Подоконник

Питер оборачивается к окну, чтобы убедиться, что комната стала бледно-фиолетовой не в его голове, которая идет кругом от выкуренного косяка. Снаружи ебейше красивый закат, отражающийся в чужих окнах многоэтажек, выстроенных впритык друг к другу, бликами, заставляющими глаза слезиться. В ванной комнате с негромким гудением работает стиральная машинка и набирается вода в ванну, но Питер практически не отвлекается на внешний шум, погруженный в свои мысли. Он отворачивается от окна, болтая ногами, ощущающимися в таком состоянии легкими, словно он не сидит на подоконнике в чужой и одновременно полюбившейся квартире, а летает в пространстве, точно подвешенный паутиной к потолку. Который по счету раз за пару месяцев он здесь оказывается? В первом месяце их встреч выдалось восемь выходных, но Питер оказывается здесь куда чаще. Кажется, в какой-то из дней он — он! — прогулял школу ради нескольких часов чувств. И каждый чертов раз, выходя, он клянется, что больше сюда не ногой. А потом Тони пишет: Я заберу тебя через час. Выйди со стороны школьного сада. И Питер ведется. Теряет интерес к занятиям, заранее складывает все тетрадки с карандашами в рюкзак и сидит, постукивая пальцами по парте, отсчитывая последние минуты до звонка, чтобы затем сорваться с места на улицу. Потому что Тони вновь выкроил для него время, он вновь привезет его к себе в квартиру, угостит дорогим алкоголем, но в малом количестве, чтобы «не терял голову и трезво соображал», вновь и вновь погрузит его в мир удовольствий, покроет поцелуями каждый участок его шеи, оставив на нежной коже покраснения от своей щетины и временные следы от зубов, подарит на прощание полосы от пальцев на бедрах и купюры на такси без сдачи. Он же джентльмен. Питер знает, что их связь не имеет ничего общего с адекватными нормальными отношениями. Они даже не друзья, и если бы у него спросили, кем они приходятся друг другу, Питер бы растерялся. Потому что Тони всего лишь деловой партнер его отца, спонсирующий школу, в которой мистер Паркер является директором. И этот же мистер Паркер однажды за общим ужином вышел поговорить по телефону, оставив Тони и Питера наедине. Тони попросил провести ему экскурсию по дому, параллельно опрашивая его об условиях обучения в школе. Питер бы не придал этому значения, если бы в какой-то момент их прогулки по длинным коридорам — без преувеличений — особняка мистер Старк не опустил свою руку ему на поясницу, плавным движением потянув его к лестнице, ведущей к бассейну. И ведь парнишка не сопротивлялся и не давал понять, что ему некомфортно, сам дал зеленый свет. Прогулка, возможно, завершилась бы на простом разговоре о школе, если бы мистер Старк, то и дело пытающийся дотронуться до сына директора, не подстроил ситуацию, в результате которой они вдвоем полетели в бассейн, вцепившись в плечи друг друга. Шокированный «случайностью» отец отправил Питера отвести спонсора в гостевую комнату и выдать ему полотенца и прочие вещи, чтобы тот смог привести себя в порядок. Питер пошел. Зашел с ним в комнату, в которой кроме высокого и широкого окна, кровати и душевой не было ничего, даже подоконника, и не вышел, потому что его, мокрого, молодого, с тонкой фигурой и феминными чертами лица, бесстыдно прижали к панорамному затемненному окну, нависли над лицом, вдыхая пары хлорки от кожи, и задали лишь один вопрос: — Хочешь посидеть на подоконнике в моей квартире? Рука мистера Старка в тот момент многозначительно сжала чужую ягодицу. У всхлипнувшего Питера не было и шанса. Что такого мужчину заинтересовало в слащавом мальчишке кроме внешности и округлой задницы непонятно, мистер Старк мог спокойно заказать в свою квартиру целый штат съемных «слащавых мальчишек» получше Питера, но он ухватился за него и никак не отставал. Шел второй месяц, как деловой партнер отца Питера без зазрения совести улыбается