просто подожди

Осенняя погода разразилась дождями на полуразрушенную после войны Йокогаму. Серый асфальт все еще не отмыли от пятен крови - они были везде, буквально заполонили собой все пространство, что бы жители воочию убедились - тяжелая схватка оставила свой непоправимый отпечаток на каждом. Тачихара чуть не поскользнулся на луже, круто сворачивая в очередной закоулок. Спустя столько перепалок и сражений он уже знал ближайший маршрут к нужному месту. Агенство. От одной мысли у него кружилась голова, и сжимался в тяжелом напряжении желудок. Он наверняка получит жесткий выговор за то, что сбежал прямо посреди миссии и бросил Гин разбираться самой. Но сейчас это не имело значение. Ничего не имело значения кроме стерильной больничной палаты. Кроме вышедшего из долгого болезненного сна человека. Тачихара задыхался, но не останавливался, не мог остановиться. Если он уйдет, то Тачихара больше не сможет с ним поговорить, а Мичидзо уверен, если этот человек захочется скрыться от него, то Тачихара никогда не найдет его больше. Он был слишком виноват, чтобы медлить. Он итак задолжал слишком много времени, слишком большое количество ценных воспоминаний. Он подвел Сайгику. Жестоко втоптал в грязь его бесценное доверие, когда Дзёно мог быть в принципе единственным человеком, верящим в него до конца. Тачихара старался не обращать внимание на колотящееся сердце, старался не думать о том, что болит оно далеко не от долгого бега. Что болит оно от тяжелой тревоги и предвкушения разговора, которого он боится больше своих воспоминаний. Тачихара громко хлопнул входной дверью, вбегая на второй этаж. Он не постучался и не вошел, буквально залетел в офис ВДА и, шумно дыша, постарался сформулировать свою мысль прежде, чем на него наставят дуло пистолета. В комнате все шумно повскакивали. Тачихара лихорадочно искал глазами нужного человека и когда наконец нашел его, умоляюще прошептал. - Мне сказали, он пришел в себя. Йосано пальцем опустила выставленное Куникидой оружие. Тачихара упал на колени. - Пожалуйста, дайте мне с ним увидеться. Доктор Йосано, я слышал, вы спасли его. Прошу вас... Тачихара проглотил конец фразы с горьким комом в горле. Даже если его пустят, даже если Йосано позволит ему пройти, он не сможет оправдаться. Тачихара всю жизнь винил себя, но только сейчас по-настоящему осознал свою ошибку. Только сейчас почувствовал настоящий страх. Дзёно был тем, кто прощал всегда. Прощал его ошибки, прощал его неумелые слова, прощал его слёзы. Но Дзёно тоже человек, и у него есть предел, и Тачихара переступил непозволительную грань. - Иди за мной. Мичидзо - мокрый после дождя - сильно дрожал те вечные секунды, что они шли до палаты женщины-врача. И Тачихара снова старался не думать, что холодно ему не от мокрой одежды. Что ноги дрожат не от холодной ткани. Йосано кивнула на закрытую дверь и, как бы давая свое позволение, ушла в другую сторону. Тачихара заворожено смотрел на дверную ручку. Вот он - его шанс. Шанс извиниться, признать свою вину, сказать Дзёно, как сильно он ошибался. Тачихара тихо постучался. Что-то внутри кричало - входить просто так больше нельзя, за дверью, в той части комнаты, его больше не ждут. - Входи. Но Дзёно ждал. Тачихара думал, что Дзёно знал об его приходе. Потому что Дзёно порой понимал его лучше, чем он сам. Тачихара тихо вошел и закрыл за собой дверь. Дзёно сидел на кровати, свесив ногу. От его руки тонкой лентой тянулся капельничный шнур. Сайгику мирно сидел, откинувшись на спинку кровати и ждал. Тачихара кожей чувствовал, Дзёно не начнет разговор. И в которой раз ошибся. - Как ты себя чувствуешь? Тачихара нервно сглотнул. Грудь стянули в тиски, он едва мог вздохнуть, не то что что-то говорить. Не то что что-то рассказывать о себе. Тачихара вообще потерял право говорить о себе еще там, в той комнате, когда впервые пришел к своей догадке и которую решил скрыть ото всех. Даже от того, кто заслуживал знать правду. - Дзёно, я... - Я задал вопрос, Тачихара-кун. Дзёно