Новая работа господина Цзян

— Вашего бывшего кого? — Лань Сичэнь не мог поверить в то, что только что услышал. — Жениха. Моего бывшего жениха, — выдохнул Ваньинь, опустив взгляд. — Может, это не мое дело, но… — Это и вправду не Ваше дело, господин Лань, — прервал его омега, залпом допив содержимое нового стакана. — Вы правы, простите, — альфа кивнул. Он никогда не был навязчивым, но мысль о том, что у Цзян Чэна был жених, который сейчас еще и имел наглость прислать подобное приглашение, ломало что-то в его привычном поведении, — и все же, как так получилось? — Ничего особенного, — фыркнул Ваньинь, — как у многих. Когда мы начали встречаться, я только поступил в университет, а он уже учился на последнем курсе. О, Цзян Чэн прекрасно помнил тот день, когда они впервые встретились. Он, абсолютно потерянный в новом обществе среди кучи других студентов, и Вэнь Чао, уже давно имеющий здесь авторитет и компанию «избранных» рядом с собой. Цзян Чэн тогда с трудом мог поверить, что такой альфа обратил на него внимание, выхватив из толпы. Омега, который толком и не был до этого в отношениях, вообще не знал, что с этим делать. Но Вэнь Чао был внимательным, обходительным, и Ваньинь почти не задумывался о том, как быстро развиваются их отношения. Уже через неделю после первой встречи он начал ходить вместе с компанией Вэнь Чао, но так же быстро понял, какие же они все моральные уроды. Но любовь, вскружившая голову окончательно и бесповоротно, держала его рядом с альфой. Вскоре Вэнь Чао и сам начал показывать скрытые до этого черты своего характера. Цзян Чэн поначалу лишь хмурился и спускал все на тормозах, а после скандалы и ссоры стали верным залогом их отношений. Если бы омега мог вернуться в то время, он немедленно разорвал бы все, но тому Цзян Чэну почему-то жизненно важно было оставаться с Вэнь Чао. Он был рядом с первых его дней в университете, а новых друзей Цзян Чэн больше и не завел. В большей части потому, что альфа с крайним неодобрением относился к этому. Потом Цзян Ваньинь сам не помнил, как согласился жить вместе. Узнав об их отношениях, мать омеги наконец его хоть за что-то похвалила. У отца Вэнь Чао был серьезный и очень прибыльный бизнес. Естественно, его сын являлся наследником как самого бизнеса, так и всего внушительного имущества. Так что в голове Юй Цзыюань быстро созрел план, как удачно пристроить сына. Пусть Цзян Чэна деньги заботили мало, но наконец полученное одобрение от родителей добавило предостаточного морального груза на его плечи. Несмотря на все выходки Вэнь Чао, ссоры по пустякам и безумно глупые и очевидные манипуляции, он продолжал любить его, стараясь делать все для их отношений. На какое-то время все снова стало спокойно. Цзян Чэн стал чувствовать себя так же, как в самом начале. А когда Вэнь Чао занял место отца в управлении компанией, он подарил Цзян Чэну кольцо. Огромное золотое кольцо, набитое бриллиантами и прочими камнями. Ваньиню никогда не нравилось подобное, он всегда предпочитал минимализм, но вряд ли альфа когда-то обращал внимание на «столь незначительную ерунду». Так что и Цзян Чэн, думая, что все окончательно налаживается, ничего не сказал, но кольцо не носил. Мало того, что оно безумно отвлекало своей помпезностью, так еще и ощущалось на пальце совершенно неправильно, не дарило никакого тепла и будто бы сдавливало не палец, а шею, щедро заполняя голову хмурыми мыслями. Но совсем скоро все выстроенные планы были разрушены. Цзян Чэн только перешел на последний курс. Вечером, кажется, среды, он как обычно сидел и разбирался с заданием, поглядывая на часы. Вэнь Чао снова задерживался на работе. Наверное, омега уже должен был привыкнуть, но из головы все никак не лезло чувство