Холодный и горячий кофе

На первый урок Дженнис шла как никогда уверенно. И да, это была математика. Она была уверенна в своих силах, чётко настроена на то, что кроме неё никого лучше в этом предмете нет. Одна ступень. Три. Пять. Десять. И вот, она уже у кабинета. Девушка распахивает дверь, и первое, что попадается её взору, это холодные глаза на последней парте, будто смотрящие в душу. Но было в этом взгляде что то ещё, но девушка не могла понять, что именно. Дженнис подходит к своему заветному месту и садится, не обращая внимания на перешëптывания, которые явно были адрессованы в её сторону, и Джен понимала почему, и ей это явно не нравилось. — Ну что, Дженнис, готова к сегодняшней контрольной? Кстати, кажется говорили, что она повышенной сложности, «особенно для нас обоих». — сказал брюнет ровным голосом, но с всё так же, с какой то искрой в глазах, слегка выделив последние слова. Джен удивительно не вздрогнула. Хотя на её месте испугался бы любой, так как парень сказал это слишком неожиданно. Но. Дженнис знала, что он хочет что то сказать, или же съязвить, как это было на прошлом уроке. Поэтому была абсолютно спокойна. А то, как он выделил последние слова, явно говорило о том, что он знает, что она лучшая. Он хочет поиздеваться. — Готова как никогда. Всё таки лучшая из лучших, нужно поддерживать свою репутацию. — сказала она с той же язвой в словах, желая позлить его в ответ. Но в глазах брюнета ни капли агрессии. — Не волнуйся. «Это не надолго».- сказал брюнет с лёгкой ухмылкой и той же искрой в глазах. И в этот момент уверенность девушки понемногу скатилась по наклонной. Но уже через секунду, она снова пришла в норму. В класс вошёл учитель. — Доброе утро, класс. Надеюсь никто не забыл, что у нас сегодня контрольная? И это контрольная важна. Мне бы очень хотелось увидеть у всех положительные результаты. Итак, начнём. Учитель начал раздавать бланки с заданиями на парты учеников. Дженнис казалось, что время тянулось, как тягучая жвачка, ещё никогда она не ждала чего то так нетерпеливо. Она хотела восстановить свою репутацию. Она лучшая. Не он. Вскоре учитель раздал всем ученикам их «обычные» бланки. Вернулся к учительскому столу, взял два «особенных» бланка и подошёл к последней парте. — Итак, вы оба чрезвычайно умны в этой науке, поэтому я дам вам бланки с заданиями из высшей математики. Чтобы вам хоть как-то было бы трудновато, хотя я в этом не уверен. Приступайте. Как только учитель отошёл, Дженнис тут же приступила к работе. Она решила, что не будет ни на что отвлекаться и полностью погрузится в работу, это уж точно сейчас важно. Первое задание было лёгким, Джен решила его за пару минут. Второе ерунда. Всё шло, как казалось гладко, Дженнис полностью погрузилась в своё любимое дело с головой, почувствовала себя, как рыба в воде. Она просто наслаждалась процессом и была уверенна, что выполнит всё на сто процентов. До одного момента. Последнее задание. Оно оказалось совершенно неизвестным для неё. Нет. Нет. Нет. Нет. Этого не может быть. Это просто не возможно, она не может так облажаться. До конца урока десять минут, Дженнис пытается вникнуть в текст задания, понять, разобраться, она не хочет вот так сдаваться, это не по её части. Но к сожалению, она всё-таки не знала решение и не могла найти подходящее. Часы тикают, стрелки движутся. Джен не теряет надежды. Внезапно сосед встаёт с места, относит бланк на учительский стол, и с издевательской ухмылкой возвращается на место. Твою мать, нет. Сука. Он не может обойти её ещё раз. Она не может этого позволить. До конца всего пять минут. Сраных пять минут, а она так и не поняла как решать последнее задание. Голова уже чертовски болит от размышлений, но Джен не сдаëт. — Может быть тебе помочь? Кажется у тебя появилась проблемка. — сказал брюнет напротив своим бархатным тоном, с издевательской ухмылочкой. — Уж точно обойдусь без тебя, «Пятый». Ты мне здесь не помощник. Пять видит в её глазах явную агрессию, то, как она нервничает и её лёгкую панику, которая скоро перерастёт в нечто огромное. И ему это нравится. И, как ему кажется, он смотрел бы на это вечно. — Как знаешь. Ты явно справишься сама, смотря на то, как уже продолжительное время ты смотришь на текст последнего задания. И кажется у тебя явная проблема, «Дженнис». — всё также издевательски продолжал брюнет. Звонок. А это означает одно. Урок окончен, она проиграла. В глазах девушки появляется явная досада, но постепенно она начинает переходить в чувство ненависти. — Сдаëм бланки, дети. Быстрее, не задерживаемся. Джен, кладёт бланк на учительский стол, и чувствует явное разочарование. Разочарование в себе. Он её обошёл, снова. Но, как не верти этот мир, более упëртого человека, чем Дженнис, вы явно не найдёте. По-этому, девушка не сдаётся в любом случае. Это не по её части. Джен выходит из класса и направляется в сторону другого кабинета, желая не видеть на данный момент это самодовольное лицо её соседа по парте. Она заходит в кабинет биологии, и уже чувствует эту атмосферу, что её так раздражает. Дженнис ненавидит биологию. Она считает, что это скучный нудный урок, который ей совершенно не нужен.

***

— Дженнис Э'дит Миллер, если вы сейчас же не назовёте мне особенности составляющей системы органов земноводных, я буду вынуждена поставить вам два, и будьте уверены я это сделаю незамедлительно. «Миссис Паркинсон». Сука всей школы. Так называла её Джен. Учитель биологии, а также самый старый преподаватель, которого можно было найти в этом учебном заведении, и которая явно должна была пойти на покой ещё в позапрошлом году, но что то её остановило. Скорее всего «любовь к моральным издевательствам над детьми». Это было явное объяснение продолжения её работы, больше ничего не подходило. Но, как казалось Джен, эта сука не любила её на двести процентов больше, и по-этому с таким огромнейшим рвением оставляла её у доски намного дольше, на обозрение класса. Но её самая любимая часть этой рутины была в том, что «миссис Паркинсон» уж очень нравилось произносить полные инициалы девушки, будто она это забывала. — Мне нечего вам ответить. Я не знаю особенностей. — Я и не сомневалась в вас. Новая два уже летит к вам в журнал Миллер. Но, я ничего не говорю. «Математика важнее». — Не представляете насколько. — тихо ответила Дженнис, считая, что её никто не услышал, но эта сука слышит всё. — И насколько же?! Не поделишься с нами? Раз уж такая умная. — Думаю, что нет. — К директору. И так продолжалось без крайнее множество раз. А в моменты когда миссис Паркинсон злилась, её лицо было настолько красным, что могло с лёгкостью сравниться с цветом артериальной крови.

***

Урок начался. Рядом сидел слишком самодовольный брюнет, хоть этого было и не видно по его спокойному виду. Но, в глазах читается весь человек. — Вижу с биологией у тебя тоже не ладится. — он говорит тихо, шёпотом, чтобы учитель не заметил. — А с какой стати ты заглядываешь ко мне в тетрадь? Это не твоё собачье дело! — последние слова, девушка сказала выше той громкости, которая допустима, и Паркинсон её заметила. — Миллер, опять хочешь два в журнал? Я могу тебе это устроить, хоть прямо сейчас! — она говорила это с такой радостью в голосе, будто ждала этого всю свою жизнь, хотя почему будто. — Ну что? Как тебе предложение? — На самом деле не очень, но разве я вправе вас останавливать. — Ну тогда, я с удовольствием её поставлю! — она всё так же улыбалась, и даже казалось, что она сейчас начнёт прыгать от счастья. — А вы уверены, что можете поставить два ученику ни за что? Внезапный вопрос брюнета явно удивил Дженн. Она удивлённо взглянула на него. Слегка нахмуренные брови, губы чуть поджаты и невозмутимая, пронизывающая до дрожи сталь в голосе. — Я считаю вы не имеете права этого делать. — А ты вообще кто такой? Я тебя впервые вижу! — у Паркинсон кажется точно поднапряглись нервы. — Так вы взгляните в список учеников и узнаете. Или вы не соизволили это сделать перед уроком? Вам точно доложили о том, что в классе новый ученик. Или вам не до этого? — с каждым словом его голос всё больше переходил в чёткий, уверенный и невозмутимый. Это был не тот Пятый, который язвил на математике, это было что то новое. — Да как ты смеешь со мной так разговаривать? Это отвратительно! — А по вашему не отвратительно так относиться к своим ученикам? Паркинсон замолчала, она точно была не довольна происходящим. Да по ней было видно, что у неё внутри будто органы скручивались. Дженнис смотрела бы на неё в таком положении вечно, она никогда не видела её такой. «Расстерянной». Паркинсон подошла к списку учеников и внимательно оглядела его. Её лицо было уже намного краснее свежей, алой крови. Хотя, может это Джен так казалось, но ей это определённо нравилось. — Пятый Харгривз. — она проговорила это медленно, с какой то усмешкой. — Я думаю тебе два тоже не повредит, как и твоей соседке. Я видно смотрю, у тебя слишком острый язык, хотелось бы его подрезать… — Звучит, как целая угроза, не находите? — Не нахожу. Я лишь поставлю вам обоим два и отправлю на исправительные работы! Всё, что вам нужно будет сделать, вам объяснят в кабинете директора! — это смотрелось очень восхитительно, лучше снилось только во снах Джен. Паркинсон впервые довели до такого состояния, и это так блажило душу, что настроение девушки явно улучшилось. В этот же момент прозвенел звонок, оповещающий учеников о том, что пора уходить из этого засранного цветами кабинета. Все ученики стали собирать свои вещи, Пять с Дженнис не исключение. Когда все вещи были собраны, лесной холод встретился с чистым небом. Они застыли, рассматривая радужку друг друга. В глазах брюнета всё так же была сталь, и всё, что смогла выдавить из себя девушка это: — Спасибо.