не давил, он говорил без нажима, но было в его тоне то, что сильно испугало Тачихару. Сдержанность. Дзёно больше не вел себя, как коллега, не вел себя, как друг. Не вел себя так, как вел в глубоко любимых Тачихарой воспоминаниях. Дзёно стал первым, кто прочертил между ними границу, и у Тачихары словно мир рухнул. Просто потому, что Дзёно имел на это право. - Я нормально. Доктор Йосано... Она помогла. Тебе лучше? Я слышал, что она помогла вам избавиться от химикатов. Теперь твое здоровье не будет зависеть от ежемесячных операций... Теперь- Но Дзёно перебил. Впервые на памяти Тачихары он не захотел его дослушать. - Я знаю это. Тачихара молчал. Он не знал, что сказать, не знал, с чего начать и не знал, как продолжить. - Дзёно, пожалуйста, можешь выслушать меня? Даже на эту просьбу у Тачихары больше не было права. Дзёно может отказать и все равно окажется прав. Но Сайгику сдержанно кивнул и, тяжело вздохнув, принялся слушать. Но Тачихара по-прежнему молчал. Все, что было в голове еще минутами раннее испарилось без остатка. Он открыл рот, но Дзёно начал за него. - Тебе тяжело говорить, поэтому позволь я начну за тебя. И Тачихара внутренне завыл. Нельзя позволить Дзёно говорить за него. Просто потому, что все сказанное им будет правдой, и Тачихара сломится под весом его слов. - Дай угадаю, ты бежал сюда сломя голову, чтобы застать меня в палате, потому что боялся, что после мгновенного перераспределения нас может разбросать по разным частям города и ты не сможешь извиниться, я прав? Тачихара машинально кивнул. - Но скажи мне, Тачихара-кун, уверен ли ты, что я хочу услышать твои извинения? Уверен ли ты, что я позволю тебе их сказать? Тачихару пробрало холодом. Он тяжело вдохнул и хотел открыть рот, но Дзёно его остановил. - Не перебивай. Ты пришел ко мне за прощением, но готов ли ты выдержать ту реальность, в которой я тебе его не дам? Что тогда будешь делать? Признаться честно, я понимаю тебя. Я понимаю и принимаю твое решение. Возможно - скорее всего - мы не пришли бы ни к чему стоящему за то короткое время, даже если бы ты рассказал о своих догадках, но Тачихара-кун, просто ответь. Тачихара мысленно приготовился к удару. - В твоих глазах я действительно не заслуживаю ни капельки доверия? - Дзёно поднял руку и жестом попросил его молчать, он тяжело вздохнул. - Наверное, на твоем месте я бы поступил точно так же - не сказал бы коллегам, не рассказал бы военным. И Тачихара вслух закончил за него. - Но рассказал бы мне? - Да. - Дзёно, пожалуйста, прости меня. - Знаешь, Тачихара, иногда маска очень сильно стягивает настоящее лицо. К сожалению, я тоже человек и сейчас я прошу у тебя только одно - уходи. Может быть, мы поговорим об этом позже. Тачихара знает, что должен уйти. Дзёно никогда не просил его ни о чем, и сейчас, впервые в жизни, он должен хоть раз подумать не только о себе. Это был конец. - Ты можешь дать мне еще один шанс? - Мне нужно время. Тачихара кивнул и наконец вышел. Он не сомневался, если Дзёно что-то решит для себя, то никакие оправдания, никакие бессмысленные извинения его не переубедят. Дзёно может простить, но это не значит, что он так же просто позволит подступить к себе снова. Но кое что не давало Мичидзо покоя - Сайгику выглядел очень уставшим. Его буквально предали люди, которым он доверял - командир, приютивший его в команду. И Тачихара, приютивший его сердце. Дзёно нужно было время прийти в себя. Потому что Дзёно тоже человек и у его выносливости и безразличия тоже есть предел. И как бы тяжело Мичидзо не давалась неопределенность, ради Дзёно, ради того Дзёно, который улыбался ему - только ему - по утрам, ради Дзёно, который успокаивал и поддерживал его в трудные времена, и ради Сайгику, который - о, Тачихара знает, он уверен в этом, он чувствовал это - любил его, он готов вытерпеть эту неопределенность. Потому что Дзёно попросил лишь время, крохотную часть жизни. Тачихара не может отказать. Потому что Дзёно впервые на его памяти что-то попросил для себя.