Stinky

Уже несколько часов от Деку не было никаких новостей, — никто не мог связаться с ним, поэтому было неизвестно, как закончилась его последняя миссия, и его друзья и знакомые не находили себе места от тревоги. Ничего нового в этом, впрочем, не было, — Деку было свойственно пропадать иногда даже на несколько дней, но он хотя бы предупреждал, что уходит на какие-то свои запланированные выходные и не хочет, чтобы его беспокоили. Сегодня же он не отчитался штабу о завершении, не сообщил о задержании, вообще не провёл никакую отчётную работу, — в какой-то момент он просто исчез, и даже его геолокатор не показывался на карте города в штабе. Это вызывало опасения, хотя многие уже отвыкли от этого чувства страха за его жизнь: став более ответственным за свое здоровье, Деку позволил всем убедиться, что не причинит себе большого вреда, потому теперь не нужно было переживать, что он останется в ужасном состоянии после сражения и не сможет о себе позаботиться. Пускай Деку давно не надрывался так, чтобы залечь в больницу надолго, Кацуки почему-то чувствовал, что тут что-то неладно. Или тревога доводила его до того состояния, когда он начинал надумывать себе вероятно произошедшие события, или он основывался на своём опыте и догадывался, что Деку не может так долго проявлять о себе заботу и не жертвовать здоровьем во имя победы над злом, он в любом случае чувствовал себя неспокойно. Ему хотелось бы верить, что он ошибается, но что-то очень уверенно убеждало его, что всё было куда хуже. Кацуки чуть ли не рычал на эти тяжелые мысли, тряс головой, отгоняя их от себя, но они пернатой стаей вновь пробивались в его голову, заставляя действовать. Кацуки вышел на внеслужебный патруль в тот район, где Деку видели в последний раз. Обходя улицы и собирая взгляды любопытных зевак, Кацуки размышлял, где мог застрять задрот, — здесь не наблюдалось ничего, похожего на открытые фестивали, посвященные Всемогущему, и не было ни одной мусорки, куда выкидывали бы безответственных и бессовестных героев, которым не столь важно сообщить о своем состоянии. Кацуки не нравилось признавать это, но да, именно переживание выгнало его из офиса на поиски друга, однако если бы кто-нибудь его и спросил, он бы отмахнулся простым «выполняю свою работу». Он не отвечал, по какой причине он здесь, игнорируя чрезмерно любопытных и ограждая себя от прикосновений. К сожалению, графики официальных патрулей героев знал весь город, потому фанаты позволяли себе чуть большую наглость, зная, что герой не на службе, однако с Кацуки такие шутки были плохи. Парочка его вспыльчивых выкриков, и даже самые смелые отходили, не желая увидеть взрывного бога в действии, особенно, на собственной шкуре. Кацуки не хвастал нападениями на гражданских, но его импульсивность всё-таки заставляла незнакомцев придерживаться расстояния во избежание последствий. Подпорченное настроение Кацуки очень сильно выдавалось его нетерпеливостью, — чем сильнее поиски затягивались, тем злее и раздражённее он казался, торопливо обходя дома и улицы. В какой-то момент он посчитал нужным прекратить одиночный поиск и начать массовый, и завернул в узкую, плохо освещённую улочку, где единственный свет исходил от старого, поросшего каким-то мхом и грязью фонаря, от чего все предметы в радиусе его освещения приобретали зелено-жёлтые тревожные очертания. Место вызывало смутные ощущения, но Кацуки решил не тянуть, доложить о своих результатах и запросить помощь здесь же. Отойдя к обшарпанной, неприятной стене, он зажал кнопку соединения, поднял взгляд, осматривая закоулок, и под монотонный писк устройства наконец обратил внимание на что-то странное, вызывающее мгновенный ступор своим силуэтом в отдалении. Его обдало каким-то совершенно неконтролируемым приступом