ему на собраниях и благодарит за приглашения на ужинах, а в свободные от работы дни вытрахивает из Питера душу — иначе его необузданную страсть не опишешь. Тони любит трахаться, это Питер ощутил на себе в их третий раз, подарив мужчине и девственность, и даже первый поцелуй. Тони терпелив в постели и позволяет себе лишь то, что не причинит вреда партнеру, Тони имеет свои скелеты в шкафу вроде симпатии к завязыванию глаз, связыванию рук и легкой асфиксии. Тони замечательный любовник. И определенно худший вариант на роль возлюбленного. Питер вздрагивает, когда ручка двери с характерным щелчком опускается вниз и в комнате показывается виновник его мыслей. Питер по привычке улыбается, собираясь сползти с высокого подоконника на кафель, но Тони качает головой и подходит ближе. Он всегда выглядит идеально, даже когда уставший или только проснувшийся. На нем нет ничего, он полностью обнажен, и Питер мимолетно пробегается по изученному им самим телу взглядом: крепкое зрелое тело, мясистые бедра, косые мышцы пресса, широкий член с увитыми венками и прикрытой бордовой головкой, короткие черные волоски на мошонке, широкие плечи и руки со вздутыми мышцами — их Питер может обхватить только пальцами двух рук, — слегка отросшие к ушам черные волосы, вечно норовящие попасть мужчине в глаза, из-за чего он их с цоканьем взъерошивает, но никак не собирается обратиться к парикмахеру. Причина ли в том, что у него нет времени, или в том, что Питеру нравится пропускать его пряди между пальцев, он не знает, но склоняется к первому варианту, потому что поверить, что его мнение, как и он сам, могут быть важны такому мужчине, нереально. Это же… Тони Старк. Завидный жених со значимой должностью, связями и состоянием. Все как по канону жанра: крутой мужик и малолетка. Разница лишь в том, что Питер не пускает на него слюни — если речь не про минет, конечно, — словно влюбленная младшеклассница в друга своего отца. Он даже не знает, что чувствует к нему и как к нему относится Тони. И что, что они спят вместе? Это никакой не показатель, Старку наверняка просто нравится юное тело. Совершеннолетнее и на том спасибо. — Почему не разбудил? Его голос после послеоргазменного сна звучит низко и хрипло, не так, как обычно. Он опускает свои ладони на худые бедра Питера и ведет ими к кромке трусов, поддевая их и проскальзывая к ягодицам, но не пытаясь предпринять попытки возбудить — у него своеобразное понятие ласки. Питер по привычке опускает руки ему на плечи, поежившись и мило сощурившись. Руки у его любовника всегда холодные, кожа покрывается мурашками. В комнате по-прежнему с низким шумом работает стиралка, за окном все тот же бледно-фиолетовый закат, на часах еще даже нет семи вечера, а пара уже любуется мгновениями уходящего солнца, нежно поглаживая друг друга, массируя мышцы и слабо улыбаясь. Через пару часов им вновь придется расстаться, Питер вернется домой и сядет за уроки, изнывая по чужим прикосновениям, а Тони до четырех утра проспит и поедет работать. Но сейчас Питер сидит на том самом подоконнике, по-прежнему расслабленный и радостный, между его ног стоит Старк, поглаживая парнишку уже по талии, и они синхронно переводят взгляд с окна в глаза друг друга. Каждый думает о своем, и каждый уверен, что мысли другого не заняты им же. Тони для Питера непостижимая мечта — и он почему-то не берет в учет, что сейчас прижимается губами к его обнаженной могучей груди. Для Тони этот мальчишка изначально был мимолетной прихотью, вызванной его невинностью и зрелыми рассуждениями для восемнадцати лет. Это не должно было продлиться дольше одного секса, но Тони погряз. Погряз в этих очаровательных кудряшках, в едва заметной россыпи веснушек на щеках, в молочной коже с родинками, лично им не раз пересчитанными, в его незамысловатых рассказах об уроках, которыми он делится перед сексом, чтобы закрыть неловкие