ginseng caramel

— Жалоба на перебои с электричеством уже была отправлена в местное управление, — оповещает всех продюсер Пак Чимин, сидя во главе длинного стола. — Администрация киностудии пообещала, что сегодня это безумие закончится. А пока я попрошу вас соблюдать спокойствие и попытаться продолжать работу, несмотря на неприятности, — уже неделю то и дело на киностудии отключается свет. Это губительно не только для аппаратуры на площадке, но и для нервных клеток Мин Тэджи. Несколько не сохранённых документов, которые навсегда исчезли после отключения компьютеров, и Джи выработала привычку нажимать кнопку сохранения каждые пять минут. — И ещё раз напоминаю, что некоторые электронные замки на дверях могли выйти из строя. Всегда держите при себе телефон, чтобы сообщить о блокировке дверей. Звонить можно мне или моему секретарю. Вам помогут, главное — не паникуйте, — на этих словах Чимин смотрит на Джи, а она закатывает глаза, снова возвращая внимание к планшету перед собой. Неужели он думает, что она испугается какой-то там блокировки замков? После того как они с Юнги в детстве играли в прятки, и Тэджи застряла в шкафу-сушилке на два часа, — ей уже ничего не страшно. — А не логичнее ли остановить съёмки, пока поломка не будет устранена? — спрашивает кто-то из присутствующих на совещании. Кажется, этот парень отвечает за сведение звука. — Если мы сейчас остановим съёмки, то это повлечет за собой различные издержки. В том числе и финансовые, — по взгляду Чимина становится понятно, что ждать внеплановых выходных никому не стоит. — Это не та ситуация, в которой мы можем пожертвовать сроками. — С другого конца стола доносится печальный вздох, а Джи едва заметно улыбается своим мыслям, рисуя на планшете простецкие ромашки. — Прошу прощения, у меня ещё одна встреча сегодня, — Чимин закрывает ноутбук, и экран проектора становится ярко-синим. — Так что, если у кого-то остались вопросы или претензии, прошу обращаться к моему секретарю, — он учтиво кланяется и направляется к выходу из переговорной, как резко оборачивается: — Сценарист Мин, — проигнорировав собственное имя, Джи продолжает выводить последний лепесток, пока Хосок не пинает её ногой под столом. — Прошу пройти со мной. Остальные могут быть свободны. Почему так официально? Это на него не похоже. Все смотрят, а Джи ищет во взгляде Хосока какое-то объяснение, ведь Чимина уже нет в кабинете. Но Хоби лишь непонимающе пожимает плечами, так что Джи небрежно хватает со стола свои вещи, спеша за начальником в холл. — Что-то случилось? — догоняет его Джи. — Мне нужно уехать. Поэтому хотел попросить тебя отнести менеджеру Чону кое-какие бумаги, — кажется, он направляется в свой кабинет, а Джи послушно следует рядом. — А почему секретаря не попросишь? — удивляется она, ведь бегать с бумажками вовсе не входит в её обязанности — только если эти бумажки не новый сценарий. — Подружка, ты действительно не понимаешь или прикидываешься? — он смотрит на неё так разочарованно, что даже стыдно становится. — Чонгук, скорее всего, будет в гримерной, — поясняет он. — Понимаешь, к чему я клоню? — Чимин говорит, а она кивает в такт каждому слову, будто и правда всё понимает. Но, если честно, доходит с трудом. — Да господи, — не выдерживает Чимин, и она резко перестаёт кивать. — Просто отнеси уже эти бумаги Чонгуку и полюбуйся на своего красавчика. Больше от тебя ничего не требуется. — Ты про Сокджина? — нерешительно уточняет Тэджи, понижая голос и оглядываясь по сторонам. — Нет, блин. Хочу, чтобы ты полюбовалась на Чон Чонгука. — Зачем так громко? — шипит Джи, втягивая шею и прижимая указательный палец к своим губам. — Вдруг кто-то услышит? — Ну да, — усмехается он. — Вдруг кто-то подумает, что между вами с Чонгуком что-то есть. — Не смешно, — щурится Джи, понимая, что и так уже успела нажить одного врага, благодаря тесному общению со звёздным менеджером. Вместо ответа