неправильности. Оказалось, чутье все это время его не подводило. Вэнь Чао заявился домой к двум часам ночи, когда Цзян Чэн уже начал волноваться. Явно с трудом стоя на ногах от выпитого алкоголя, он по-хозяйски обнимал за талию какого-то омегу. В ответ на растерянный взгляд Ваньинь получил целуя тираду о том, что уже стоит у своего «жениха» поперек горла со своими скандалами и вечными недовольствами. Где-то на словах о том, что «жизнь с такой истеричкой никто не вынесет», Цзян Чэн осознал, что его кулак прилетел куда-то в челюсть Вэнь Чао. И без того шатающееся тело ударилось о входную дверь и осело на пол в прихожей. Больше не собираясь мириться со всем этим цирком, омега заперся в комнате, чтобы спокойно собрать вещи. Как бы он не пытался внушить себе равнодушие, обида и боль шипами впились в сердце, проникая все глубже и будто насмехаясь над его наивностью. Стерев непрошенные слезы и кинув последнюю рубашку в чемодан, Цзян Чэн гордо вышел в прихожую и, отдав то самое кольцо новой пассии Вэнь Чао, захлопнул за собой дверь. После этого Цзян Чэн понял, что никому нельзя открывать свое сердце, слишком больно могут ударить в ответ на его откровенность и искренние чувства. Омега ушел с головой в учебу, пытаясь забыть обо всем: о предательстве, о болезненном расставании, о Вэнь Чао в целом. На какое-то время у него это даже получилось, он закончил университет, устроился на отличную работу, спустя такой долгий срок наконец почувствовал, что может свободно выдохнуть. Но вот теперь он сидел в каком-то баре, в окружении пьяных танцующих людей, рядом сидел его начальник, а все, на что был способен Цзян Чэн – так это сжимать пальцами телефон с этим чертовым приглашением, пока память так услужливо доставала из закоулков мозга самые сокровенные воспоминания, пытаясь ударить побольнее. — Урод, — фыркнул омега, залпом осушив содержимое нового стакана с виски. Сейчас не было слез, не было той раздирающей боли, что диким зверем терзала его чуть больше года назад. Они отступили под гнетом времени, оставив только злость и презрение. Вспомнив, что не один, Ваньинь оторвал взгляд от красиво выведенных букв и посмотрел на Лань Сичэня, который сочувствующе смотрел на него. Почему-то от этого раздражение вскипело в нем лишь сильнее. — Он просто решил в очередной раз унизить меня. Даже добавил плюс один в приглашении, —он усмехнулся, покачав головой, —убил бы. — Я бы тоже… — выдохнул Лань Сичэнь, сразу виновато улыбнувшись в ответ на вздернутую бровь Цзян Чэна. — То есть, это ужасно. Я не знаю, как можно поступить так с тем, с кем был когда-то в отношениях. Я могу вам как-нибудь помочь? — Как? Пойдете со мной на эту долбанную свадьбу и поможете сломать ему ноги? — Цзян Чэн скептически фыркнул. — Ну, — альфа хмыкнул и снова улыбнулся, подумав об этом, — покалечить его не обещаю, но я бы действительно мог пойти туда с Вами и… — Исключено! — сразу отрезал Ваньинь. — Ни за что не доставлю ему удовольствие увидеть меня там, еще не хватало Вас в это втягивать. — Думаю, если не пойдете, вы тоже доставите ему достаточно удовольствия. Цзян Чэн, — первое обращение по имени заставило омегу вздрогнуть, а после и замереть, когда Лань Сичэнь вдруг бережно взял его за руку, заставляя обратить на себя внимание, — позволь пойти в качестве твоей пары. Уверен, он сам пожалеет о своем глупом поступке. — А…ладно… — только и смог выдавить Цзян Ваньинь, уставившись на руку альфы, накрывшую его собственную. — Я отвезу Вас, — Лань Сичэнь, явно удовлетворенный своей маленькой победой, снова перешел на формальное обращение, чем вызвал у Цзян Чэна мысли о том, что до этого ему померещилось. Но, встав, он протянул омеге руку, и он снова почувствовал приятное тепло, развеивающее все сомнения.