страха, — он застыл, смотря на вполне понятные контуры торчащих из старого контейнера конечностей. Ужас не давал ему сдвинуться с места и лишь голосовой ответ на устройстве заставил его прийти в себя и сбросить вызов. Тревога не позволила ему и слова сказать. Отведя взгляд и выдохнув, Кацуки постарался успокоиться. В первую очередь, ему стоило перебороть первое впечатление и удостовериться, что ему не показалось то, что он увидел. Он сделал несколько шагов навстречу, увидел знакомые кроссовки и очертания костюма и мгновенно отвернулся, почувствовав внутри панику. Если собственные глаза его не обманывали, — он нашёл Деку. Кацуки знал, что простого сходства обуви недостаточно, чтобы опознать кого-либо, поэтому через несколько секунд преодоления страха повернулся к контейнеру и сделал ещё несколько робких шагов навстречу, боясь подтвердить то, что предполагал в мыслях. Лишь сократив расстояние, он понял, что это не конечности по отдельности, это тело внутри, а руки с ногами снаружи, но это всё еще не объясняло, что оно делает в этом сомнительном месте в таких сомнительных обстоятельствах. Кацуки предполагал худшее, опираясь на свой опыт. Он торопливо подошёл ближе и заглянул внутрь. Деку лежал без движения, однако следов насилия на нём не было, — заметив его закрытые глаза и опущенную голову, Кацуки мгновенно нашёл его запястье и зажал пальцы. Рука была тёплой, а пульс бился в значениях покоя, — Кацуки выдохнул и посмотрел в сторону, отпуская страх за его жизнь, и, не думая, крепче сжал его руку в своей, совершенно не представляя, что было бы, будь ситуация трагичнее. Спустить это Деку с рук было нельзя, потому мгновение сентиментальной радости и облегчения Кацуки решил обратить в праведный гнев по поводу того, что тот каким-то неведомым образом уснул в мусорке и не удосужился никому сообщить о себе. В какой-то степени разозлиться по-настоящему не получалось, — облегчение от того, что надуманный страх оказался совершенной неправдой, приятно грело душу, потому Кацуки почти уговорил себя ненадолго стать недовольным, чтобы Деку знал, как ему делать не нужно. Это было не самой здоровой идеей, но Кацуки не мог проявлять поддержку и выражать беспокойство иными методами. Он ударил кулаком по контейнеру, Деку вздрогнул, но проснулся не сразу, — вряд ли с такой крепостью он хоть раз спал дома. Кацуки это очень возмутило. — Деку! — он ещё раз ударил по контейнеру сбоку, и тот наконец поднял голову и открыл глаза. По его лицу было понятно, что он сам не сильно понимал, где находится, и знакомое лицо мгновенно его обрадовало. Лёгкая улыбка в его губах и сонный взгляд успокаивали настолько, что злиться и вовсе не хотелось. — Каччан, ты нашёл меня, — он зевнул и посмотрел с улыбкой на хмурое лицо Кацуки. — Это было довольно трудно, — ответил Кацуки и оглянулся. Похоже, сюда даже мусор выбрасывать ходили очень редко, настолько даже на внешней улице было безлюдно. Вряд ли бы кто-нибудь ещё обнаружил его здесь в ближайшее время. — Каким чёртом ты здесь? Деку задумался. Вспоминать ему приходилось словно с трудом, но мысли пришли ему в голову довольно быстро. — У преступников были очень взаимовыгодные причуды. Один меня усыпил, второй — телепортировал, поэтому я каким-то образом застрял здесь. Я, честно говоря, сам не знаю, как это получилось… Стоило один удар пропустить… Кацуки недовольно выдохнул. Локатор Деку чуть выше запястья был разбит, поэтому на связь он выйти не мог, даже если бы захотел. — Это могло стоить тебе жизни. Вероятнее всего, они побоялись пленить или убивать такого героя и просто выбросили тебя на помойку, — предположил Кацуки с усмешкой. — Действительно… кстати, здесь даже не так дурно пахнет, — Деку принюхался к местному воздуху и похлопал контейнер ладонью. — Ты