Поцелуи, окутанные луной

      Люмин протянула Итэру письмо, запечатанное в белый конверт. Снизу к нему была наклеена марка с изображением инадзумовского храма. Итэр немедленно взял бумагу в руку. Он проскользил взглядом своих карамельных глаз по обложке. В верхнем левом углу чернилами было вырисовано имя – Тома. Путешественник же чуть ли не засветился от счастья, имя друга отозвалось в душе тёплыми воспоминаниями.       Он, чуть ли не разорвав конверт, достал письмо. Его текст удивил не меньше, чем само наличие этого письма.       

«Привет, мой дорогой Итэр! Мы очень давно не виделись, я соскучился по тебе, по нашим прогулкам, долгим разговорам...поэтому решил это исправить! Я приглашаю тебя встретиться со мной ровно за неделю до летнего фестиваля, если ты согласен, то я буду ждать тебя в назначенный день прямо в порту острова Рито. Жду тебя с нетерпением! — Тома».

      Сердце Итэра будто укололи. Радость от возможной встречи теперь зашкаливало. Мысленно он уже был в Инадзуме, прогуливался вместе с Томой по каменным тропам, ел в уютных ресторанчиках и смеялся, донимая старшего воровством его заколок. Конечно, он жаждал непременно встретиться с другом, который когда-то стал ему кем-то вроде старшего брата. Незабываемые времена путешествия по закрытой стране…       Но теперь его путешествие закончилось. Они с сестрой бывали в разных мирах, но только в Тейвате Итэр чувствовал себя, как дома. Только здесь он смог сформировать круг по-настоящему близких для него людей.       Он принял приглашение Томы. Взяв чернила, младший будто струной своего сердца написал короткое «Я обязательно приеду».

***

      Наматывая, по ощущениям, сотый круг, Тома трепетно ожидал своего друга, к сожалению, только друга, ничего более. Будто участник хоровода он ходил возле дерева на острове, огороженного забором с табличками. Иногда разворачиваясь на 180 градусов, продолжая идти в том же самом направлении и не следя за дорогой тот умудрялся спотыкаться о свои же ноги.       Выслеживая златовласого юношу на палубе очередного прибывающего судна, ему наконец-то удалось рассмотреть знакомый, столь желанный силуэт. Итэр был один: без Паймон или же сестры. Раз уж это письмо было адресовано ему, приплыть на встречу имел честь только он.       Тома вскочил со скамейки, на которой ранее сделал привал, будто все намотанные круги — поход до храма на острове Наруками и обратно. Минуя толпу, что вместе с особенным для него человеком прибыла в корабельный порт Рито, он подлетает к парню и сразу же вовлекает его в объятия, в порыве страстей не замечая, как ему удалось поднять путешественника над землёй и начать вместе с ним кружиться.       Осознание пришло лишь через пару минут. Столь яркое слияние душ пришлось разорвать, опустив невероятно желанного гостя обратно на пол.       — Извини. Я слишком сильно скучал, чтобы держать эти эмоции в себе, — произносит смущенный донельзя Тома, глядя на не менее румяного Итэра.       Итэр не успел повернуть голову, как к нему подлетел Тома и начал кружить над землёй. Младший не успевал реагировать. Казалось, Тома делал тысячу действий в секунду. Однако каждое соприкосновение со старым другом было по-особенному приятно и доставляло душевное удовольствие, нежели физическое. Хотя от обнимашек его белое личико принимало лёгкий алый румянец.       — Ахах... привет! – неловко начал Итэр, ещё бы не неловко, на них пялился весь порт, вплоть до стражников, — Я тоже скучал.       Когда младший поливитировал пару минут, его наконец опустили на поверхность. Но он не сдержался, и встав на цыпочки, обвил руками шею Томы, сковав того в плотное объятие.       