Желанное завтра

Клубы дыма вновь окутывают кухню, такую родную, но чужую одновременно, с холодным полом и неярким освещением. Ёнджун тяжело вздыхает, словно пытается выходнуть всю боль из себя, забыть все страдания. Он вновь хочет сделать затяжку, упорно делая вид, что не замечает одновременно встревоженный и пустой взгляд в проёме. А младший привык. Привык каждый раз видеть Хена в таком состоянии, пьяным или накаченным чем-то, какой то дрянью и все это мешало ему быть счастливым, мешало его сердцу биться в ровном ритме, мешало не смотреть в будущее, боясь каждого нового утра. Он любил Ёнджуна, очень любил, на все готов был ради него, но был бессилен. И эта безысходность выводила вновь и вновь, каждый вечер новые полосы на теле Бомгю. Он старался скрывать их от старшего, но одновременно хотел кричать ему об этом мол: "ну посмотри Хён, я же люблю тебя, посмотри что ты делаешь со мной". Сидя каждую ночь в ванной общежития, проводя лезвием по тонкой бледной коже, потому что есть тоже младший перестал, он даже не плакал, все уже выплакал **Был случай…** Бомгю снова пришел к Ёнджуну, кухня в однокомнатной квартире старшего, такая серая и безжизненная, не смотря на наличие жильца, стала местом их постоянных свиданий, и Джун все равно каждый раз старался как то порадовать его Бомгю, денег было немного, но он все равно хотел чтобы тот снова одарил его своей улыбкой, снова смотрел не с болью в невинных глазах, а с умиротворением и теплотой, которая так и сочилась из Бомгю, но направлена была не на того человека, который поглощал ее своей душой, словно бездонной ямой. Енджун приподнял рукава толстовки младшего, его глаза округлились, а из без того изрезанное сознание проклянало день своего рождени, но он сразу вновь сделал взгляд пустым и безразличным, будто это все в порядке вещей, а в голове: «Ёнджун блять что ты наделал?» Он молча встал и повел Гю в ванную, отыскал там бинты и перекесь, банальное, для хоть какой-то обработки порезов, созданных их же любовью, их же поцелуями со вкусом дешёвых сигарет и объятиями нежными и пронзающими шипами привязаности снова и снова. Ёнджун хотел вылить перекись на руку, но что то его остановило, рука замерла в воздухе и зачем-то поставила бутылочку обратно на полку Хён, сидящий на краю ванной, притянул младшего к себе и поднес губы к его хрупкому запястью, начиная строить полосы из таких нежных поцелуев, подарииных такими грубыми губами. Ёнджун целовал каждый шрам и каждый новый порез, в надежде, что они сразу же исчезнут и от них не будет ни следа, ни единого воспоминания. А из глаз Бомгю в это время льются слезы, он сам не знает почему. Сидя на джуновых коленях, он ощущал как каждый поцелуй отдается жгучей болью на чувствительной коже.Нет, каждый поцелуй с целью залечить остаётся ожогом на давно ледяном сердце. Он долго целовал и прижимался губами к родными искалеченным рукам, а когда закончил то принялся выцеловывать каждые сантиметр лица, целовал его кончик носа и начал медленно сминать губы и Бомгю охотно целовал его в ответ. Они оба одарили друг друга улыбками, пусть не такими яркими и счастливыми, но теми которых достаточно для того чтобы убедиться в том, что их общее завтра вновь наступит даже, если оно будет серым, они будут вместе. После этого, Ёнджун молча встаёт, за это время они не произнесли ни слова, ни единого звука, потому, что читали мысли друг друга, которые сейчас почему-то наполнены нежностью и заботой, несмотря на гнетущую обстановку, и нарушает эту тишину звук открывающегося крана и вода которая начинает литься из него. Ёнджун снимает одежду и садится в ванную, уже наполовину наполненную водой, Бомгю следует его примеру, аккуратно снимает свою рубашку а затем и джинсы с бельем и садится между ног Хена. Они сидят в ванной наполненной водой, горячей, но не настолько чтобы согреть вечно замершие руки, вечно замёрзшие сердца, которые покрыты инеем и склеины друг с другом мертвым льдом, созданным вечными обещаниями Ёнджуна изменится, исправить свою жизнь, которой казалось бы опускаться больше некуда Ёнджун аккуратно приобнял младшего за талию, притягивая того к себе ближе, словно хотел слиться с ним в единое целое, в надежде забрать себе все шрамы, которые появляются по его же собственной вине. Бомгю откидывает голову назад, кладет её на плечо Хёна и слегка приоткрывает губы в немом: "я люблю тебя". Ёнджун нежно касается губами его лба отвечая: "я тоже тебя люблю Боми". Они просидели так час, целый час тишины и тихих поцелуев, наполненных надежд на хорошее завтра, на их светлое и такое желанное будущее. Было уже поздно 1:06, как Ён проводил младшего до общежития и крепко обнял на прощание. Пожелав друг другу спокойной ночи, они разошлись, а Бомгю долго смотрел в след Хёну, и губы его тронула улыбка, но вовсе не из-за радости, а вызванная грустью и очередным потоком слёз. Сейчас Бомгю снова вернётся в свою комнату, а его сосед Кан Тэхен, единственный пожалуй человек, которого Гю мог назвать другом, будет молчать потому, что знает кому его сосед каждую ночь посвящает солёные водопады, что так, как он считает, не идут милому лицу.Кан просто приобнимет и похлопав по спине, лишь напомнит поставить будильник или если всё совсем плохо, то посмотреть дораму на ночь, чтобы хоть как то отвлечь того, потому, что Тэ единственный, кто видел как Гю много раз пытался сделать что-то то с собой, единственный кто первым наблюдает новые порезы, которые больно режут по глазам, он никак не мог понять, как можно так сильно любить, чтобы не замечать собственное полуживое отражение в зеркале, которое и порадила эта «любовь».