Лаванда и секретные эксперименты

      — С лавандой?       — С лавандой.       Арно с трудом удерживается, чтобы не подмигнуть постоянному гостю, но сдерживать широкую улыбку даже не планирует: ну и что, что она больше похожа на улыбку сумасшедшего, если столько работать с людьми, и не так с ума сходить начнёшь.       Темноволосый, изящный, молчаливый гость появляется в шаддийной пару месяцев назад: Арно справедливо полагает, что, должно быть, где-то здесь у него место учёбы или работы, а значит, у Савиньяка есть время, чтобы завоевать чужое расположение.       Арно знает, что парня зовут Валентин: так его однажды называет пришедший с ним парень, очень на него похожий и куда более раскрепощённый. Арно знает, что он приходит всегда с половины одиннадцатого до полудня, когда в шаддийной почти никого нет. Арно знает, что Валентин всегда берёт чёрный шадди с лавандовым сиропом и никогда не экспериментирует: для самого Савиньяка, который ещё в первый месяц работы здесь влил в себя все сорта шадди и щедро приправил их самыми разными сиропами, подобная приверженность вкусовым пристрастиям кажется дикостью.       Поэтому он отваживается на эксперимент.       — Лаванда, — бормочет он себе под нос и оглядывается через плечо: Валентин сосредоточенно печатает что-то в телефоне, сведя брови у переносицы и прикусив губу.       Зрелище выглядит настолько умилительным, что Арно издаёт тихий восторженный звук, надеясь, что музыка его заглушит, и хватает с полки миндаль.       Сегодня Валентин в своём светлом свитере, прикрытом чёрным пальто и сиреневым шарфом, однозначно заслуживает нежного вкуса миндаля в своём шадди.       И плевать, что за такие фокусы Арно когда-нибудь могут уволить. Он всё равно не планировал всю жизнь варить шадди, так, только изредка и ненадолго.       — Ваш шадди, хорошего дня! — Арно ловким движением посылает стаканчик прицельно в руки Валентина, заставляя шадди проскользить по барной стойке.       — Спасибо.       Валентин коротко улыбается и, кивнув, исчезает за дверями, оставив после себя только лёгкий перезвон колокольчика на двери и ощущение удавшейся шалости.       На следующий день Арно улавливает в его глазах огонёк заинтересованности.       На следующий день, когда Арно совершенно хулигански льёт в шадди малиновый сироп, Валентин впервые желает хорошего дня ему в ответ.       Каштановый, клубничный, грушевый, даже, Леворукий побери, со вкусом взрывной карамели: Арно теряет остатки стыда и совести, день за днём игнорируя пожелания гостя, который вообще-то платит за собственный заказ и вправе рассчитывать на его исполнение, и продолжает экспериментировать, с невинными глазами пододвигая к Валентину стаканчик и делая ставки, в какой момент он не выдержит и выскажет ему всё, что думает относительно безалаберности, самовольности и самонадеянности бариста.       Но Валентин молчит, только улыбка в уголках его губ становится чуть более красноречивой.       Значит, понял.       Значит, Арно всё-таки придётся объясниться.       Впрочем, он не был бы Савиньяком, если бы не умудрился повернуть ситуацию в свою пользу.       — Знаете, я подумал, что лаванда может быть не только в сиропе, а ещё и вот так, — без предисловий сообщает Арно в один из дней, стискивая в пальцах небольшую связку веточек лаванды, пахнущей так, что от обилия ощущений темнеет перед глазами: или темнеет, потому что Арно всё равно слегка волнуется, как бы ни убеждал себя, что ему неважно, какова будет реакция? — Это вам.       — Это не добавить в шадди, — констатирует Валентин, и в этот момент Арно сомневается, что у него получится хоть что-то. Но Валентин продолжает: — И всё-таки ваши эксперименты мне понравились.       — Правда? — расцветает Савиньяк.       — Особенно удался шадди с каштаном.       — Я добавил в него немного симпатии, — почти смущённо прибавляет он: в тот день Арно в самом деле заглядывался на Валентина чуть больше положенного, хотя тот, конечно же, не заметил.       — Но всё-таки в этот раз, прошу, можно мне лавандовый? — Валентин прикусывает губу, но всё-таки улыбается. — И ещё. Я не приду за шадди в субботу, но, может быть, мы увидимся с вами где-то ещё, кроме вашей шаддийной?       Арно молчит секунду, пять и все десять, глядя во все глаза на знакомого-незнакомого Валентина.       Арно считает, сколько ещё ударов пропустит сердце.       — Я готов встретиться с вами безо всяких экспериментов, — тихо, почти шёпотом сообщает Валентин, занося руку над терминалом оплаты, на который Арно от волнения так и забывает запустить чек. — Ну, если это было вашей целью.       — В парке около скульптуры оленя, — тем же шёпотом, не дыша, произносит Арно. — В субботу. В три.       Лаванда вдруг становится самым любимым, самым незабываемым запахом во всём мире.