Во сне

*** Утро понедельника. Хайтани спешно покинули старое, самое простое, на первый взгляд, здание, сворачивая в переулок, чтобы немного срезать дорогу и быстрее добраться до этого проклятого университета, на пару которого они успешно опоздали. Ран шёл, довольно улыбаясь, как кот, объевшийся сметаны. Разглядывал и подкидывал в воздух свою обновочку, которая и стала причиной их опоздания. Одет старший Хайтани был в чёрную толстовку, поверх плеч накинута кожаная куртка; чёрные брюки с увесистым, кожаным, на вид очень дорогим ремнём. Риндо же был в голубой рубашке, в штанах и пальто, идентичных цветом — чёрные. Когда они шагали по дорожке неаккуратно уложенной каменной плитки, стук массивных ботинок отдавался эхом по всему переулку и хоть как-то разбавлял повисшее в воздухе напряжённое молчание. — Мы с тобой доберёмся только к окончанию пары, а это значит, что нам сегодня дадут по шее, — недовольно пробурчал Риндо, решив прервать молчание, ускоряя темп шагов, чтобы не видеть рожу брата и поскорее выйти из этого плохо пахнущего, тёмного переулка. Риндо, конечно, было плевать на количество прогулов, в любом случае он не пропадёт и не вылетит из универа из-за хорошей успеваемости, несмотря на большое количество пропусков, но вот слушать вечные нотации родаков о его прогулах заебался, поэтому с сегодняшнего дня хотел начать без опозданий, но всё пошло куда-то на дно Бермудского треугольника. — Да не парься ты так, не впервой же, — сказал Ран, оставив свою обновочку в покое, и ускорил шаг, догоняя брата. — Подумаешь, на пару опоздали, не умирать же теперь, — продолжил старший Хайтани, идя за спиной брата. — Надо же было тебе сломать телескопку. Перестарался ты в этот раз, нам же сказали припугнуть, а не подарить ему возможность воспользоваться абонементом в больничную палату, — снова пробурчал Риндо, оглядываясь на Рана и его новую чёртову телескопическую дубинку. — Он был слишком груб, и я не сдержался, но ты прав, я увлёкся процессом, прости. — Ран не хотел огорчать брата, — чтобы искупить вину, обязательно купит Рину его любимую острую лапшу, и его простят. — Теперь мозготрёпку от Изаны выслушивать. Пизды получим оба за то, что кто-то ослушался его приказа. — Риндо нервно вздыхает. — Я не собираюсь послушно выполнять все его хотелки полностью, нам дали задание припугнуть, а как мы это задание выполнили, его волновать не должно, — сказал Ран, выходя из переулка за братом. — Я понимаю, но ты ему нанёс несколько тяжёлых переломов, твои удары были настолько сильны, что телескопка сломалась, и нам пришлось с утра пораньше ехать за три пизды покупать новую, — снова возмутился Риндо, выискивая глазами место, где Ран припарковал свою машину. — Моя старая любимая телескопочка… Надеюсь, эта будет не хуже, — с наигранной грустью проговорил старший. Машину долго искать не пришлось, сев в неё, старший положил в кармашек переднего сидения свое новое оружие и братья поехали в универ. Ехать до него минут тридцать. Риндо сидел на заднем сиденье автомобиля, не обращая внимания и стараясь не отвлекать сосредоточенного на дороге брата. Рин смотрел в окно, провожая глазами здания, деревья, людей и другие легковые машины. Серая туча выпустила из своих объятий горячее солнце, давая ему озарить улицы и людей яркими тёплыми лучами, что огорчило Риндо и заставило перевести взгляд от окна. Достав платочек из футляра для очков, младший начал тщательно протирать каждую линзу круглой формы. Телефон парни не включали: они знали, что он разрывается от сообщений Изаны или Санзу, которые явно недовольны проделанной их вчерашней работой. Машина медленно остановилась, Риндо вышел из неё, а за ним уже и брат. Когда они зашли в здание, в коридоре было очень шумно и слишком много народу, не дающего пройти, не врезавшись в кого-нибудь. Но братьям было нечего переживать по этому поводу, они спокойно шли в своем направлении, — видя их, подростки сами расходились в разные стороны, давая им больше пространства и зная, что лучше лишний раз с ними не контактировать. Зайдя в почти пустой класс, Ран плюхнулся на свое место, облокотившись руками об спинку деревянного стула и не желая