Тома не успел опомниться, как его обняли вновь. Горячее дыхание младшего опаляло шею, заставляя мурашки пробегать по спине и приятно щекотать нагревающееся нутро. Сомкнув руки на узкой талии путешественника, парень прикрыл глаза, наслаждаясь этим моментом. Сейчас для него не было в мире никого кроме Итэра, лишь тихие, слегка тяжелые вдохи и выдохи хотелось слушать до потери пульса. Голос златовласого юноши обволакивал и утешал, будучи способным запасть в душу даже единственной фразой. Около двух минут эти двое провели в объятиях на причале. Как только Итэр отстранился, в голову пришла интересная идея, которая должна была хоть как-то разрядить обстановку.       — Может, прогуляемся? Дойдём до лавочки, посидим, что-то обсудим. Мне очень интересно узнать про твои путешествия! Я обожаю твои истории и рассказы, у тебя просто чудесный голос, – его начало немного заносить в открытые комплименты, потому замолчать и дождаться ответа стало лучшим решением сейчас.       Путешественник обвёл своим взором возвышения острова. Край, ставший ему родным, вновь приветствовал его. Цветущие сакуры роняли лепестки, а стражники больше не конфисковали глаза бога. Теперь это в некотором смысле даже непривычно.       Отходить от объятий Томы было всегда неприятно. Душещипательное чувство защищённости всякий раз улетучивалось по разрыву рук. А иногда так хотелось побыть инфантильным беззащитным мальчиком, которого, в случае чего, обережёт старший брат.       Итэр с радостью согласился на предложение Томы. На пути к лавочке он только и думал о комплименте, который заставил щёки порозоветь ещё сильнее. Вскруженный приятными словами, он и не заметил, как споткнулся о ту самую лавочку. Хорошо, что Тома поймал его и усадил. В знак благодарности, Итэр наградил друга лучезарной улыбкой, от которой у Томы всякий раз ёкало сердечко.       — У меня как раз так много историй, которые я готовил специально для тебя! В общем, последний регион, который я посетил – Снежная. Там я пережил столько ужаса… Сначала мы с Паймон чуть не умерли от холода, потом нас забрали на разговор с Царицей, потом…       Обнимать Итэра хотелось не переставая, желание вдыхать этот теплый, столь родной и приятный запах тела и волос путешественника, что были похожи на колосья пшеницы, которые тома так любил заплетать в колоски и косички, вплетая в локоны привезенные тем сесилии, ветряные астры, или недавно собранные для подарочного букета кровоцветы с украшением из травы наку.       Поначалу Тома внимательно слушал то, что говорил младший, просто наслаждался тембром его голоса, мимикой, интонацией, но вскоре совсем замечтался и начал всматриваться в его медовые глаза и теплую улыбку размытым от погружения в собственные мысли взглядом. Он слегка вздрогнул и испугался, когда Итэр положил горячую ладонь на его плечо и слегка потряс, после чего спросил: «Тома, ты в порядке? Ты меня слушаешь?»       —Ох, да, конечно слушаю! Я просто залюбовался, вернее задумался! Не бери в голову, — из мечтаний о златовласом юноше его выдернули так быстро, что он не придумал никакого ответа, так еще и проговорился про то, что буквально пялился на собеседника, не вникая в суть истории.       Итэр был ошеломлён таким откровенным, хоть и не запланированным ответом. Но затем улыбнулся, продолжая рассказ. Сейчас концентрация Томы на словах была максимальной. В диалоге наступила небольшая пауза, пришлось отвлечься и взор пал на то, как одиноко рука путешественника лежит на скамейке. Это тоже захотелось исправить.       Медленно подбираясь к цели, слегка постукивая ногтями по доскам он имитировал шажки. Как только переплетение их пальцев осуществилось, пришлось от смущения отвести взгляд, крепче сжимая его руку в своей. Их размер разительно отличался, что являлось главной причиной румянца: столь миниатюрный и нежный парень был способен вскружить голову одним только радостным взглядом. Это, разумеется, и произошло с Томой.       