Запах после дождя

Можно ли прожить целую жизнь в пограничье своего сознания, не задумываясь о том, что это сон? Страшно ли потеряться там? Вокруг царила приглушенность на грани исчезновения красок и звуков. Набухшие почки на деревьях вот-вот осыпят город лепестками сакуры. Всё оживает, пробуждается, принося в жизнь людей свежее дыхание, разливая в сердцах бренность существования. Лёгкий ветерок играет с тоненькими веточками на верхушках деревьев, проникает мимо стволов. Солнце высоко в небе. Время идёт к обеду. Золотые лучи освещают полупустой коридор. Мир затихает в ожидании. Старшие классы собирались в актовом зале, поэтому на третьем этаже не было ни души. Только фоновый шум шагов, удаляющиеся голоса в другом конце коридора и темноволосая девушка, наблюдающая через оконное стекло за россыпью пушистых фигур в небе и пробуждающейся после холодов природой. Пара серых глаз охватила прощальным взором школьный двор. Где-то там внизу собирались выпускники. А ведь для кого-то это был совершенно обычный день: с охапкой книг и оживлёнными беседами. Мико всматривалась в детали ускользающих дней, частым спутником которых было затерянное на заднем дворике дерево Сакуры. Оно не раз прикрывало детские макушки от солнцепёка, краснеющие щёки после первого поцелуя, хранило множество секретов, рассказанных в порыве доверия. Су́дзуне обычно сидела там и набрасывала какую-нибудь немудреную композицию в старом блокноте. Одноклассницы не звали посплетничать, поэтому приходилось выжидать подходящее время, когда дерево оставят в гордом одиночестве, и разделить его с ним. Краем глаза Мико заметила вспышку камеры, издавшей характерный звук, и обернулась. – Хороший кадр получился, – сказал синеволосый парень с янтарными глазами и широко улыбнулся. – Может хватит фотографировать меня исподтишка? – спросила девушка беззлобно. – Хочу запечатлеть все моменты. Исао обожал делать снимки незаметно. В этом и заключалась особенность его фотографий. Они всегда получались настоящими, будто кадры из фильма под названием «жизнь». – Идем. Нас уже заждались. – сообщил Тенчи. Хитрец. Незаметно подкрался, чтобы выловить Судзуне из раздумий. И подвернулась отличная возможность сделать фото, последнее в средней школе. – Идём.

***

– Улыбочку! – радостно воскликнула рыжеволосая женщина, старательно управляясь с камерой сына. Лучезарная улыбка не сходила с её лица. – Эй, Мико, подойди ближе! – попросила госпожа Тенчи, подгоняя рукой. Пришлось потесниться. Посередине стоял господин Тенчи с доброжелательным на первый взгляд, но бледным ликом. – Фото на память! – щелкнула кнопка на камере. Кеико повертела аппарат в руках ещё пару секунд и кивнула головой: нашла удачный кадр. Камера вернулась к хозяину. Исао принялся рассматривать фотографии с отцом за компанию. Тот особого восторга не выражал, в отличие от жены, которая буквально светилась. Но её энергии в миг поубавилось, так как одной персоны не хватало. – Отец опять на работе? – Тенчи подошла к Судзуне. – Вызвали на миссию, – спокойно ответила Мико. – Ох уж этот Яга! Вечно в работе! – по-доброму возмущённо сказала Кеико с явной обидой за девочку, что осталась одна в такой день. – Всё хорошо. – поспешила успокоить Мико. Работа магом требовала преданности. – Пойдёшь с нами на пикник? – предложила госпожа Тенчи, приобняв Су́дзуне за плечо. – Спасибо за предложение, но мне нужно навестить кое-кого. Она бы с радостью провела остаток дня с семьёй Тенчи, но у неё уже были планы. Госпожа понимающе кивнула. – Хорошо. Мы будем в ближайшем парке, если захочешь присоединиться. – Спасибо, – девушка мягко улыбнулась. Она попрощалась со всеми и направилась в сторону ближайшей станции.