Чимин лишь звонко клацает языком, закатывая глаза, а Джи дует губы, продолжая смотреть на него с презрением. То Хосок шутит про флирт Тэхёна, теперь Чимин с этими усмешками про Чонгука. Если в их команде практически нет девушек, это не значит, что можно спускать все шуточки со скрытым подтекстом на Тэджи. — Передайте госпоже Мин бумаги, которые я подписал утром, — даёт распоряжение Чимин, и девушка в его приёмной согласно кивает, открывая один из ящиков стола. — Через десять минут выезжаю. Подготовьте пакет документов. — Уже всё готово, — секретарь сосредоточенно перебирает стопку, выуживая из неё жёлтую папку-уголок и протягивая Джи, а Чимин скрывается за дверью своего кабинета. — Их нужно передать менеджеру Чону лично в руки, — предупреждает она, передавая папку. — Вы же знаете, где его искать? — Ага, — небрежно бросает Джи, выходя из приёмной и не обращая внимания, как надменно ей вслед смотрит секретарь. Конечно, ей ведь приходится приходить на работу на шпильках и в юбке-карандаш, а Джи разгуливает по студии в рваных джинсах и удобных кедах. Хотя, может, все эти расфуфыренные девушки, которых Джи каждый день встречает то в очереди за кофе, то в коридорах офисного здания, рассчитывают подцепить кинозвезду? Или успешного продюсера? Или звёздного менеджера? — Ты телефон в переговорной забыла, — доносится сзади голос одного из осветителей, и Джи оборачивается на группу мужчин, стоящих в месте для курения во дворе. — Я? — она растеряно проверяет карманы свободной рукой, понимая, что забрала лишь пустую бутылку воды и планшет, на котором осталось четыре процента зарядки. — Режиссёр Чон забрал его, — успокаивает мужчина, и Джи благодарно кивает ему. Вот растяпа. Но ладно, заберёт его потом. Тем более, что в руках Чон Хосока её мобильник точно будет в целости и сохранности. Ещё на подходе к павильону Джи замечает, как двое охранников из команды Ким Намджуна пристально следят за ней. Но пропуск на её шее открывает любые двери — почти. По крайне мере, проход в этот павильон Мин Тэджи обеспечен. Она с важным видом демонстрирует мужчинам пластиковую карточку и, расправив плечи, проходит в павильон, который сейчас совсем пустует. Работа ещё не началась, так что все софиты выключены, декорации дремлют, а шаги любимых кедов звонко отскакивают от напольного покрытия. Электронный замок издаёт характерный звук, и Джи заходит в знакомый коридор, где находится гримёрная Ким Сокджина. Больше нет мандража, как в предыдущий раз. И Тэджи уверенно стучит в дверь со звездой, дожидаясь приглушённого «войдите». Но в ответ лишь тишина, что приходится постучать снова. Они там спят? Артисты ведь часто борются с недосыпом. Может, Джи не стоит так тарабанить? Она осторожно прислоняется ухом к двери, пытаясь прислушаться, и едва не проглатывает язык, когда по коридору разносится эхо мужского голоса: — Кого-то потеряли? — Ким Намджун закрывает за собой дверь, ведущую в коридор с техническими комнатами. Как же, наверное, Джи сейчас странно выглядит. Она даже не даёт себе отчёта и, нервно выпрямляясь, начинает мямлить объяснения: — У меня документы лично для менеджера Чона, — произносит она, думая, что говорит решительно, а у самой рука трясётся, поднимая вверх жёлтую папку. — Мы сегодня задержались. Там жуткая авария, и мы простояли в огромной пробке всё утро, — объясняет Намджун, направляясь к комнате охраны. — Он сейчас подойдёт, — похоже, его не волнует присутствие Джи. Он даже больше на неё не смотрит. Вытаскивает из внутреннего кармана чёрного пиджака свой ключ-карту, прикладывая его к датчику. Но вместо знакомого писка, слышится лишь сухое шуршание пластика и треск люминесцентных ламп на потолке. — Что за прикол? — не понимает Намджун, а свет и вовсе отключается, оставляя их с Тэджи в кромешной темноте. — Только не говорите, что она опять заблокировалась. Теперь Джи слышит, как Намджун нервно дёргает ручку двери, но всё