Младший побагровел, сцепляя свои хрупкие пальцы с крепкими пальцами Томы. Из-за его нежной кожи кровь Итэра буквально кипела чарами симпатии. Вдруг к нему пришло осознание: неужели Тома что-то чувствует к нему? Нет, ни радость, ни дружеские узы, а ту самую… влюблённость?       Неожиданно Итэр вскочил с места, чем весьма озадачил старшего, который тоже вскочил. Путешественник отогнал от себя ползущие, словно змеи, мысли, а затем нервно протараторил:       — Давай прогуляемся ещё куда-нибудь? Может в кафе зайдём, или просто на холм какой-нибудь взберёмся, как мы обычно делали?       Тома посмотрел сначала на смену солнца холодной луной, а затем уставился на Итэра взглядом, полным растерянности. Похоже, он явно не понял, чем вызвана такая реакция друга.       Тем временем луна полностью выместила закат с неба, покрывая его мерцающими звёздами. Именно как эти звёзды мерцал Итэр, когда находился в компании Томы. Доброго, честного, искреннего, родного Томы.       —Ах, конечно! Я знаю недавно открывшееся кафе «Ларен де ксянгуи», название, конечно, язык сломаешь, но звучит красиво. Предлагаю пойти туда, — Тома решил не рассказывать о том, что сей заголовок переводится как «Встреча влюбленных».       Заведение находилось на возвышенности, до него вела вымощенная каменными плитками тропинка, освещенная теплым светом уличных фонарей, но часто и работающих вывесок других прилавков. Пытаясь поймать в руку планирующий до земли лепесток сакуры, Тома отвлекся на оставленный кем-то букет ветряных астр. Аккуратно выудив из него самый красивый цветок, он подошел к Итэру и попросил его остановиться.       Взяв небольшую прядь, выбившуюся из величественной, весьма небрежной, но оттого и прекрасной косы, ловким движением пальцев парень вплетает в волосы найденный цветок, после чего, поглаживая путешественника по щеке, заправляет эту прядь вместе с украшением за явно покрасневшее ушко юноши, улыбаясь столь невинно и загадочно.       — Какое интересное название у заведения, а что оно озна… – Итэр был вынужден прервать свой вопрос из-за тёплой руки Томы, которая так аккуратно коснулась щеки младшего. Теперь цвет лица Итэра напоминал цвет заоблачного перчика. Луна проливала на них свет, освещая близкий контакт их тел. Сейчас было настолько жарко, что Итэру показалось, будто у него поднялась температура.       — Ну, может, мы пойдём уже? – голос путешественника дрожал, в этот момент было неловко говорить что-либо, но, стоять в такой позе напротив ресторана, в котором полно людей, было не менее неловко.       Тома в сотый раз, что не удивительно, за прогулку с Итэром улыбнулся, а потом ненавязчиво заключил руку друга в свою. Тот не сопротивлялся, наоборот, он желал, чтобы его тёплая кожа грела его остывающую кожу. Желание, нет, жажда! Жажда прикосновений старшего росла с каждой минутой.       Вместе, держась за руки, они вошли в стены ресторана. Внутри заведение было украшено картинами, посвящённых любви. Бесконечному чувству, которое живёт дольше вселенной. Любовь царила в этом атмосферном месте. Даже официанты носили на груди отличительные значки сердечка.       Тома неторопливо провёл Итэра к веранде, которая открывала вид на спокойные воды Инадзумы, каким покровительствовала полная луна. В центре стоял единственный столик. Парни сели друг на против друга, дожидаясь друг от друга то ли пламенных речей, то ли таинственного молчания.       —На столе лежит меню, заказывай то, что душе угодно, сегодня мы ужинаем за мой счёт, — с лучезарной улыбкой на смущенном личике произносит Тома. Дождавшись официанта, которому оба отдали свой заказ, старший ненароком начал вновь вглядываться в лицо путешественника, позволяя себе проявить такую слабость. А его слабостью был сам Итэр. Такой красивый, добрый, замечательно владеющий мечом, во время тренировок с которым он выглядит столь воинственно и отважно.       