ваниль

      — Это от тебя так вкусно пахнет?       Хосок оторвался от незатейливой болтовни с Чимином и задрал голову, чтобы растерянно уставиться на проходящего мимо Чонгука. Тот смотрел на него не менее озадачено, поводя носом вокруг Хосоковских волос.       — Что? — переспросил Хосок, хотя и с первого раза всё отчётливо расслышал. Вот только Чонгук не понял этого и поспешил пояснить:       — Я когда рядом с тобой оказываюсь, чувствую что-то сладкое… может, мороженое? Ты ел что-то? Почему запах такой сильный? — Брови его сошлись на переносице от напряжённой мысли. Раздражение легко читалось на его лице, и Хосок не удержался от пары смешков.       — Может, ты о моём кондиционере? Он ванильный, — предположил Хосок и протянул Чонгуку одну из прядей, чтобы тот принюхался внимательнее. — Ты серьёзно только сейчас заметил? Я пользуюсь им ещё со школы.       — Оу, — выдохнул донельзя смущённый Чонгук, отступая, пока по его шее расползался стыдливый румянец. Хосок выглядел приятно позабавленным, зато Чимин явно с трудом сдерживался, чтобы не взорваться в диком хохоте: даже его щёки надулись, а лицо покраснело от напряжения. Чонгуку с досадой подумалось, что тот ещё долго будет припоминать этот нелепый разговор.       — Ну так я не хожу и не нюхаю всех подряд, — проворчал Чонгук и скривился, осознав, насколько ужасно это звучит, уже после того, как слова сорвались с его губ.       Предел Чимина был достигнут. Он уродливо (по мнению Чонгука, конечно же) заржал, едва не падая с дивана Хосоку в ноги. Тот, восседающий в кресле напротив, тоже не удержался от тихого хихиканья. Хосок бы, может, и смеялся громче, но Чонгука было немного жаль. Тот и без того выглядел так, будто сейчас начнёт крушить комнату и не успокоится, пока кровь его лучшего друга не будет пролита.       — Потише давайте! — завопила Бора с другого конца комнаты, где была занята выпрашиванием у Минджи любовных советов. Они около часа никого к себе не подпускали и о чём-то увлечённо перешёптывались. Чонгук, заметивший за это время несколько косых взглядов в сторону Хосока, не сомневался, что тема их обсуждений может быть лишь одна.       Раздражённо цыкнув, Чонгук поспешил вернуться к Сокджину под бок со снеками, что стащил на кухне пару минут назад. Он ощущал себя зажатым между врагами и по-детски жаждал показать в обе стороны высунутый язык. Но благоразумно решил воздержаться.       — А от меня вкусно не пахнет? — нахально поинтересовался Сокджин, возвращая на поверхность разговор, который Чонгук хотел бы навсегда стереть из своей памяти. Воззрившись на Сокджина с крайним недовольством, Чонгук неожиданно для себя осознал, что тот не издевается, а спрашивает вполне серьёзно. Натянутая струна в груди немного ослабла, позволяя улыбке осторожно тронуть его губы. Он принюхался и с удивлением отметил, что запах немного похож на Хосоковский: такой же сладкий.       — У тебя такой же кондиционер?.. — с сомнением протянул Чонгук, вновь ощущая себя до крайности глупо. Сокджин широко усмехнулся и задрал тонкий свитер, показывая под ним перепачканную футболку.       — Я пролил на себя сливочный ликёр перед вашим приходом, а переодеваться было лень.       Чонгук едва не задохнулся, пока пытался просмеяться. Сокджин самодовольно гоготал рядом, напоминая порой визги влажной тряпки по стеклу. Чонгук испытал мощный прилив благодарности: только Сокджин на его памяти не боялся выставить себя в нелепом свете, лишь бы заставить других чувствовать себя лучше.       — Спасибо, — шепнул он, даже если это было ненамеренно. Но по хитрому прищуру Сокджиновских глаз и по отсутствию вопросов, Чонгук догадался, что тот действительно попытался оказать посильную помощь. Чонгук потёр шею и попытался позволить веселью захватить всё его естество, но напряжение не пропало бесследно, напоминая о себе импульсами тревоги.       К Хосоку Чонгук не возвращался весь вечер. Но не оттого, что испытывал обиду, нет. Но рядом с Хосоком уголки губ сами собой ползли вниз.       «Чертовщина какая-то», — подумалось Чонгуку, ведь не было никакого смысла сторониться его так усердно. Да и на смех он был поднят Чимином, а вот рядом с ним Чонгук никаких сложностей не испытывал. Разве что хотелось дать ему смачный подзатыльник за неуместное подтрунивание.       Конечно, долго длиться это не могло. Да Чонгук и сам бы себя не простил, если бы позволил небольшой нелепице сильно на себя повлиять. Но первый шаг навстречу в этот раз сделал Хосок, предложив вместе пойти домой. В его словах не было никакой тяжести или намёка на серьёзный разговор, так что Чонгук вздохнул с облегчением. Ещё легче на сердце стало, когда он понял, что никто из присутствующих не составит им компанию в их пешей прогулке.       Хосок перед выходом слишком уж заболтался с Минджи, так что Чонгуку пришлось буквально за рукав толстовки вытаскивать его из квартиры. Выкрикнув пару дурашливых фраз на прощание, Чонгук сбежал по лестнице, волоча Хосока за собой. Тот без возмущения позволил себя вести. Давно стемнело: время уже перевалило за полночь, но было по-прежнему тепло, так что свою кофту Чонгук оставил повязанной на бёдрах.       — На улице хорошо, — заметил Хосок, глубоко вдыхая ароматы поздней весны. Хотя Чонгук поспешил бы заверить, что в Сеуле в любое время года стоит разве что шлейф выхлопных газов и пыли. Да и замечание Хосока не казалось непринуждённым: скорее вынужденным из-за незнания, о чём ещё можно заговорить. Чонгук опасливо покосился на друга и выпустил из цепкой хватки его рукав.       — Тебя проводить? — предложил он вместо поддержания темы и шмыгнул носом, сам смущённый неожиданным вопросом.       Хосок поражённо рассмеялся и неверяще глянул на Чонгука. Покачав головой, он поинтересовался:       — С чего вдруг?       Чонгуку оставалось разве что пожать плечами, ссутулившись от неуверенности. Он и сам не знал, но расставаться с Хосоком пока что не хотелось. Взвесив все за и против, Чонгук решил честно признаться:       — Не хочу пока домой. Я бы лучше прогулялся.       Лицо Хосока смягчилось, и он протянул ладонь, чтобы взъерошить волосы на Чонгуковской макушке. Тот потянулся навстречу ласковому прикосновению, будто жаждущий внимания щенок.       — Ты весь вечер какой-то потерянный, — заметил Хосок и торопливо убрал руку, пряча её в кармане толстовки. