Запах после дождя

Только познакомишься с хорошим человеком, как выясняется, что его любимое занятие — чтение твоих мыслей. Макс Фрай

***

Удары один за одним так и норовили окрасить прикрытый тёмными взмокшими прядями лоб, не долетая то противника из-за его игривой ловкости. Несмотря на некую ребяческую наивность, в бою Хайбару всегда воспринимали серьёзно, даже на тренировке, и в особенности если его соперник — Нанами Кенто, который любого оппонента одаривал деловым уважением, тут же убивая это ощущение своими навыками и скоростью. Однако шустрый Юи частенько догонял его или вообще мчал впереди, сверкая своей улыбкой. Как и сейчас. Он малёк засмеялся, получив в живот. Смотрелось истерично, но при этом дружественно: Нанами не рвал в полную силу на спаррингах с ребятами. А сам скрипнул зубами от неожиданной боли в боку — следствия бойкого ответного приёма. — Хороший удар! — крикнула Аоки. Она расположилась неподалёку, сидела на мягкой траве и наблюдала за своими учениками. Хайбара попробовал ударить повторно, но в этот раз Кенто удачно уклонился, просчитывая следующее нападение. — Давай, Хайбара! Наваляй ему, чтобы не зазнавался! — весело выдала сенсей. Мико не смогла сдержать улыбку. Стояла рядом с преподавательницей и тоже с интересом наблюдала за активным учебным процессом. Кто-то должен был оказаться на земле, чтобы бой закончился. Но между друзьями не было напряжения. Обычная отработка короткой схватки. Аоки следила за ними с подозрительной внимательностью. — Нашла что-нибудь в архиве? — неожиданно спросила Изуми, не переводя взгляд на первокурсницу. Проще ничего не говорить, чем описывать оцепенение Судзуне в тот момент. Ну не могла же она ослышаться. Да и с ума вроде пока не сходит. Глуповато моргнув, она посмотрела на Изуми, которая и не повернулась в её сторону, хотя, как наставник, должна была одарить её строгим неодобрительным взглядом, но она спросила это так легко и обыденно, что позволило Мико немного расслабиться. — А вы всегда чужие мысли читаете? — ответила Судзуне без прежнего напряжения, в своей манере, немного саркастичной. Аоки усмехнулась: — Когда как, — помедлила. — Кто меня выдал? — улыбнулась на первый взгляд стыдливо Изуми, но это была иллюзия средь всей её кокетливости. На этих словах она всё же подарила Мико блеск своих тёмных глаз и заглянула в её серые. В «фиолетовой мгле» проскользнул хитрый огонёк. — Ясно. Гето значит, — разглядела в мыслях у Судзуне. Девушка сама не поняла в какой момент в её голову проникли. С этой женщиной стоит быть осторожнее и не думать лишнего при ней. Теперь-то Мико усвоит урок, ведь, по правде, потеряла бдительность и невзначай вспомнила недавнее приключение. Аоки продолжила изучать атаки Нанами и ответные приёмы Юи. Повисло немного напряжённое молчание. Неловкость, смешанная с мимолётным мандражным волнением. — Злитесь? — не выдержала Судзуне, но звучала вполне естественно. — Нет. На твоём месте я бы тоже не упустила шанса пошариться в таинственном архиве с симпатичным парнем, – призналась Аоки. — Он не в моём вкусе, — опровергла Мико. — Одним лишь смазливым личиком не очарует. — А люди ведутся. — Я не сомневалась. Опять молчание. С минуту или больше. Тишина не наступала из-за перепалок парней на фоне и гула птиц, не приравнивающегося к пению, непосильный вокал или тревожный позыв, что-то между. — Спрашивай, — кратко произнесла Аоки. — Расскажите отцу? — Ему это, явно, не понравится, — смиренно вздохнула Изуми, осмысливая. Мико успела представить свою судьбу и пересказать её не хуже гадалок-шарлатанок, которые сгребают деньги лживыми пророчествами. Однако ситуация куда реальнее, и собственное предсказание окажется самым верным. — Я вас не сдам, — успокоила её женщина. — Но мне всё же придётся наказать тебя и тех двух подстрекателей. Судзуне понимающе вздохнула. За свою шалость нужно понести наказание. Справедливо. — В следующий раз, когда надумаешь залезть куда-нибудь, предупреди меня, — продолжила свою поучительную, или не очень, речь Изуми. — Чтобы не было проблем. Мико кивнула в ответ и присела рядом с Аоки. На тропинке, идущей от главных зданий, расположенных недалеко от стадиона, где они сейчас находились, показались две тёмноволосые фигуры. Посланники наконец вернулись с водой и небольшим перекусом. — Ну что, кто побеждает?! — послышался звонкий голос Нацуми, которая держала в руках пакет с едой. — Пока ничья! — крикнула ей в ответ учительница. — Какой счёт? — спросил, подошедший Тенчи. Он поставил пару бутылок воды рядом с Мико. — 2/2, — констатировала девушка. — И до скольки играют? — окинул их взором Исао. — Планировали до 5, — ответила Мико. — Решили проверить, кто кому зад больше надерёт? — хмыкнула Ивасаки, присев рядом с подругой. — И что за дурацкая идея со счётом? — Да уж, на Хайбару совсем не похоже, — заметил Исао, попутно открывая одну из бутылок. — Это всего лишь тренировка. Они учатся и набираются опыта, — объяснила Аоки. Ещё несколько минут парни противостояли друг другу, и обессиленный Юи упал после косого удара ногой. Звонкий смех Хайбары разлетелся по округе. — Ты замечательный противник, Нанами! Кенто подал ему руку. — Ещё один раунд? — поднявшись, воодушевлённо произнёс Хайбара. — Хватит уже обмениваться опытом! — призывала Ивасаки, обратив на себя внимание мальчишек. — Мы принесли суши! И я очень голодная! — Советую вам поторопиться, иначе она всё слопает, — задорно окликнул Исао. — Тебе точно не оставлю, — Нацуми сверкнула на него прищуренным взглядом. Мико улыбнулась на эту забавную словесную перепалку. — Кстати, Судзуне…– подметила её улыбочку Ивасаки. — Где ты была в субботу? Я хотела разделить с тобой парочку недоеденных онигири, а ты исчезла на весь день, — огорчённо хлопала ресницами, как обиженный кот. — Дела были, — врать не хотелось, но и рассказать нельзя: как минимум, эти двое не дадут ей покоя с расспросами, если услышат имя Сатору Годжо в одном предложении с её. Забавно, Аоки никак не реагировала, будто и не знала вовсе. — Звучит подозрительно, — осмотрительно выдал Тенчи. Мико не учла, что он хорошо её знает, точно лучше всех присутствующих. — Изучала искусство зельеварения, — скептично припомнила она Нацуми. — До Амортенции уже дошла? — поинтересовалась та. — Не-а. — Жаль, — Ивасаки миролюбиво посмотрела на небо. — Променяла онигири на учёбу, — сказал Тенчи с ноткой театральной придури. — А ведь со стороны Ивасаки это наивысшее проявление любви — разделить с кем-то еду. — В следующий раз зови меня, — обратилась к Нацуми Аоки. — Обязательно. — Ладно. Я осознала свою ошибку. Больше не оставлю тебя наедине с холодильником, — немного виновато, но так же весело сказала Судзуне. — Мы тебя полдня искали. Ты что в лесу пряталась? — возмутилась Нацуми. — Можно и так сказать, — усмехнулась Мико. — О чём болтаете? — присоединился к беседе Хайбара, подошедший к компании. За ним следом не спеша ковылял Нанами. — Да так, Ивасаки решила отчитать нашу пропажу, — ввёл в курс дела Тенчи. — Хватайте еду, пока она занята. Юи отреагировал искренним и добрым смехом. — Нанами, перекусим и ещё один раунд? — обернулся к другу юноша.

***

— И зачем мы здесь? — недовольно процедил Годжо. — Мы наказаны за «взлом и проникновение». Позабыл? — ответил Сугуру. В отличие от друга он был более чем равнодушен к ситуации и привычно улыбался. — И где она? — продолжил показывать всему свету, вернее его части из двух лиц, стоявших рядом, своё возмущение. — Задерживается, видимо, — предположил Гето. — Почему так долго? — капризно возникал Сатору. — Сам постоянно опаздываешь, — осадил его одногруппник. — Ты бы поубавил свой пыл. Лицо Годжо каждой своей чертой выражало какое-то ребяческое негодование. — Я не планировал торчать здесь. У меня вообще-то планы были, — важно заявил маг. — Не думаю, что это займет много времени в нашем случае, — попытался успокоить его Гето. — Аоки не настолько жестока. — Уже забыл, как распределял бумагу для Сёдо по качеству и толщине? — напомнил ему Годжо. — Тебя это, похоже, травмировало, — дал лыбу шире, по-издевательски Сугуру. — Могло быть и хуже. Оптимистично. — Никто бы ничего не узнал, если бы кое-кто поменьше думал лишнего, — слишком явно намекнул Годжо. Стоящая позади Мико зыркнула на парня и ответила: — Знаешь, сложно скрыть что-то от телепата, — защищалась девушка. В какой-то степени, то, что они оказались здесь, была её вина, но только частично, ведь поход в архив был их общей авантюрой. Поэтому сейчас зачинщик, юный детектив и двухметровый путеводитель стояли в ожидании своей участи в каком-то малоизвестном районе Токио. — От Изуми можно утаить информацию лишь в одном случае: если ей самой это неинтересно, — поддержал первокурсницу Гето. Годжо в ответ пренебрежительно вздохнул. На этот жест, как на зов, проклятая энергия совсем рядом начала сворачиваться и разлетаться сигналом о скором появлении нужного человека. — Ну что, проказники, готовы потрудиться? — Аоки появилась в поле зрения, шагала бодро и весело. Радостный учитель с ухмылкой завиднее и опаснее, чем у Сатору в проказные моменты бурной юности. — Не нравится мне эта довольная улыбочка, — почувствовал неладное Сатору. — Не бойся, на каторгу не отправлю, — женщина подошла к ним. — В другой раз. — хихикнула Аоки. Годжо пуще нахмурился с недоверием в глазах. Он сегодня, явно, не в духе. — Мне нужна ваша помощь, — продолжила Изуми. Тон сменился серьёзностью, выражение веселья покинуло лицо женщины. — В чём дело? — заинтересованно спросил Гето. — Нужно разобраться с некой аномалией в том здании, — Аоки указала на постройку за своей спиной. Непримечательное здание являлось заброшенным, однако со стороны выглядело довольно-таки цивильно и располагалось в жилом районе. Из необычного — цвет стекла в некоторых окнах — бледно-зелёный. Интересное дизайнерское решение. — Контрабандисты сбывали и хранили там бриллианты и прочие драгоценности, а также дорогие ювелирные изделия. Их долго не могли поймать, так как они выбрали неочевидное место, — поясняла Изуми. — Из-за негативной энергии, которая скапливалась здесь месяцами, в округе стали появляться проклятия. Они атаковали мирных жителей и тех мошенников. Вопрос «решился» несколько месяцев назад и дело закрыли. — Тогда причем тут мы? — вклинился Сатору. — Не перебивай. Я ещё не закончила, — поучала невоспитанного ученика блондинка. — Всё затихло на какое-то время. Но недавно местные жители снова стали жаловаться на паронормальную активность. Наши «окна» всё проверили, но ничего не нашли. Несмотря на жалобы людей, совет не стал повторно разбираться с этим. — И вы притащили нас сюда, чтобы мы тихо устранили проблему? — догадался Годжо. — Да. Это ваше наказание за недавнюю выходку. — А Яга-сенсей в курсе? — поинтересовался Гето. — Нет. Ни он, ни старейшины не знают. Поэтому попрошу вас держать это в тайне, а я в свою очередь не буду докладывать о том, как вы недавно залезли в архив, — Аоки вновь сатирически улыбнулась. — Значит очередная авантюра, — сделал вывод Годжо. — Вам не привыкать. — Конкретные пожелания? — продолжил диалог Гето, потому что суть миссии всё ещё была не ясна. — Устранить «нечто», что создаёт негативную ауру. Я предполагаю, что это может быть проклятый предмет, способный скрывать в себе духов, — Изуми коснулась подбородка в задумчивом жесте. — Тогда это объясняет, почему «окна» ничего не обнаружили. Обычному взору такие вещи не отыскать, но вот для обладателя «шести глаз» это не составит особого труда. Все присутствующие посмотрели на Сатору. Теперь на его лице играло самоупоение: — Не пытайтесь задобрить, Аоки-сенсей, — язвительно бросил тот. Изуми когда-нибудь отправит его к старухе Сакаи, чтобы жизнь мёдом не казалась. Неделями плести и таскать её косу — настоящая пытка, то, что надо. Компаньоны шестиглазого без задней мысли поддержут эту идею: Судзуне дышаться гораздо проще будет, как и Гето, которого он изрядно достал. — Что это может быть? — наконец подала голос Мико. — Что угодно, — неутешительно сообщила женщина. Мико захотелось задрать голову к небу и молится, чтобы задание не отняло целый день. Да ещё и в компании с ними. Аоки добавила: — Не переживай. Он найдёт то, что нужно, — посмотрела на беловолосого. — Я польщён, — сказал Годжо. — Не подведи, — с угрозой ответила Аоки, а затем обратилась ко всем: — Ещё вопросы? — Да, — поднял руку в ученическом жесте Сатору. — Она нам зачем? — указал на стоящую рядом Мико, не глядя. — Она ничем не поможет. Будет только под ногами мешаться. Руки чесались кинуть что-нибудь тяжёлое в нахала. Однако при учителе такое удовольствие было непозволительно. Мико и язык свой попридержала, чтобы не выпалить что-нибудь резкое. Но что-то подсказывало, что Аоки была бы не против. — Будет наблюдать. Покажите первокурснице, как работают сильнейшие маги. — Больно надо, — Сатору закатил глаза. — Не самый удачный способ продемонстрировать свою силу, — Гето тоже не горел желанием выделываться сейчас, будучи формально наказанным. — Зануды. Радуйтесь. У вас появилась возможность порисоваться перед красивой девушкой, — пыталась подколоть мальчиков Аоки. — Что там красивого? — устало произнёс Годжо, и чуть не получил с ноги. Мико ели сдерживалась, на лбу уже застыла морщинка от нахмуренных бровей. — На себя посмотри. Седой, как старый дед, — с виду равнодушно болтнула Судзуне. Аоки и Гето оценили подкол. — Что? — повернулся к девушке Годжо и навис, как туча, смотря сверху вниз. Мико заглянула в голубые глаза, видневшиеся из-под очков, задирая голову. Их разница в росте давала Годжо визуально преимущество, но её не пугала. — Ой, что? Глухой стал от ветхости? — продолжила издеваться Мико, изображая лицом и голосом саму невинность. — Я в самом расцвете сил, — Годжо улыбался так ехидно-мерзко, что становилось до жути неприятно. А она словно маленькая кошка выпускала когти, защищалась и стояла с гордо поднятой головой. Где-то на фоне тихо посмеивался Сугуру. — Ребята, — укратила их Аоки, но искры всё ещё летали. — Пора заняться делом. — Надеюсь, вы не подерётесь под конец, — добавил Гето. — Годжо, — зловеще произнесла Изуми. — Мико не обижать. Иначе получите оба, – удар поддых для Сугуру, он-то тут почти не при чём. Сатору уловил намёк: — Я и не собирался её трогать. — Вот и молодец, — грозность Аоки моментально куда-то испарилась. — А теперь за дело!

***

Одна дверь на входе отсутствовала, вторая была приоткрыта. За полуразваленной створкой показалась тьма, рассечённая местами линиями меркнувшего из-за атмосферы света. Неприступная проклятая энергия «обняла» невысокую постройку. — Интересное местечко выбрали, — прервал затянувшуюся тишину Гето. — Идём? — спросила Мико. — Не стоит тебе туда ходить, — могло бы быть заботливым жестом со стороны Годжо, если бы не являлось чересчур предсказуемым глумлением. Это же Годжо. — Мы с Сугуру пойдём внутрь, а ты постой здесь на всякий случай, — от самодовольной улыбки мага сводило зубы. — Сатору прав. Это может быть опасно, — поддержал идею Гето. — Тем более в прошлый раз всё закончилось не очень удачно. — Спасибо за заботу, — Судзуне фальшиво улыбнулась. — Но не надо так печься, сказочники. Мне тоже интересно, что там за дрянь такая, — девушка прошла вперёд и зашла в здание. Внутри оказалось…спокойно? Как будто вся проклятая энергия находилась далеко, куда не добраться, или вообще улетучилась в мир иной, нереальный. — Забавно, — Годжо зашёл следом вместе с Гето, оценивая обстановку. — Похоже, наша цель любит поиграть в прятки, — сверкнул ухмылкой Сугуру в темноте. Годжо снял очки. Голубые глаза светились в полумраке теней. Чистейший свет, от которого не скрыться. О чём Мико только и мечтала. Но судьба сталкивала их чаще, чем хотелось бы. Он прохошёлся взором из стороны в сторону, «просканировал» помещение, пару раз сощурился, и заключил: — На первом этаже ничего нет. — Тогда идём на второй, — Гето первый двинулся к лестнице, которая находилась напротив входа. — Не отставай, мелкая, — позвал Сатору, поднявшись на пару ступенек за Гето и обернулся. Второй уже скрылся за лестничным пролётом. — Беспокоишься? — Мико аккуратно минула Годжо. — Меньше оглядывайся, шпала. Тот врезался взором в ей спину с усмешкой и быстро догнал. На втором этаже их ждало «ничего». Ни капли проклятой энергии. Её словно и вовсе не существовало на свете лживом. Будто хитрюга-аура в один миг испарилась, не удосужившись наследить. — И что теперь? — немного растерянно спросила девушка. — Думаю, «оно» скрывается здесь, – сказал Гето, что вызвало у Мико недоумение, ведь на втором этаже проклятая энергия пропала. — Но здесь же…пусто. — Не совсем, — начал Сатору. — Это что-то вроде иллюзии. Проклятие специально скрывает проклятую энергию, когда мы приближаемся, чтобы запутать нежелательных врагов, то есть нас. Поэтому снаружи она отчётливо врезалась в сознание. Проще говоря, чем ближе мы к цели, тем больше она сбавляет ауру, — объяснил Годжо с умным, несколько серьезным выражением лица, насколько он мог это показать, пока в глазах виднелась искорка превосходства и гениальности. — И как мы его обнаружим? — Любое проклятие всегда оставляет следы, — обернулся Сугуру, весь из себя хитрый. Черты лица Годжо стали острее, напряжённее. Он внимательно смотрел вокруг. «Скрытная тварь», — подумал он. Вычислить нужный кусочек большого потока стало тяжеловато. Клочки проклятой энергии были разбросаны, словно древесная стружка, в самых разных местах: на полуразваленой мебели в углу, на стенах и потолке. Судзуне и Гето не способны были их почувствовать, как и другие маги побывавшие здесь. Аоки предугадала такой расклад, зрение у неё может и не такое, как у Годжо, но в интуиции они могли бы запросто посоревноваться. Потому-то она и поручила поиски Сатору, ведь только он мог разглядеть то, что недоступно другим. Спустя некоторое время парень нашёл-таки иглу в стоге сена, закравшуюся в конец коридора. — Туда, — сказал Годжо, зазывая своих пособников. Большой коридор был развлетлён маленькими. Царившая вокруг тишина очень уж настороживала Мико. Такая чистая, нежная и тяжёлая, слишком безмятежная, чтобы таить в себе нечто проклятое. В мгновение коридор показался бесконечным. Или это дежавю? Годжо и Гето терпеливо шли впереди. В небольших закутках густыми клочьями скопилась пыль. Паутина под потолком в углу удушила разум и заставила Мико скривиться, стоило ей только подумать о мерзких восьминогих созданиях. Натянутые взаимоотношения с пауками у неё сложились ещё в далёкие детские будни, а может и с рождения, точно не скажешь, но она отчётливо помнит своё давнее и прочное по сей день отвращение к ним. В попытке избежать неприятных ощущений, Судзуне старалась не оглядываться по сторонам, уперевшись взором в светлый затылок впереди. Годжо и Гето перекидывались какими-то дежурными повседневными фразами. Важной информации не звучало, поэтому Мико не вникала в их разговоры. Ощутив на себе прилипший взгляд, Сатору еле окинул девушку своим, и та тут же отвела глаза в сторону. Пусть не надумывает! Она не пялилась, но не сомневалась, что Годжо не посмел бы предать своё самолюбие, сделав иной вывод. Это была лишь спасательная мера, чтобы отвлечься от грызущей фобии. Внимание девушки переключилось на полуоткрытую дверь, мимо которой они прошли. Оттуда выглянули валяющиеся коробки и мелькнули удивительно белые потолки, а также спутники любой заброшки — тонны пыли и ветвящиеся по стенам и потолку сети из паутины. На полу — полусгнившие выборочно доски. Глядя снаружи, и не скажешь, что внутри такой кавардак. В какой-то момент словесные перепалки второкурсников стали неким фоном, отделённым от разума девушки густой оболочкой. Почти идеальная тишина – купол из снов. Удары шагов о скрипящие половицы, как звон дождя по оконному стеклу или непрочному прозрачному зонту, но вскоре и они померкли, слились с внешним пространством, не достигающим души. Едва слышный шолох, похожий на скрип, донёсся до ушей. Мико не придала этому значения, пока её слух не пронзил громкий полукрик нечеловеческой природы, который вышвырнул её из страны грёз в два счёта. Девушка резко обернулась назад. Никого. Больше ни звука. — Эй, неуделя, не отставай, — окликнул её Сатору. А Гето опередил всех по дистанции. — Ты это слышал? — спросила Мико, голос дрогнул в тревожном позыве. — Что? — Какой-то странный крик. — Нет, — Годжо вяло посмотрел в противоположный конец коридора. — Думаю, тебе показалось, — он шустро сравнял шаг с Сугуру. Возможно, это так. Работа магом все нервы из неё вытрясет, ей богу. Мико всем сердцем возненавидела длинные коридоры за последние пару недель. Они все, как один, были какими-то бесконечными. Про пауков вообще стоит промолчать. Годжо и Гето остановились напротив какой-то двери, она, ободранная, покрытая царапинами, так и кричала не заходить внутрь, однако к волнительному сигналу никто не прислушался. Через пару секунд Годжо уже снёс дверь с ноги. — А просто открыть никак? — проворчала Судзуне. — Эффект неожиданности, — беззаботно ответил белобрысый. Кого бы Годжо не стремился удивить столь «эффектным» появлением, за дверью никого и ничего не явилось. И, казалось, что он этому совершенно не удивлён. Гето прошёл вперёд, осматриваясь. Годжо нырнул за ним. Мико заглянула. Пыли в комнате было не меньше, чем везде. Полуразваленные шкафчики, стеллажи, и комод, который вот-вот треснет под весом навалившихся сверху книжных полок. Небольшой столик посреди комнаты – единственная целая вещь, которая выбивалась из общей картины. А оконное стекло отливало бирюзой, бликуя на полу и стенах, облачая комнату в дно океана. Мико собиралась зайти, но сознание унеслось вдаль. Всё померкло. Только звук, вопящий, режущий на куски, хриплый, но дотягивающий по высоте ритма, чтобы пульс участился, раздался где-то сзади, где начинался их путь. Судзуне так и застыла в дверном проёме. Это мгновение сравнимо с вечностью, но не дотягивает до осознания. Полностью отдавшись своим ощущениям она медленно и тихо пошагала обратно. Наступила тишина. Снова. И тут же сменилась лёгким, но таким противным скрипом. Мико вернулась в реальность и побежала к лестнице. Там, должно быть, затаился источник звука. Бесконечный коридор она преодолела как за пару секунд. Девушка добралась до лестницы. Скрип и шорох прекратился. «Оно где-то рядом». Через несколько метров находились две двери, одна из которых была приоткрыта. Как и во всех фильмах ужасов, зайти следовало именно туда, так она и поступила. Как скоротечно жизнь стала сплошным хоррором. Помещение внутри было похоже на маленькую кладовую. Несмотря на темноту, стерегущую эту коморку, Мико разглядела колье. Дорогущее украшение, за которое можно было продать пару органов, если не душу, лежало на полу. Цепочка из огненных опалов, заключённых в серебряный переплёт переливалась всевозможными оттенками красного, подогреваясь от лучика, проникнувшего внутрь. В центре композиции красовался большой рубин каплевидной формы – слеза окровавленных глаз – очаровывающий своим глубоким невыносимо-алым оттенком, подобно крови, бьющей в артериях. Мико подняла колье. Руки постепенно обожгла и стала покалывать, "протыкая тонкими иглами", скопившаяся проклятая энергия нещадящей масти. «Проклятый предмет».

***

Годжо полистал небольшую книгу-брошюру с наценками на украшения и приличными цифрами под картинками. У любого бы глаза на лоб полезли, но не у него. – Интересно, кому бы могла принадлежать такая книжонка? – задумался Сатору. На страницах присутствовали небрежные заметки: автор не славился шикарным почерком. – Озлобленному богачу или простому смертному с манией к дорогущим безделушкам? – Торговцу бриллиантами? – предположил Гето. Сам шарился в полках у противоположной стены. – Его стоило уволить за неверный учёт. Пару лишних ноликов подрисовал. – Мне представлять цену, за которую они перепродавали эти блестяшки? – Валяй, если не боишься словить сердечный приступ. Гето легко посмеялся. Годжо отложил записную книжку и опрокинул на пол очередную пустую коробку: — Оставили бы хоть одну штучку. Сгоняли бы в ломбард, – пролепетал Сатору, будто никогда в жизни не имел завидный банковский счёт. – А где Судзуне? – первым опомнился Гето. Они с полминуты смеряли друг друга взглядом дурачка. Но что в тёмных, что в голубых глазах забилась паника. — Чёрт!

***

Тишина. Девушка перебирала в руках «сгусток энергии». Колье пленило своей изящной красотой, неописуемым ощущением недоброго восторга, отдаться которому – прямая дорога в бездну, где тебя схватят цепкими лапами и утащат в запредельную пустоту. Сердце начало сжиматься, когда воздух потяжелел. Сзади послышался треск. Судзуне резко обернулась и уклонилась от удара. В очах замигало окружение, картинка обзора покрылась цветными пятнами от секундного помутнения рассудка. Она очень удачно отпрыгнула, и «стеснительное» до этого проклятие влетело в стену. Пульс был бешеным и звенел в висках. От неожиданности девушка выронила колье и упустила из виду. Неведомое существо оклималось после удара. Фигура напоминала человеческую, женскую. Оно повернулось. Четвёрка глаз изливалась мутной неживой кровью. Мико крепко вцепилась в чехол на ремне в области талии и дрожащими руками поспешно вытащила оттуда нож – единственное оружие, которое она по глупости прихватила с собой. В данном случае стоило бы иметь при себе как минимум любимую катану. Проклятие ринулось в её сторону. Очень быстро. Слишком. Судзуне еле успела отшатнуться, увиливая, но руку с не зажившим шрамом задело. Мико дрогнула. Из старой раны побежала кровь, алая, настоящая, не испорченная помутнением. Если бы этот несчастный рубец на запястье был самым интересным сейчас, она вы возрадывалась стократно. Но успела разглядеть тёмно-коричневый след, как прогнившее дерево в дремучем лесу, возле шеи у проклятья, словно кто-то безжалостно сжёг кожу в том месте, задев косточки ключиц. Проклятый дух начал суетливо вертеть головой. Враждебность сменилась беспокойным метанием в поисках чего-то... Колье. «Это мой шанс». Девушка крепко сжала нож. Руки тряслись от нервного перенапряжения. Вело это чудо себя необычно, как и любая подобная ему тварь впрочем. Нащупывало почву под ногами, перебирая руковидными конечностями по трещащему ламинату, но не опуская голову. «Оно не видит». Конечно, глаза-то залиты кровью. Хоть и имелись, но были изранены и опорочены. Везёт же ей на «слепых». «Возможно, другие органы чувств (если они имеются) обострены. Оно, должно быть, хорошо чувствует колебания проклятой энергии. Тогда это объясняет почему проклятие так точно кинулось на меня, даже не узрев», – рассуждала у себя в голове девушка. Уязвимость – наилучшее свойство, коим можно воспользоваться для победы. Её поиск – дело искусства, и Нанами Кенто в нём скульптор, высекающий всё лишнее из начальной массы с поразительной точностью. Тренировки с ним не проходят даром. Пару ключевых фраз из его речей она отложила в ящичек на будущее. Мико внимательно пригляделась к своей жертве, чтобы просчитать предположительно уязвимые места. «Разлинеивать», как Нанами, она не умеет, но методом недолгого подбора выбрала спину, как мишень для острого ножа. Оставалось только подобраться ближе, не привлекая внимания. Нужно скрыть проклятую энергию. В этом полезном виде магического искусства –контроле проклятой энергии – она ещё не преуспела в полной мере, в подмастерьях ходит, но годы жизни под одной крышей с учителем и магом высшего уровня не прошли даром, освоила она не мало. Погасив свою проклятую энергию, насколько это было возможно, она черепашьим ходом приблизилась к духу, вонзив нож ему в спину. Проклятие издало громкий, протяжный жалобный крик, рвущийся из глубин ада, и начало размахивать руками в попытке избавиться от ножа, как от надоедливого комара, присосавшегося к плоти, которой у этого "невидящего" было лишь подобие. Своим активным движением рук проклятие-таки добралось до Мико и откинуло её в сторону, задев ногу. Падение и резкая боль нарушили глушение собственной энергии, из-за чего её местонахождение перестало быть загадкой. Проклятие «прозрело», так сказать. А вот Судзуне стоило сделать это раньше, чтобы не бросаться с одним только ножом на духа, явно, не второго уровня. Её безрассудство дорого ей обойдётся. А цена ему – жизнь. Потому что драться без оружия она при всём желании не сможет. Убегать с нехилой раной – фантастически, если получится. Ужасно изуродованное алчностью и жадностью лицо пожирало её на ряду с осознанием скорой кончины. Ей не впервой такое чувство. Но сердце всё равно стремительно пропускало удары. И вот проклятие вновь несётся в сторону юной шаманки. Вопль. Перед глазами промелькнула жизнь. Но не её, к счастью. А чего-то проклятого. Неизвестный дух в два или три раза больше человека откинул проклятье в сторону, заслонив девушку. Смахивал на гусеницу, с сегментированным телом. Обескураженная Мико застыла. «Ещё одно проклятие?» Теперь они будут драться за добычу в её исполнении? Если её сожрёт огромная гусеница будет не очень приятно. Но второй дух сам отполз назад и замер за высоким темноволосым парнем. – Похоже, мы вовремя, – сказал Гето с улыбкой. – А вот и наш проказник, – блеснул глазами Годжо. Мико так и не поняла, кому он это сказал. Ей или тому ужасному созданию напротив? Сатору улыбался привычно, но в то же время как-то холодно? – Ты в порядке? – спросил Сугуру. Голос был ровный и спокойный, пока внутри всё бушевало, смиряясь облегчением. – Как видишь, – сарказм здесь совсем неуместен, но Мико есть Мико. Она криво улыбнулась, а по тону можно сказать, что она впервые так рада их видеть. Судзуне сжимала раненую уже дважды руку, что не осталось незамеченным. – Эй, малыш! Тебе бы к офтальмологу сходить, – позабивался Годжо глядя в глаза проклятию, – или сразу к хирургу. Виртуозом в оперативном вмешательстве и заодно похоронщиком для него станет один из сильнейшего дуэта. Не повезло бедолаге. Проклятая энергия Годжо и Гето ни капли не пошатнулась. Спокойные, как рыбы в пруду. А вот у Мико она расходилась волнами: её рыба пыталась выпрыгнуть из водоёма, где затаилась акула, не ясно каким чёртом поместившаяся туда. Главное, чтобы те карпы тоже в акул не превратились. Что изначально было так. Когда проклятие вздумало поживиться на плоти беловолосого чуда, то тут же было откинуто, вернее «притянуто» проклятой техникой. Сильный поток проклятой энергии заполнил комнату. Выставив пару пальцев и вскинув краешек губ, Годжо дал разгуляться своей поразительной силе, какую Судзуне до этого не видела. Проклятие разорвало на куски от мощной атаки за считанные секунды. Годжо как пылинку сдул. Вау. Аура помещения сразу стала гораздо легче, будто очистили старую забитую пепельницу. Сатору спрятал руку в карман штанов и вальяжно подошёл к остаткам убитого проклятия, наклонил голову в бок, оценивая свою работу. Затем обратил внимание на колье. Присел на корточки и взял его. Поперебирал в руках, рассматривая кровавые капли, огранённые ослепительным серебром. – Интересная вещица, – сказал Годжо. – Губительная. – Возможно, придётся запечатать, – сказал Гето. – Надо будет обговорить с Аоки. Сатору поднялся и передал предмет другу. Гето потёр большим пальцем рубин в середине. Но не его «кровь» сейчас интересовала Сугуру, а та, что была на ноге у девушки. Мико сминала порванный тканевый чулок, зажимая рану. – Идти сможешь? – спросил Гето. – Сможет, раз так долго продержалась, – безразлично произнёс Годжо. – Думал, мы на труп наткнёмся. – Уверена, ты бы не оплакивал, – съязвила девушка. – Не подозревал, что слабые такие смельчаки, – будто не обращая на неё внимания, заявил Сатору. – Ох, а я поспешно решила, что ты упустил такой плод для издёвок, – озлобленно ответила Судзуне. – Не подоспей мы вовремя, ты бы уже была на том свете. – Если бы не я, мы бы так и торчали в той коморке, перебирая многолетний хлам, потому что господин сильнейший повёл нас в другую сторону. – Сатору прав, – прервал их перепалку Гето. – Ты могла погибнуть, – улыбка теперь не согревала его губы. – Не стоит так рисковать впредь. Серые глаза опечалено смотрели на него. – Могла бы и спасибо сказать, – заметил Годжо. – Я не просила меня спасать, – она вот-вот проткнёт ногтями половицу. – Это наша работа – защищать тех, кто не может защитить себя сам, – спокойно пояснил Гето. Мико опустила взгляд в пол. Вот она, её приспешница – тяжкая пустота, высекающая жестокие слова на сердце. Снова. – Нелепый трюизм, – бросил Годжо, нахмурившись. Видно, что ему ненавистно это. – Вам, я смотрю, очень нравится третировать, – желчно произнесла Судзуне, не поднимая глаз и подавляя ком в горле. – Только не плачь, – надменно сказал Годжо. Зазнавшийся придурок! Сугуру не лучше. Слёзы предальски пощипывали туманные глаза, но не заполняли их. Она не позволит этому произойти. Не позволит им увидеть. – Идём, Сугуру, – позвал Годжо, направлясь к выходу. – Загляни к Сёко по возвращению, – добавил Гето с, вероятно, лживым беспокойством и пошёл вперёд. Годжо задержался. Отрешённо окинул Судзуне флегматичным взглядом и развернулся. – Геройство не сделает тебя сильнее. Через несколько секунд он так же, как и Гето исчез на лестничном пролёте. Мягкий бархатный свет укутал просторное помещение цветом от яркого небесно-голубого до блекло-зеленого оттенка прибрежного дна. Прожилки на стекле играли с солнечными зайчиками на полу, один из которых забежал в тёмный угол. Такой же непроглядный среди всей этой бирюзы, как и её дебри самоосознания и потускневшие глаза. Если они могли выцвести больше. Бессильное падение с высоты, до которой ей не добраться. Они заняли эту высоту. Просидев так минут десять, Судзуне кое-как поднялась. Боль, что физическая, что душевная никак не отразилась на её лице. Она поковыляла к лестнице, прихрамывая. Ступеньки не стали испытанием, и шла она почти бодричком для своего состояния. Завернув на пролёт, увидела светлую макушку. Мико чувствовала их проклятую энергию, сидя на втором этаже. Ждали. Конечно. Если явятся без неё, то Аоки им головы открутит или что-нибудь другое. Годжо стоял, оперевшись на стену рядом с лестницей. Спокойный. Не улыбался, но и не сожалел это уж точно. Повернул голову, чтобы полюбоваться её вялым спуском. Судзуне старалась не смотреть ни на него, ни на Гето, который был с противоположной стороны лестницы и придерживал одной рукой перило, словно это удержит её от неминуемого падения. Судзуне аккуратно покончила со ступеньками и, не глядя на них, с холодностью пошла вперёд. Годжо и Гето переглянулись с немым пониманием. Сатору усмехнулся, отпрянул от стены и последовал за страдалицей. Гето также на месте не задержался. На улице их уже поджидала Аоки-сенсей, полная энергии в отличие от «героев» и выжитой, как лимон, Судзуне. – Ну что, молодцы, ребята! – радостно произнесла женщина, встречая эту банду с успешно выполненной миссией. – Эй! Что с лицами? – выгнула бровь Изуми. Изумительно, как быстро она может сменять эмоции. – Недовольные вон какие. – Пришлось спасать одну самостоятельную особу, – сказал Годжо. Он мог бы поддеть Мико, но её запас эмоций на ближайшие пару дней иссяк. – Вот проклятый предмет, в котором скрывалось проклятие, – Гето передал колье Аоки, а та отдала ассистенту. – Легко управились? – поинтересовалась Изуми. – Так говорите, будто не наблюдали за нами всё это время, – пессимистично проронил Сатору, держа руки в карманах. – Судзуне, ты как? – спросила Аоки, поубавив свою жизнерадостность. – Всё пучком, – хмыкнула Мико, почти добравшись до машины. – Гляньте, как лихо шагает, – заметил Годжо. – Я бы вам морды начистила за такое обращение с девушкой, – врезала Аоки. – Силёнок предостаточно. Мог бы и донести, – отчитала она Сатору. – Ещё чего, – почти закатил глаза парень. – Она и на шаг к себе не подпустит. – И правильно делает. Мико тем временем обесиленно ввалилась в машину. Голова начинала трещать по швам. Девушка склонила её на спинку кресла. Веки потяжелели, и она почти задремала под разговоры на заднем плане.

***

– Ссадин на тебе с каждым днём всё больше и больше, – вздохнул Исао, наблюдая, как подруга детства неторопливо в перевалку шагала в его сторону. Перевязанное вновь запястье, нога и ряд царапин служили главной уликой к преступлению в виде недавних проделок, и не менее смекалистый детектив в лице Тенчи Исао мог без труда догадаться: что-то произошло. – И изчезаешь куда-то в последнее время, – верно подметил он. – Кто бы говорил, – возмутилась Мико. – Я Сёко вижу чаще, чем тебя. – По тебе видно, – усмехнулся по-доброму друг. – Были дела в клане, – объяснился Тенчи, но не отошёл от темы: – Сама где пропадаешь? – Веду борьбу с вредителями, – ответила Судзуне. – Тараканы? – В голове. Исао посмеялся и достал из пакета упаковку моти: – Я взял нам перекусить. – О боже, – жалобно протянула девушка, вспомнив про свой дурацкий долг одному знакомому, которого вообще не желала видеть. – В чём дело? – удивился её реакции Тенчи. – Я вроде самые вкусные взял. – Забей, – минуя пакет с вкусностями, Судзуне опустилась на землю рядом с Исао. – Просто кое-что вспомнила. Мико взяла упаковку и начала открывать всеми любимую японскую сладость, которую скоро будет ненавидеть всем сердцем. Исао недоверчиво приглядывался к ней: пытался найти подвох. Уровню его эмпатии всегда можно было позавидовать: янтарные глаза видели насквозь. Даже Годжо со своими «особенными» таким даром не мог похвастаться. – По-моему ты что-то от меня скрываешь, – Исао всё понял. Конечно. – От тебя ничего не утаишь, – Мико откусила кусочек моти. – Ну пока что у тебя получается. Может взять да и выложить всю произошедшую за последнее время абсурдность? Исао точно ни при единой душе и словом не обмолвится, даже если Ивасаки будет пытать его всеми способами. Но тут поучаствовали второкурсники, поэтому общая тайна не распространяется на Тенчи. – Долгая история, – вздохнула Судзуне. – До вечера расскажешь? – Не настолько долгая. – Не сомневаюсь, что пропустил нечто захватывающее. – Как же я рада этому, ты бы знал, – хорошо, что он не в курсе. Солнце на поляне согревало две тёмные макушки. – Значит, не расскажешь? – спросил Исао. Мико отрицательно помотала головой, активно пережёвывая моти. – Как знаешь, – Тенчи на мгновение погрузился в себя. В янтарь взора скользнула печаль. – Помни, что ты не одна. Девушка мягко улыбнулась: – Ты тоже. Хорошо, что понятие "неловкое молчание" в их взаимоотношениях отсутствовало. – Моти хоть вкусные? – сменил течение разговора Исао. – А то у тебя такое лицо было. – Какое? – Обречённое, – он попытался изобразить его. Мико посмеялась с актёрской игры. – Неприятные ассоциации, – оправдалась она. – Но моти очень вкусные.

***

Лёгкая мелодия расплывалась по небольшой уютной комнатке, стоило девушке пройтись аккуратными длинными пальцами с едва целым чёрным маникюром по струнам старенькой гитары. Гитара, некогда ярко-охристого оттенка дерева, была пошарпана годами и активной музыкальной практикой. Об этом также свидетельствовала порванная струна, которую Нацуми всё никак не могла заменить: спасибо школьным обедам, автоматам с колой и новеньким дискам за отсутствие карманных денег. Любимый музыкальный инструмент был обклеен самыми разными наклейками и стикерами: из старых журналов, подарочных упаковок, даже наклейки от бананов. Что ж, можно сказать, Ивасаки любила свою гитару больше, чем некоторых людей. Подаренная мамой, первая и самая любимая. Красно-чёрная электро-гитара в углу могла только позавидовать такой трепетной любви, однако и в ней Нацуми души не чаяла, ведь копила на неё сама, подрабатывая в небольшом кафе после школы. Половину зарплаты маме, половину в копилку. И спустя долгие месяцы заветная вещица наконец оказалась у неё дома. Правда, потом пришлось копить ещё и на усилитель, чтобы звук был получше, но Нацуми к труду не привыкать, маме на радость. Юная гитаристка пыталась отыграть новую мелодию в комфортном одиночестве, как раздался осторожный стук в дверь. Это мог быть только один человек. Проклятая энергия тому подтверждение. Вряд-ли бы Тенчи или Нанами заглянули бы к ней на чай. Хайбара мог. – Входи, – сказала Нацуми, оторвавшись от струн и тем самым прекратив поток нот. Дверь медленно отворилась, издав характерный звук, и показалась тёмная макушка. – Помешала? – произнесла гостья. – Нет, – Ивасаки отложила гитару в сторону, приглашая соседку войти. Девушка зашла и тихо прикрыла дверь. Мико была в домашней одежде: чёрная майка, большая кофта с капюшоном на молнии, тканевые шорты. Волосы распущены и немного растрёпаны. Они очаровательно вились, совсем чуточку. Когда Судзуне с хвостом, это не особо заметно. – Хорошо играешь, – Мико кивнула на гитару. – Ничего особенного. – А мне нравится, – она шагнула в глубь комнаты. – Помогает заснуть. – Извини. Не думала, что так слышно, – в голосе не было неловкости. Судзуне, видимо, совсем не смущали ночные концерты. Мико осмотрелась. Комната была эдентична её, но немного по-другому расположена мебель, и личные вещи: гитары и оборудование для них, книги, диски, журналы, где-то валялась одежда, и занятное отличие – постеры рок-групп. J- rock довольно-таки популярный жанр, который не обошёл и эту даму. На стенах красовались фото Dir en grey, Malice Mizer, красавчика Miyavi и других. – Слушаешь рок? – Как видишь. На столе Мико заметила диск ещё мало известной группы ONE OK ROCK. Она взяла его в руки, убедившись, что хозяйка не против. – Где ты взяла их диск? – Я продюссер, – отшутилась Ивасаки. – Тоже их слушаешь? – Бывало. – Классные ребята. Их ждёт большое будущее. – Тебя тоже. Думаю, Malice Mizer с удовольствием приняли бы тебя в свою группу. – Скорее Нанами, – усмехнулась Нацуми. Судзуне улыбнулась и отложила диск. Взгляд невольно зацепился за строчки в потрёпанной открытой тетради с клеткой, изрезанной словами, пятном от пролитого кофе и словами, оставленными потекшей ручкой. "...брось приближаться. Ты точно никто для меня. Хватит стараться. Я устала, имя чьё-то кляня... ... Ты просто пластырь на коленке, Истёкшей кровью девочки, Как и ты сама..." – Пишешь песни? – Просто пара бессмысленных стихов о жизни, – Ивасаки поднялась с кровати и, преодолев в пару шагов расстояние между ними, закрыла тетрадь. На голубой обложке красовалась милая наклейка с котиком. Мико стало неловко. Похоже, она коснулась разбитой коленки, на которой саднила старая рана, неизвестно насколько глубокая. Синяк точно останется. Нацуми убрала ненавистную тетрадь и поставила гитару на пол в углу. Молчание угнетало. – Я пришла отдать тебе это, – Мико протянула брюнетке папку, которую сжимала в левой руке. – Опять отчёты? – перестала копошиться в вещах Нацуми и перевела взгляд на Судзуне. – Да. Аоки сказала всем ознакомиться. Завтра какое-то задание. – И что там? – вздохнула Ивасаки и взяла папку. – Как обычно. Второй уровень и обширная заброшка. – Прям «Ghost busters». Нам только комбинезонов и пылесосов не хватает, – Нацуми заглянула в папку. – Не желаешь отведать чаю с любимой соседкой, – попыталась сгладить свою бестактность Мико. – Я буду чёрный, – улыбнулась Ивасаки и быстро пробежалась взглядом по тексту. – Отлично, – Мико согрела её мягким изгибом губ и поспешила удалиться. Нацуми кинула несчастную папку на стол, а сама плюхнулась на кровать, раскинув руки. ...Чаепитие обладает редким достоинством: вносить в наше абсурдное существование частицу спокойной гармонии.