Вот, наконец, заказанные блюда на их столе, дверь на веранду закрыта, лишь блеклая лампа освещает румяные лица.       —Приятного аппетита, — произносит парень, не отрывая взгляда от медово-карамельных глаз и розоватых прелестных щечек путешественника. Услышав робкое, но теплое «И тебе, Тома», он улыбнулся и принялся за еду.       Вновь заметив столь одинокую руку юноши, так же медленно и осторожно он переплел их пальцы, начиная поглаживать его костяшки и тыльную сторону ладони. Около двух минут проходит в таком молчании, щеки Итэра постепенно краснеют все больше, что невозможно не заметить. В один момент он с явным нежелание разрывает столь хрупкий контакт, после чего уходит к краю веранды, обронив тихое «Я скоро вернусь».       Тома пошел за ним следом. Страх отпугнуть объект симпатии своими же чувствами пугал глупо, до одури. Обеспокоенно он спросил:       — С тобой все в порядке? — подходя значительно ближе и все стремительнее сокращая расстояние между их телами, парень наклоняется и кладет слегка прохладную от волнения руку на теплый лоб юноши, проверяя, нет ли температуры. Даже после убеждения в здоровье своего собеседника он не спешит убирать руку. Так приятно трогать путешественника, заботить о нем, даже просто смотреть на шелковистые локоны или изящные ресницы доставляло огромное эстетическое и моральное удовольствие.       Тома будто ненароком заводит пальцы на скулы младшего и гладит большим пальцем румяную щеку. Вскоре с другой стороны подключает вторую руку, ища в себе смелости сократить расстояние между их красными от смущения лицами. Взгляд начинает испуганно бегать по его торсу, рукам, губам, только бы не посмотреть в глаза цвета осенних кленовых листьев.       Менее минуты проходит так. Отвлекшись на свои мысли парень и не заметил, как прохладные ручки младшего скользнули по сильным предплечьям, будто в нетерпении сжимая рукава укороченного пиджака. Он воспринял это как знак.       В момент расстояние между их лицами сократилось до нуля. Прильнув к столь желанным, мягким и пухлым губам, Тома ненароком прижал Итэра торсом к веранде, прямо к самому краю ограждения.       Внутри он чувствовал целый ураган: пожар, буря, фейерверки и бабочки, все это слилось в один долгожданный и страстный, пускай слегка неумелый, но столь теплый поцелуй. Не желая отрываться от парня, Тома проникает языком меж его губ, поначалу неуверенно, но после обретая некую смелость не отступать и вновь начинать доминировать над парнишкой.       Запустив свои пальцы в его волосы и слегка сжав их в кулак, он чувствует, как путешественник отстраняется, но делает это медленно, неохотно. Даже несмотря на то, что сейчас произошло, насколько близко они друг к другу стоят, Тома ждал его реакции, надеясь не получить пощечину.       Заботливый Тома выглядел сексуально, Итэр считал так всегда. И сейчас он опять проявляет ту саму заботу, от которой бросает в дрожь.       — Почему ты остановился? Продолжай, – умолял Итэр. Тома усмехнулся, загляну в карамельные глаза блондина. Теперь сомнений не было, они оба желали друг друга во всех аспектах. Бросало в жар от прикосновений. От тел шёл пар, дым, искры. На губах осталась приятная липкость, след огня души.       Младший обвил губами томительно ожидавшие поцелуя губы Томы. Он целовал так жадно, словно не мог насытиться, параллельно запуская руки под рубашку. Торс старшего был расслаблен и невероятно горяч, при чём во всех отношениях.       Луна светила. Звёзды мерцали. Этой ночью их тела образовали пожар, который будет гореть всю жизнь.