Редкая встреча

Склянки на полках отражали лучи уходящего солнца. Вечер близился к концу.        Тобирама сидел и без помарок выводил иероглифы на различные свитки, которые лежали около него. Кисть то и дело аккуратно окуналась в чернила, а после создавала замудренные узоры. Внезапно лис почувствовал приближающуюся знакомую чакру. Он сразу понял, кто это был. В дверь постучали. Раздались два твёрдых стука. Выведя последний иероглиф, Тобирама неспеша направился к двери и отпер ее. – Тобирама, – на него были направлены два смолистого оттенка глаза. – Учиха, – Тобирама одарил тэнгу беспристрастным взглядом и скрестил руки на груди, дожидаясь объяснений. Хоть и понимал, что в них не было никакой нужды. По другим причинам мужчина не приходит сюда. – Подлатай. Тобирама ничего не ответил. Лишь повернулся и пошел в комнату с зельями и различными медикаментами. Мадара последовал за ним, закрыв за собой дверь. Он не первый раз был здесь и давно знал все "ритуалы" белоснежного лиса по залатыванию ран. Войдя в комнату, кицуне первым делом заранее включил лампу. Ночь приближалась. А работать в темноте не лучшая идея. Мадара же, как и множество раз до этого, сел на татами и расстегнул свою одежду, не прерывая взгляда с лиса. Он наблюдал как кицуне аккуратно доставал всё нужное и клал на пол рядом с тэнгу. Тобирама ощущал на себе этот пристальный взгляд, как и всегда. От этого его хвосты время от времени лениво покачивались из стороны в сторону. Закончив собирать всё нужное, Тобирама сел перед Мадарой и начал распутывать его повязку, наложенную на левое плечо. Запекшаяся кровь отдиралась вместе с бинтом, но тэнгу это похоже не особо волновало. Он всё также не отрываясь смотрел на сосредоточенного лиса. – Головой ещё ударился, Учиха? – всё также не переводя взгляд на лицо собеседника, спросил Кицуне. – Нет, просто не могу налюбоваться тобой, снежинка, – улыбнулся Мадара, демонстрируя клыки. Тобирама нахмурился. Больше полутора тысяч лет они знакомы, и с самой первой встречи Мадара называл лиса таким образом, зная, что это действует на его нервы. – Приходи присмерти, полюбуешься подольше, – сказал Тобирама, окуная тряпку в воду, а затем протирая ею место раны. Мадара рассмеялся. – Если ты так сильно хочешь позаботиться обо мне, то пожалуй как-нибудь так и поступлю, – ухмылка на его лице стала шире, а глаза были полны забавы. Тобирама ничего не ответил. Ведь ответа и не требовалось. Они делили тишину вместе. Пока двухвостный кицуне обеззараживал, пока излечивал при помощи чакры, пока наносил специальную мазь, пока вновь заматывал рану чистым бинтом. А Мадара смотрел. Неотрывно. Подмечая даже самое малейшее изменение в лице другого. Так было всегда. И будет. – Одевайся, – сухо сказал Тобирама, закончив с работой. Он взял всё ненужное и пошёл размещать на свои места. Лампа горела, освещая комнату, не сильно, но достаточно, чтобы Мадара мог хорошо видеть уходящую в другую комнату фигуру с двумя медленно покачивающимися хвостами. – Держи, как ты и просил, – тэнгу протягивал божеству небольшой мешок, наполненный различными травами. Лис не очень любил покидать свой дом, поэтому заключил сделку с тэнгу. Тот приносит ему различные вещи и травы, а он в свою очередь будет лечить его. Просто договор на словах. Никто никому ничем не обязан. Но каждый всегда выполнял свою часть условия. Всегда. Кицуне смотрел на мешок несколько секунд, словно думая брать или нет. Но в конце концов он протянул руку и взял его, слегка кивнув головой. А затем лёгким движением поставил его на стол. – Как-нибудь увидимся, снежинка. – Мадара одарил лиса смешком и взглядом чёрных, будто бездна, глаз. А Тобирама смотрел в них. То ли от гордости, которая не позволяла отводить собственные , то ли эти глаза так сильно притягивали его. Он сам не знал. Мадара ушёл, а Тобирама остался за закрытой дверью. С лампой в руках, что освещала комнату. Ему нужно было закончить работу над свитками. Да, точно, свитки…