доставать книги или тетради. Он, если быть честным, взял только одну тетрадь, в которой изредка записывает что-то для вида, а если конспекты сдавать нужно в конце недели, то он любезно попросит какую-нибудь омегу помочь ему. Правда, его никогда не интересовали омеги в плане романтических отношений или подобного — омеги для него были подобия тела или подавителя извращённых фантазий на практике. Они всегда делали всё, что тот скажет, не имея возможности отказать. — Нам повезло, сегодня две пары. Осталось одну просидеть, и мы свободны, — сказал Риндо, доставая толстую тетрадь и упаковку ручек. Книгу он не взял: в ней попросту нет нужды — всё равно они почти без перерыва переписывают ненужные понятия то с презентации, то под диктовку и слушают нескончаемый, скучный монолог преподавателя. — Зачем было приходить сюда вообще? Просидеть одну пару и уйти? — возмущённо спросил Ран и, смирившись с судьбой, достал тетрадь и с грохотом кинул её на стол. — Слушать мне ту ведьму старую полтора часа, — Ран говорил очень недовольно и с таким же недовольным взглядом смотрел прямо в глаза брата. — Ты думаешь, я бы пошел, зная, что осталась одна пара? У нас сегодня должно было быть три, но по неизвестным причинам последнюю отменили, радуйся, — спокойным тоном сказал Рин, доставая две ручки черного и синего цвета для будущего конспекта, чтобы хоть как-то ориентироваться в записях. — Ну ладно, всего-то одну пару потерпеть. — Старший не переставал копошиться в кожаной чёрной мужской сумке в поисках ручки, но ничего похожего на неё, кроме хлама: запутанных наушников, про которые он забыл напрочь, так как начал пользоваться беспроводными, и кошелька с пачкой жвачек, найти не удалось. — Риндо, я одолжу у тебя одну, — взяв пачку с ручками на столе, он вытащил одну и сразу расписал на последней странице тетради. — Бери, сколько твоя душа пожелает, я специально столько купил, а то просить у кого-либо не хочется, да и ты часто их теряешь, — сказал младший, бегая глазами по классу в поисках Изаны или Санзу. Неудивительно, что их нет, сейчас же перерыв, а явятся они ближе к лекции, но если Изане птичка на ушко начирикает, что Хайтани явились в универ, он будет тут как ошпаренный. За пять минут до пары Изана с остальными показался в классе, смотря на братьев Хайтани взглядом, прямо намекающим, что он сильно недоволен их недавно проделанной работой. Несмотря на то, что он был зол, никаких действий, кроме того, что сел на своё место, Изана не предпринял. Братья переглянулись, понимая, что сегодня будет весело. Они точно поглаживание по головке сегодня не получат, если только их головы послужат барабанами, по которым раскалёнными молотками будут играть мелодию их смерти. Хотя это уже не поглаживание, но Изана разницы не увидит. Может, наказание пройдёт и в лёгкой форме: их могут поколотить или завалить заданиями, а может, наоборот, сказать, что они бестолковые, и отстранить от выполнения поручений на какой-нибудь небольшой срок. Звучит как сказка. По ощущениям, лекция тянулась вечность, от этого бесконечного монолога и потока поверхностной информации Риндо клонило в сон, он был готов уже бросить этот ебучий конспект в преподавателя или в окно, плевать, да хоть в рядом сидящего Рана, который постоянно щёлкал ручкой, раздражая не меньше скучной лекции. Веки все время невольно закрывались, голова начала немного трещать, а мозг отказывался принимать новую информацию, Риндо хотелось отдохнуть в тишине и спокойствии у себя в тёмной комнате, где нет ни души. Лекция подошла к концу. Студенты впопыхах собирали свои вещи и немедленно покидали душное помещение, в классе становилось все меньше и меньше народа, но Хайтани не торопились уходить, как и Изана, который только и ждал, пока все выйдут из класса. Долгожданное уединение не заставило Курокаву долго ждать. В помещении, помимо него, остались только братья Хайтани, Какучё и Санзу. — Идите сюда, — грозным тоном приказал Изана, который сидел на стуле, перекинув одну ногу через другую, и не имел никакого желания идти к кому-либо. Его взгляд был задумчивый, направленный куда-то в пол. Хайтани обменялись взглядами и молча, без всяких