тщетно. — Продюсер Пак сказал, что администрация пообещала устранить сегодня все неполадки, — информирует Джи, неспеша двигаясь вперёд, выставив перед собой свободную руку. — Ай! — пальцы касаются чужой кожи. — Аккуратнее! — предостерегает Намджун, отводя от себя её руку. Кажется, Тэджи заехала ему по лицу. — Лучше стой на месте. — Простите, — неловко бормочет Джи, замирая. — Хотела проверить входную дверь. — Я проверю, — щелчок, и в глаза ударяет холодный свет карманного фонарика. Стойте на месте, — ещё раз предостерегает он, теперь освещая себе путь к двери, в которую они с Джи вошли несколько минут назад. — Чёрт, заперто, — выругивается, снова поворачиваясь на Джи, что ей приходится прикрыть глаза папкой с документами. — Наберите кого-нибудь. — У меня нет с собой телефона, — виновато произносит Джи, выглядывая из-за папки. — Вы не могли бы не светить мне в лицо? — Конечно. Простите, — теперь луч освещает лишь пол. — Тогда напишите кому-то на почту, — он кивает на планшет в её руке, и Джи снова виновато улыбается: — Без вай-фая он бесполезен. Позвоните сами. — Разрядился полчаса назад, — с досадой пожимает плечами Намджун. — Рация? — В комнате охраны, — он вскидывает брови, указывая взглядом на заблокированную дверь. — Вы глава службы охраны практически самого популярного человека Южной Кореи. У вас есть с собой карманный фонарик, но нет зарядки и рации? — Джи не понимает, как Ким Намджун вообще мог оказаться в такой нелепой ситуации. Да, случай не самый приятный, но ведь могло быть и хуже. На месте Намджуна вполне себе мог оказаться Чон Чонгук или Ким Тэхён. В обоих случаях Джи бы попыталась взять заблокировавшиеся двери тараном. Но сейчас ей не о чем беспокоиться. Находиться с Ким Намджуном хоть и не по себе, но всё же намного спокойнее, чем с кем-то из этих двоих. — Эй! Меня кто-нибудь слышит? — Намджун уже стучит по двери, пытаясь докричаться до кого-то в павильоне. — Разве на площадке кто-то был? — Без понятия, — тяжело вздыхает Намджун, опускаясь на пол и прислоняясь спиной к двери. — Я слишком торопился поставить на зарядку телефон. Какая-то абсурдная ситуация. Все ведь в курсе, что уже неделю сбоит электричество. Но Тэджи угораздило оказаться запертой без связи с внешним миром, да ещё и с кем? С телохранителем её кумира. С человеком, который знает о Ким Сокджине больше, чем любой фанат. Человеком, которого опасаются все партизанки-фанатки на съёмочной площадке. — Вы что, так и собираетесь тут сидеть? — не понимает она. — Похоже, пока внешнюю дверь не разблокируют, нам ни до кого не докричаться. Так зачем тратить силы? — А Вы не можете её вскрыть изнутри? — она поражена такому спокойствию. — Чем Вы предлагаете мне её взламывать? Фонариком или, может, стилусом от планшета? — ответа он не ждёт. Просто прикрывает глаза, будто собирается задремать: — Присоединяйтесь, — хлопает рядом с собой по полу, приглашая Джи сесть. — Похоже, что мы здесь надолго. — А другого выхода отсюда нет? — по правде говоря, Тэджи хочется в туалет. И очевидно, что он тоже отсутствует. — Заблокирован. Супер. Кажется, выхода отсюда и правда нет. Вентиляция больше не работает и становится душно. Джи остаётся только гадать, сколько жидкости может выйти через пот, чтобы облегчить работу её мочевого пузыря. — Надеюсь, что нас скоро выпустят, — признаётся она, не выдерживая затянувшегося молчания. — А то я долго не продержусь, — она с обидой смотрит на пустую бутылку в своей руке, ощущая предательство от самой матери-природы. — А меня наоборот жажда мучает, — усмехается Намджун, и на его щеке появляется очаровательная ямочка. Фонарик теперь лежит на полу, а его луч направлен вглубь коридора. В душном полумраке суровый телохранитель Ким Намджун больше не кажется таким устрашающим, как раньше. Он такой же обычный человек, который может попасть в неприятности. И от этого понимания становится так легко на душе. Словно прежде Тэджи