уже всем этим дерьмом пропах потому что! — ответил Кацуки раздражённо и строго. Деку, видимо, так уютно задремал здесь, что привык к местному запаху, который на самом деле почти вызывал тошноту. Затхлый, застойный воздух очень концетрированно пах тухлятиной и сырой плесенью. Деку неловко отвёл взгляд. Вряд ли бы он здесь столько проспал, будь ему резко неприятен воздух. Одному Кацуки был даже рад, — проснувшись, тот не жаловался на боль и раны в теле, соответственно, хотя бы его здоровье было в порядке. — Вылезать будешь? — Кацуки протянул ему руку. Тот взялся, и совместными усилиями вывалился из мусорки с жалобными стонами о том, что у него затекла спина. — Полётом воспользуйся, я тебя таскать не буду, — бросил Кацуки и направился к выходу из закоулка, чтобы наконец вдохнуть свежего воздуха. — Точно, — Деку невысоко поднялся в воздух и последовал за Кацуки. Выйдя на внешнюю улицу, он вдохнул полные лёгкие и наконец почувствовал себя лучше, но даже отойдя от сомнительной улочки, запах помойки его не оставлял. Он пытался понять, что на нём пахнет, пытался тереть подошву ботинок об асфальт, но затем оглянулся через плечо и понял, — этот запах тухлятины тянулся за Деку, что парил рядом чуть выше его головы. Кацуки посмотрел на него так, словно тот был достоин осуждения за свой внешний вид. — Каким образом ты не чувствуешь этого, — Кацуки хмуро осмотрел его и зажал нос, Деку распереживался. — Всё настолько плохо? — он стал осматриваться и стряхивать с себя что-то, что могло тянуть за ним помойный запах. — У тебя, что, в комнате так же воняет, поэтому тебе так легко было к этому привыкнуть? — Кацуки не уставал акцентировать внимание на этом. — Каччан! Я могу сам пойти и просто один доберусь до штаба, раз тебе так неприятно, — Кацуки поймал его за ногу в тот момент, как тот стал подниматься выше. Он ещё помнил чувство тревоги во время поиска Деку и именно оно не дало отпустить его так быстро. — Нет, у тебя даже связи нет никакой, — он пошёл дальше и потащил его за собой. Люди вокруг заинтересованно снимали происходящее. Не каждый день двух топовых героев видели бок о бок на улицах не на службе, к тому же, когда они так мило общались. — Каччан, ты что, за меня переживаешь? — в голосе Деку слышалась улыбка. — Ещё раз у меня это спросишь, окажешься на той же помойке. Может, там тебе и место, — ответил он, отведя взгляд и не меняя интонации, но Деку словно бы всё и так понял. — Я знал, что ты неслучайно меня нашёл! — сказал тот счастливо, и Кацуки схватил его за штанину, затем за ремень и опустил к земле, ставя того на ноги и хватаясь за грудки. — Прекр… ох, боже, блять, — Кацуки почувствовал, как к горлу подкатил тошнотный ком и отвернулся, мгновенно опустив руки. Возможно, у него была какая-то исключительная чувствительность к запахам, но то, как сильно от Деку несло чем-то гнилостным, чуть ли не выворачивало его наизнанку. — Отойди… отойди от меня уже… Деку не особенно его слушал, поэтому Кацуки отошёл от него сам. Тот вновь сократил расстояние, и захотелось как следует дать ему по лицу, потому что он никак не сознавал то, как от него разило какой-то дрянью. В конце концов, это просто превратилось в преследование, — до самого штаба Кацуки убегал от звонко смеющегося Деку, который с вытянутыми руками пытался поймать его, и пока Кацуки был впереди, его устраивало то, что вонючка бежит за ним. В штабе оказалось, что от Деку пахнет не более, чем несвежим костюмом, а запах тухлятины Кацуки зацепил за собой сам, где-то испачкав костюм. Никто не был готов к тому, что из-за отвращения он начнёт раздеваться прямо в коридоре, потому все понимающе отвернулись, и под тихий смех слишком смелых коллег тот удалился с вещами в душевые, пообещав каждому расправу со смертельным исходом.