паузы тишины. Питеру сейчас бы возиться со своими одноклассниками, готовиться к экзаменам и искать подружку или дружка на выпускной бал, это его последний учебный год. Ему бы впервые пробовать выпивать и курить с ровесниками, скупая в местном маркете дешевое пиво и прячась от посторонних глаз в незнакомых подъездах с исписанными себе подобными стенами лозунгами «Долой правила!», памятными фразами вроде «Джинджер шлюха», «Уилл плюс Рози навсегда» и цитатами из песен с глубоким подростковым смыслом. Вместо этого школьник проводит всё свободное и не свободное время с мужчиной сорока трех лет — двадцать пять лет разницы, кто-нибудь из его одноклассников хоть раз задумывался о таком будущем? Вместо дешевой мешанины пьет элитный алкоголь с кубиками льда, которыми впоследствии его мужчина водит по его торсу, медленно спускаясь к паху. Вместо одной сигареты, выкуренной по одной затяжке по кругу компанией парней, Питер пробует кальяны или травку, после которой он остается в сознании, но расслабляется до того состояния, когда язык едва поворачивается, и смеется, водя ногтями по чужой бороде. Вместо страдальной музыки и пьяных завываний с многозначительными переглядками он слушает джаз на виниловых пластинках через электропроигрыватель, кутаясь в плед и объятия Старка, у которого в такие моменты сидит на коленях или меж ног, прижимаясь спиной к его груди. Тони бы познакомить консервативных родителей, которые ни за что в жизни не воспримут его сексуальные предпочтения, с выдуманной невестой, а не трахать по вечерам школьника. Задуматься бы о будущем, о продолжении своего рода и фамилии, проводить вечера на встречах бизнесменов, обсуждая деньги, экономику и политику, а не думать о том, как там Питер, сидя на работе среди кип бумаг. Переехать, в конце концов, из пыльного округа Нью-Йорка — Куинса, в сам Нью-Йорк или элитный пригородный район для таких, как он, чтобы жить по-соседству с себе равными, а не чтобы быстрее доезжать до школы Питера. Родители часто поучали и заставляли Тони выбирать не то, что он хочет, а то, что они считали для него достойными вариантами. К счастью, Тони уже не юноша, он научился ставить перед фактом, сохраняя уважение к близким, но поступая по-своему. И он поступает по-своему, когда Питер шепчет на ухо: «Ты выглядел таким уставшим, что я решил тебя не будить». Тони притягивает его ближе, закидывая его стройные ноги себе на поясницу, Питер скрещивает щиколотки и жмется бедрами к паху мужчины, не разрывая зрительного контакта. Тони поступает по-своему, когда подхватывает его на руки и пересаживает на стиральную машинку, вибрирующую под чужими ягодицами. Питер смеется, закинув голову, Старк ему улыбается, прижимаясь к шее губами, и стягивает с него белье, опуская ягодицами на холодную поверхность металла. Питер вздрагивает и крепче жмется к мужчине, питаясь и насыщаясь его теплом. Старк выдыхает на ушко: «Мне нравится уставать с тобой», потираясь членом о его бедро. Солнце с каждой минутой все быстрее скрывается за домами, погружая и комнату, и район в темно-оранжевую обстановку, коврик под ногами Старка сбивается в бесформенную тряпку, пока он вбивается в любимое тело, вылавливая губами высокие стоны, перекрикивающие стиральную машинку, вода выливается за борты ванны, постепенно заливая кафель. И только одно остается стабильным: стирка заканчивается, загорается индикатор рядом со словом «End», Старк предлагает принять душ в кабинке, затем оставляет деньги на такси и возвращается в свою спальню. Питер вновь без прощальных объятий, поцелуя или «Безопасной дороги» спускается с двадцатого этажа на лифте, забирается в машину бизнес-класса и уезжает домой, не обернувшись в сторону чужой многоэтажки. Потому что они со Старком даже не любовники. Они так, косвенно знакомые, по обстоятельствам внутренних желаний оказывающиеся в одной и той же квартире.