***

Поезд нёсся быстро. Мимо пробегали дома. Переплетались линии метро. За окном виднелся прекрасный Токио. Время было послеобеденное, но, на удивление, вагон не забит людьми. Хоть свободные места можно по пальцам пересчитать, но для Токио, даже такое количество людей казалось непривычным. Судзуне внимательно вглядывалась в пейзаж за окном. Люди возвращались домой. Девушка с черным лаковым портфелем и стаканчиком кофе из автомата (который, по всей видимости, поможет доделать отчёты ночью) разговаривала по телефону. Парень, совсем молодой, нервно следил за стрелками на наручных часах, потирая затылок. Напротив сидел мальчишка лет пяти с мамой. Родительница читала давно вышедший бестселлер, а малыш не сводил любопытных глаз с Судзуне. Так мило хлопал длинными ресничками – не улыбнуться было невозможно. Мальчик засмущался и начал прятать лицо за мамино плечо. Парень с часами подскочил с места. До ближайшей остановки минут пять. Он остановился и ухватился за ручку напротив двери, запрятав руку, на которой блестел циферблат в карман. Наверное, чтобы время не перегнало его плотный график. Парень постукивал ногой, но с часами больше не сверялся. Колыхающиеся волны проклятой энергии вокруг не остались не замеченными. Мико пристально наблюдала, как маленький шарообразный комочек с глазами на маленьких ножках подкрался и ухватился за его лодышку. Малыш запутался в наспех завязанных шнурках топ-сайдеров. Юноша почесал другой ногой зудевшую лодышку и снова начал переминать ногой. Проклятый дух не стал терпеть такого отношения и укусил бедолагу за ногу, но тот угрозы не почувствовал, единственным раздражителем для него, похоже, был страх опоздать. Он стремительно выскочил на следующей станции, уронив кругляшка. Тот перекатывался и прыгал, не обнаружив новую жертву. Мико хихикнула себе под нос. Картина вне вагона быстро обновлялась. Высотки с кучей рекламных щитов сменялись небольшими домами в спальном районе. Как только за стеклом мелькнул знакомый рельеф из крыш, Мико подошла к выходу. Шарообразный вредитель бесстрашно зацепился за её оксфорды. – Держись, – тихо велела ему девушка, чтобы обычные смертные не обратили внимание на болтающую с духом школьницу. Мальчик, что сидел напротив, с интересом следил за ней, точнее за глазастым шариком на её ноге. Судзуне не сразу заметила, как тот неотрывно разглядывал её ботинок, а потом поднял глаза на её лицо. Она таинственно улыбнулась ему и приложила палец к губам. Мальчишка кивнул, обещая незнакомке сохранить тайну. Поезд остановился и загадочная школьница покинула вагон. Проклятый дух удобно расположился на её обуви, пока она шагала подальше от людной станции. – Только попробуй укусить. От её слов малыш сжался, чувствуя опасность. – Наверное неприятно рождаться из тревоги? – безразлично обронила Судзуне. Проклятие захлопало глазницами, будто понимало её. Пришлось сбиться с курса и завернуть в пустой переулок. – Прости, дружище, но тебя придется изгнать, – Мико присела и ухватила проклятие за оболочку, которая натянулась как непрочный пакет. Тельце было полупрозрачным, внутри перетекала слизь. Дух подергивал своими крошечными ножками, хлюпал. – Не бойся. Терзать не буду. Судзуне равнодушно последний раз осмотрела порождение из негатива, отпустила и придавила ногой. Раздавленная склизкая масса как вода впиталалась в щебень. Проклятый запашок испарился. Судзуне неспешно зашагала по узкой улочке. Заскочила в аптеку и магазин по дороге. Этот район совершенно отличался от центральных. Позади слышались звуки большого города, что едва доносились издалека. Здесь же было тихо, словно в двух ближайших кварталах никто не обжился. Эта одинокая и подозрительно мирная атмосфера не угнетала, а наоборот успокаивала. На перекрестке показался неприметный домик, двойники которого раскинулись по округе. Раздался стук в дверь. Через пару минут дверь отворилась, и на порог вышла