делила людей лишь на супергероев и неудачников. Но супергероями не рождаются, как и неудачниками. Люди все одинаковые — только судьбы разные. И всем свойственно взлетать и падать. И Джи восхищается, с какой покорностью Ким Намджун принимает эту неудачу. Где такому научиться? — Не напомнишь своё имя? — Джи. Тэджи. Мин Тэджи, — начинает путаться в собственных именах, сбитая столку неформальным общением на «ты». — Сценарист Мин. — Теперь мы братья по несчастью, сценарист Мин Тэджи, — опять улыбается Намджун, демонстрируя ту самую ямочку. — Ким Намджун, — протягивает ей руку для рукопожатия, на которое Тэджи отвечает с лёгкой опаской. — Ничего, если перейдём на «ты»? — Ничего, — кивает она, чувствуя жар его шершавой ладони. Интересно, сколько преследователей Ким Намджун скрутил этими руками? — Ты прости, у меня хорошая память на лица, но плохая на имена, — пожимает плечами он, снова садясь ровно. — Всё нормально, я понимаю. Нет смысла запоминать имена случайных встречных. — Ну, ты вообще-то сценарист этого проекта. Да и рядом с Чонгуком я тебя несколько раз видел. Кажется, вы с ним в хороших отношениях? — Следишь за мной? — конечно он следит, что ещё за вопросы? Но Джи так не хочется поднимать тему «Чонгук». Есть стойкое ощущение, что все вокруг пытаются свести их вместе. — Ха, — ухмыляется он. — Работа такая. — Я шучу. — А ещё, я знаю, что ты единственная она из персонала, кто ещё не попросил автограф или фото у Сокджина, — приподнимает одну бровь Ким Намджун, отчего Джи чувствует себя как-то неловко. — А я должна была? Забавно, что имя её он не запомнил, зато помнит о каждом, кто просил автограф. — Да нет, — качает головой Намджун. — Просто если ты переживаешь о штрафе, то на автографы это не распространяется. Просто до истечения контракта нельзя о нём никому рассказывать или выкладывать снимки в соцсети. Это он сейчас благословляет Тэджи на автограф-сессию с Сокджином или что? — Дело не в контракте и не в штрафе. Просто я стараюсь соблюдать субординацию и уважать личное пространство других людей. Не думаю, что господину Киму хочется фотографироваться с кем-то после тяжёлого дня. На крайний случай, я могу прифотошопить себя к его фотке, — осекается. Кажется, последнее предложение можно было и не говорить. Намджун внимательно изучает её лицо, а Тэджи боится повернуться на него. Но всё же делает это — пусть не думает, что она опасается чего-то. Кажется, что после этого проекта она уже ничего в этой жизни бояться не будет. — А я ошибся на твой счёт, — он больше не смотрит на неё, глядя лишь в полумрак тускнеющей глубины коридора. — Признаюсь. Я видел видео с камер наблюдения. В первый день. Когда ты столкнулась с Сокджином перед павильоном. И я сразу подумал — а вот и наш клиент, — усмехается он, мельком глядя на Джи. — Но твоей выдержке можно только позавидовать. Моё почтение. — Это типа комплимент? — Ну, типа. Ты молодец, — он слегка толкает Джи плечом, приободряя. — Я всякое видел. И знаю, как тебе, наверное, тяжело сдерживать визги внутренней девочки-фанатки, — он начинает махать руками, парадируя реакцию типичных фанаток, которые не могут сдержаться при виде кумира. Но даже в этой пантомиме нет какого-то призрения или осуждения. Намджун просто констатирует факты, а Джи понимает, что он прав — внутри неё действительно сидит визжащая девочка-фанатка, в рот которой она запихнула свою гордость. — Не правда. Моя первая реакция — всегда ступор, — смеётся она. — Визги уже приходят потом, без свидетелей. — Ты и правда впала в ступор, — смеётся Намджун, и она тоже усмехается. Кажется, этот момент был самым неуклюжим в её жизни, если так вообще можно сказать. Обычно, девушки теряют дар речи, когда им признаются в любви или делают предложение руки и сердца, даря кольцо с огромным бриллиантом. А Мин Тэджи только и достаточно, что взглянуть на любимого айдола, чтобы уже лишиться рассудка. — Надеюсь, что эту