колебаний, направились к месту, где сидит Изана. Этот человек прославился своей огромной силой, хладнокровным и безжалостным отношением к своим подчинённым, так что в порыве гнева ожидать от него можно всё, что угодно. Братья уверено подошли — их с Изаной разделяло только расстояние в полтора метра. Курокава встал со своего места, немного сокращая дистанцию. — Я вас слуш… — не успел договорить старший Хайтани, как получил сильный удар ногой в живот, мгновенно скручиваясь от резкой боли и неожиданного действия оппонента. Затем последовал не менее мощный удар по лицу, который помог проверить на прочность пол из маленьких кусочков деревянных кубиков и лицо Рана. — Идиоты! — прокричал Изана, не переставая бить старшего. — Какого чёрта человек, которого вы должны были немного припугнуть, сейчас лежит в больничной палате? А?! — Чёткого плана действий ты нам не предоставил, и о запрете наносить травмы я не слышал, — Ран сделал паузу, после продолжил: — Думаю, мы его достаточно припугнули, теперь он без мамочки из собственной комнаты не выйдет, но сначала нужно выйти из больницы, а то, чувствую, он там надолго, — еле как проговорил Ран, стараясь принять сидячее положение, но, видно, не в этот раз: от услышанных слов Изана пришёл в невероятную ярость, начиная беспрерывно избивать старшего чуть ли не до потери сознания. — Изана, перестань его бить! — кричал Риндо, пытаясь как-то прервать нескончаемое избиение брата, за что получил безжалостный удар по ногам, от которого он, не в силах держать равновесия, мгновенно упал на пол. — Молчать, иначе завтрашний день увидеть вам не судьба, — угрожающим тоном процедил Изана, смотря на Риндо, жалко лежащего на полу и пытающегося подняться, но ноги не сильно желали его слушаться. Курокава был готов вырвать их языки с остальным голосовым аппаратом, если они скажут ещё хоть слово. — Всё, Изана, успокойся, мы в классном кабинете, а это — не самое лучшее место для разборок. Если кто-то сейчас придёт — нам влетит, и поверь, обычным походом к директору это не закончится, — спокойно сказал Какучё. На самом деле, ему плевать, что будет с Хайтани, но он понимал: если сейчас это не остановить, то они приведут Изану в ещё большее состояние гнева своей прямолинейностью и летального исхода избежать будет невозможно. Изана посмотрел на валяющегося Рана, позже поднял свои немного мутные глаза на Какучё, пожирая того взглядом. В воздухе повисла тишина. В коридоре послышался стук каблуков молодой преподавательницы, которая явно направлялась в класс, услышав, что там сейчас происходит какой-то кипишь. Изана был мысленно согласен с Какучё, что выбрал не лучшее место для разборок, в его планах сегодня точно не было пункта «посетить отделение полиции», и так дел больше, чем воды на планете Земля, а тут ещё тратить время на посиделки в ментовке — точно не сегодня. В следующий раз выберет место поудобнее. Немного остудив пыл и впустив в свою голову здравый смысл, он наконец успокоился, взял свой рюкзак и быстро направился к выходу, резко останавливаясь у дверного прохода. — Не думайте, что на этом всё, вас ещё ждёт куча работы, — бросил последние слова Изана и вышел из класса, а за ним и Какучё. Встав на ноги, Риндо сразу же подошёл к брату, помогая тому встать. Сидевший на учительском столе и жалостливо наблюдавший за этой сценой, Санзу решился подойти и помочь дотащить Рана до его места. Нельзя допустить, чтобы преподаватель увидел старшего в таком состоянии: вопросов будет куча, а отмазки в духе «ударился» или «неудачно упал» здесь точно не проканают. Посадив Рана на место, Санзу пошёл к выходу, чтобы убедиться, действительно ли к ним сейчас кто-то направляется, или кому-то просто захотелось прогуляться по пустому коридору, наслаждаясь тишиной, спокойствием и стуком своих шпилек. Стоило Санзу осмотреться, в поле зрение попала преподавательница, входящая в кабинет напротив. Санзу вздохнул и направился в класс, где Риндо обрабатывал маленькие ранки и ссадины на лице Рана, которые оставила обувь Изаны. Удары были неслабые, и синяки точно останутся немаленькие на животе, оставалось надеяться, что рёбра целы. В школьном шкафчике, на