💘

Третий день Питер его динамит. Тони поджидает его у школы, пытается дозвониться, но Пит шлет лаконичное: У меня дополнительные уроки, освобожусь поздно. Готовлюсь с одноклассником к проекту, не могу говорить. Обещал отцу ужин, сегодня не могу. Тони психует. Он упрямо дожидается на парковке и становится свидетелем, как спустя полчаса после сообщения Питер покидает школу и в гордом одиночестве направляется на остановку, садится в автобус и едет до дома, не выходя из комнаты до поздней ночи. Причину его поведения Тони разгадать не может, а выяснить ему никто не дает — его все еще динамят или игнорируют. Его это нервирует, и дело не в том, что его лишают лакомого кусочка, а в том, что к компании Питера по вечерам он привык. Тони не романтик, он рос без друзей и близких, он сдержан, терпелив и ко всему хладнокровен, но при этом он умеет привязываться, умеет грустить или испытывать боль, потому что каким бы непробиваемым айсбергом он не был, Тони остается человеком, нуждающимся в другом человеке. Он понятия не имеет, что сделал не так, поэтому решает, что пойдет на таран. Когда Питер в который раз отмазывается глупым сообщением и выходит из школы, Тони отталкивается от капота своей машины и идет прямо к нему. У старших классов закончился последний урок, парковка и пришкольная площадь заполнены учениками в легких кожанках или джинсовках — начало октября, — удивленно оборачивающимися вслед их спонсору, который сейчас здесь быть явно не должен. А еще не должен подходить к Питеру, хватая его за руку и обращая на себя внимание. Паркер вырывает из ушей наушники, шокировано уставившись на Тони. Удивление перерастает в злость, он возмущенно фыркает и, не произнося ни слова, тащит его к машине, требуя ускориться, потому что чем дольше они тут светятся вдвоем, тем больше слухов завтра поползет. В машине тепло и пахнет цитрусом, Питер хлопает дверью, не боясь, что на него за это могут наругаться. Тони молча выезжает с парковки и едет к трассе, чтобы впоследствии с нее съехать и заглушить машину. Тишина давит. Питер злится на опрометчивый и детский поступок мужчины, Тони злится, потому что теперь он понимает — он соскучился и истосковался по своему школьнику. — Послушай, Тони, — начинает говорить Питер, набравшись духа. Но Тони его мгновенно перебивает: — Ты хочешь денег? — Питер едва не давится воздухом. Так вот, как к нему относятся на самом деле? — Что? — Он старается не показывать своей обиды, раздувающейся до пощипывания в глазах. Питер на секунду отворачивается, проморгавшись, и оборачивается с надломленной улыбкой. — Хочешь платить мне за секс? — Что? Нет, боже, — Тони вздыхает, сжав переносицу пальцами и руль другой рукой. Он оборачивается к парнишке, видя, как тот морально разваливается на части от одного лишь вопроса, а ведь Тони просто не так выразился. Он ведь не романтик. Он понятия не имеет, что вообще говорят в таких ситуациях. — Чего ты хочешь, чтобы… Чтобы ты… Черт. Почему ты меня игнорировал? — Потому что надеялся, что ты правильно поймешь посыл моих сообщений, — хмыкает ему в ответ. Тони непонимающе морщит брови. Как что-то можно понять через переписку? Как в принципе можно понять друг друга с такой разницей в возрасте? И ведь это не ошибка Паркера. — Нам нужно перестать видеться. — Твой отец все узнал? Он тебя запугивает? — Волнуется. Пальцами крепче руль сжимает. Питер от такого волнения задыхается, потому что Тони наверняка волнуется за свой авторитет, а не за их нестандартные отношения. — Да. Он против наших встреч. — Ты же врешь. Я вижу. — Я… — Питер осекается. Конечно врет. Не нужно в психологии разбираться, чтобы понять, что резко произнесенные и словно заученные слова уставившегося в одну точку Питера это ложь. — Найди себе другого парня для секса. Я больше не хочу. — Тогда что мне сделать? — Питер оборачивается к нему, нахмурившись. — Как мне показать, что ты нужен мне не только ради секса? Вопрос остается без ответа. Питер тяжело дышит, неверяще уставившись на мужчину. Тони нервно сглатывает, со сморщенными бровями он выглядит старше и серьезнее, и это Питера отрезвляет. А за окном снова закат. Все такой же темно-оранжевый, как в их последнюю встречу. Снаружи холодно, руки замерзают, нос и уши слегка щиплет, пусть до зимы далеко, в парках под ногами кучки листвы хрустят, пары держатся за руки, размышляя о глубоком, а Тони и Питер впервые смотрят друг на друга под другим углом. Атмосфера в машине меняется. Тишина не давит. Питер больше не злится на опрометчивый и детский поступок мужчины, Тони больше не злится, потому что теперь он понимает — он не только соскучился и истосковался по своему школьнику, без него он практически задыхался в своем одиночестве. — Мне восемнадцать, Тони, — шепчет он, восстановив дыхание, но растеряв все силы повышать голос. Старк подается вперед, касаясь щек Питера ладонями. — Мне сорок три, Питер, — шепчет ему в ответ и улыбается. Питер смеется на грани всхлипа и прижимается к его губам своими. Вечером того же дня Тони зовет его к себе, предложив сказать отцу, что Питер идет с ночевкой к другу. Питер заведомо знает, что идея безумная, потому что он домосед и не имеет друзей, но соглашается попробовать. Они прогуливаются по осеннему парку. Старк рассуждает о том, чем они будут заниматься всю ночь. Его план начинается со слов: — Я посажу тебя на подоконник. — Зачем? — смеется Питер, сжимая в одной руке стаканчик с какао, а в другой — ладонь Тони. Потому что теперь они прогуливаются, как пара. Старк загадочно улыбается, чмокнув Питера в макушку и сунув их замок из пальцев в свой карман. Чтобы его парень не мерз. Он дополняет: — Чтоб красивым был вид из окна. Солнце скрывается за верхушками деревьев. Питер поворачивается к мужчине, привстав на носочки, прячется в его распахнутом пальто, обвив свободной рукой чужую спину, и жмется в целомудренном поцелуе к его носу, счастливо посмеиваясь. Тони замечательный любовник. И с недавних пор определенно лучший вариант на роль возлюбленного.

Я посажу тебя на подоконник,

Чтоб красивым был вид из окна.

Я твой лучший любовник,

Ты в меня влюблена.