видеозапись больше никто не видел, — морщится Джи, притягивая колени к груди и утыкаясь в них носом. Как же стыдно. Она-то думала, что никто не видел этого конфуза. Кроме Тэхёна, но чёрт уже с ним. А если Намджун показал это видео ещё и Чонгуку? Не понятно, Тэджи стоит как-то беспокоиться об этом? Но учитывая, что Чонгук не оставляет попыток покорить её сердце, то даже если он и видел всё, то не придал этому значения. Или же наоборот. Он думает, что раз Тэджи фанатка Сокджина, то она лёгкая добыча? Готова пойти на всё, лишь бы приблизиться к знаменитости? Даже думать об этом отвратительно. Не дай бог, если это окажется правдой. Тэджи и не подозревала до этого момента, как бы ей хотелось, чтобы симпатия Чонгука оказалась искренней, а не подпитывалась лишь корыстными помыслами и извращёнными сексуальными желаниями. Если ему хочется потешить своё эго в штанах, то есть и более простые пути решения этой проблемы. Джи даже знает одно такое решение, наносящее Ким Сокджину макияж каждый день. Чёрт, о чём она вообще думает? — Когда закончатся съёмки, я подарю тебе копию этой записи, — Намджун снова слегка задевает её плечом, вынуждая посмотреть на себя. — Будешь потом внукам хвастаться. — Спасибо. Но не стоит, — выражать эмоции больше нет сил. — Это просто позор. — Да брось, зато будет что вспомнить, — отмахивается Намджун и стягивает с себя пиджак, а затем закатывает рукава рубашки. — Тут и правда становится душновато. На лбу выступает липкая испарина пота, и Джи чувствует, как дышать всё сложнее. Но вряд ли они задохнутся тут от нехватки кислорода. В крайнем случае просто пропотеют до нитки — Джи уже потеет сильнее, чем после тех пяти походов в спортзал, на которые она осмелилась за свою жизнь. Но плюсы есть — в туалет теперь хочется намного меньше. Кажется, они всё же переживут эти неприятные минуты, со счёта которых Тэджи сбилась. Вот только последний источник света не собирается геройствовать вместе с ними, и в одно мгновение коридор снова погружается в кромешную темноту. — Чёрт, — выругивается Намджун, и Джи слышит, как он щёлкает кнопкой на фонарике. — Батарейки разрядились. — Может, попробуем ещё раз позвать на помощь? — предлагает Джи, хотя понимает, что успех их вряд ли ждёт. — По ощущениям, мы здесь уже минут сорок. И я думаю, нам недолго осталось, — рассуждает Намджун и осекается: — Я имею в виду, что скоро должны дать свет. Есть в его голосе что-то такое, чего Джи не может признать. Сдавленное мужское дыхание вызывает неприятную тревогу, и она тщетно пытается разглядеть в темноте мужской силуэт. — Намджун? — зовёт шёпотом, будто обращается к призраку. — Да? — Всё нормально? — Да, а у тебя? — после небольшой паузы отвечает Ким Намджун, слишком громко сглатывая. И ситуация становится ещё карикатурное. Телохранитель и фанатка заперты вместе без света, воды, туалета и телефона. Она стыдится своей любви, а он — своей фобии. И теперь становится понятно, почему Ким Намджун оказался таким болтливым, когда обычно с Тэджи они никогда не разговаривают. — Намджун? — снова осторожно зовёт она, протягивая к нему руку, пытаясь дотронуться, и чувствует, как он вздрагивает, будто ошпаренный. — Ну что? — теперь его голос и вовсе не узнать. Раздражённый и испуганный. Бедный Ким Намджун. Кажется, эта работа загнала в ловушку собственных страхов не только Тэджи. И пусть её переживания по большей степени высосаны из пальца и подпитываются собственной неуверенностью, но если даже Джи порой видит свет во тьме, то бесстрашному начальнику службы охраны точно не о чем переживать. Ведь он не один — Джи будет рядом. Она всё же дотрагивается до его плеча, чувствуя под пальцами приятную ткань его рубашки. Плечи вздрагивают, но Намджун больше не отстраняется, и Тэджи сильнее сжимает его плечо, позволяя почувствовать реальность. — Ты боишься темноты? — скорее не вопрос, а констатация факта. — Всё нормально. Свет скоро включат.