пожилая женщина лет семидесяти. – Мико, дорогая, ты приехала! – сказала госпожа Мори. – Здравствуйте. – Проходи, – женщина зашла в дом, зовя за собой гостью. – Как вы? – Всё хорошо, солнце, – отмахнулась Ясу. – Сама-то как? У тебя же выпускной сегодня был? – Да. Девушка сняла свои оксфорды, и последовала вглубь дома за няней. Дом старый, немало повидал. Внутри всё хорошо обжито. В каждой детали прослеживалась любовь и бережное отношение хозяйки. По дому гулял запах ветхой мебели. Словно в прошлое попали. Лишь некоторые вещи – микроволновая печь, телевизор и прочие пережитки технологического прогресса – выдают попытку подстроиться под современность. – Я вам тут продукты и лекарства взяла, – Мико оставила пакеты на кухне. – Ой, ну что ты! Не стоило, – старушка поблагодарила её и принялась раскладывать содержимое. – Как отец? – спросила госпожа Мори, укладывая заварку в чайничек. – Работает, как всегда, – ответила Судзуне. – Давайте помогу, – предложила свою помощь девушка и взяла чайник из рук старушки, предоставив ей возможность присесть. – Одна работа на уме, – вздохнула Мори и пристально взглянула на Судзуне. – Но он тебя любит и очень старается. – Я знаю. Закончив разливать чай, Мико уселась за стол. – Кушать хочешь? – заботливо поинтересовалась госпожа. – Не особо, – ответила Мико, но урчащий живот выдал её с потрохами. Мори улыбнулась и поставила перед Судзуне тарелку с пельменями гёдза. Как знала, что она явиться в такой день. Впрочем, самый обычный. От насыщенного запаха любимого блюда в голову скользнули воспоминания: небольшая кухонька в отцовской квартире, Ясу что-то готовит, а маленькая девочка терпеливо ждёт, облокотившись на спинку стула и уложив голову на сложенные руки. Мико неторопливо и аппетитно трапезничала, рассказывая что-то. Мори наблюдала за тем, как еда медленно исчезает из тарелки. – Ты похудела, – заметила женщина. – Разве? – неловко улыбнулась Мико. – Небось тренируешься, изнемогая. Девушка слегка прикусила палочку для еды, глядя в тарелку. – Не хочу показаться…странной на новом месте, – она чуть замялась, не зная куда себя деть, ведь с детства её стыдили за отсутствие силы. Ясу рачительно смотрела на некогда запертого в потоке навязанной слабости ребенка. – Знаешь, чтобы быть сильным, не нужно быть особенным, – разрушила затянувшееся безмолвие Мори. – То, что ты зовёшь силой – лишь в твоей голове. Всученный ярлык. И люди, «помеченные» им, далеко не всегда способные на самом деле. Ведь реальная сила в нас таится здесь, – женщина приставила морщинистую ладонь к груди, где под ней пульсировал «источник силы», – и не сыскать её в других. Мико подняла глаза. В них ещё можно было разглядеть маленькую девочку, скитающуюся в непроглядном лесу, где теряешь своё имя. Там нет названий. А если бы и были, словами не опишешь кошмары, издавна написанные чьей-то холодной рукой, которую не раз погрузили в чашу с чужой бурлящей кровью. А чья она: людей или шаманов? Кого волнует? Именно такой он, мир магов – тропа, на которую она вот-вот ступит.

***

На улице уже совсем стемнело. Повернулся замок на двери. Девушка зашла в дом, оглядывая прихожую. Кроме её кед, одиноко валяющихся в углу, другой обуви не было. Но она всё же прошлась по комнатам, чтобы окончательно убедиться, что отец ещё не вернулся. День был долгим и насыщенным. Жутко хотелось спать. Су́дзуне быстро справилась с банной рутиной и завалилась на кровать. Она не заметила, как провалилась в сон. Спустя некоторое время, в глубине ночи, дверь тихо, еле слышно, отворилась. Масамичи заглянул в комнату. Девушка крепко спала, обнимая игрушку-панду. Из приоткрытого окна сквозило. Не смея беспокоить, он осторожно подошёл и укрыл её спавшим с плеч одеялом. Яга так же тихо скрылся. Как только дверь затворилась, Су́дзуне раскрыла глаза и улыбка полезла сама собой. Всему виной чуткий сон? А может Яга крался не так уж тихо, как ему казалось?