самой верхней полочке, лежала маленькая аптечка на случай, если медсестры не окажется рядом, вот Риндо любезно ею воспользовался. — Скажите спасибо Какучё, ведь благодаря ему вы легко отделались и не умерли, — сказал Санзу, садясь напротив братьев Хайтани, положив одну руку на спинку стула, а второй листая довольно скромный конспект Рана, который он не успел положить в сумку. — Но если бы умерли, ваши глаза я бы вырвал и забрал себе, всё равно мертвецам они ни к чему. Любовался бы ими каждый вечер, но, видно, не судьба, — пошутил Санзу, оставив наконец несчастную тетрадь в покое, и начал внимательно наблюдать за каждым действием Риндо. — Санзу, ты принимал что-то или учишься делать комплименты? Если это так, то комплименты — это не твоё, и тебе следует прикрыть рот, — грубо ответил Риндо, приклеивая очередной пластырь на лицо Рана. — Как плохо ты обо мне думаешь, Риндо. Я просто пошутил, чтобы как-то разрядить обстановку, но, видно, у меня плохо получилось. И вообще, я не настолько плох в комплиментах, — спокойно сказал Санзу, вставая с места и направляясь в сторону своей парты, чтобы забрать рюкзак и поскорее пойти домой. — А ещё хотел спросить, вы хоть понимаете, кого избили, идиоты? — задавая вопрос, Санзу надеялся, что Хайтани знают, насколько серьёзными последствиями может обернуться для них избиение такой важной персоны, а ещё на то, что ему не придётся объяснять им, кого они так жестоко поколотили. — Очередного недоумка, который только и может, что угрожать всем, кто не так на него посмотрит, но, как выяснилось, его громкие слова и блохи не стоят, а вся крутость магическим образом исчезает после первого же удара, — не спеша высказался Ран, торопливо собирая предметы с парты и кладя их в сумку. На самом-то деле старшему было плевать, кому в очередной раз он набил морду — если будет необходимость, он ещё добавит, чтобы жизнь мёдом не казалась. Санзу лишь равнодушно посмотрел на братьев Хайтани и, накинув на одно плечо лямку рюкзака, неспешно направился к выходу. Он и так потратил слишком много времени впустую, хотя ему не привыкать. На мгновение остановившись у двери, Санзу нехотя предупредил: — Смотрите, чтобы вам это боком не вылезло. И ещё, постарайтесь качественно выполнять работу, ведь в один прекрасный, или не очень, день удача повернётся к вам другим боком. — И покинул класс, не желая слышать что-либо в ответ. Его задача — предупредить, а как сложится судьба Хайтани в дальнейшем, его не интересовало от слова совсем. — Ран, ты как? Идти сможешь или помочь? — предложил свою помощь Риндо. — Думаю, я в состоянии дойти сам, но только торопиться сильно не будем и вождение машины сегодня я доверяю тебе, — ответил старший, медленно вставая с места: каждое действие давалось ему с трудом, тело болело от любого резкого движения. Риндо не возражал, но шёл рядом, чтобы подстраховать, если Ран не справится с равновесием из-за боли. В коридоре они не встретили ни души, что им сыграло только на руку, хотя, если бы и встретили, это сильной роли не сыграло бы. Добравшись до машины, Риндо сел на водительское сиденье, а Ран — на заднее. По дороге домой парни обменялись парой фраз в духе «Это мы ещё легко отделались» и «Я думал, он нас убьет», а дальше ехали всю дорогу молча. Риндо не так часто водил машину, поэтому приходилось сосредотачиваться на дороге в несколько раз сильнее. Рин привык, что за рулём Ран, а он просто смотрит в окно или спит, пока время позволяет. И вот они на месте. Припарковав машину, братья быстро вышли и направились в дом. Как и ожидалось, никого там не было, родители на работе и как всегда придут очень поздно, но это прекрасная новость, ведь им не придётся выслушивать нотации матери — что же будет, если она увидит такого побитого Рана? Снова скандалить начнет, и отец примет в этом активное участие. Хайтани давно хотели съехать от них, но, как на зло, не могли найти нормальное жильё: вечно что-то не так. Но всему свое время, сейчас главное обработать раны и оценить повреждения на животе, а потом всё остальное, и в случае сильных травм придётся обратиться к врачу, а им только этого для полного счастья и не хватало.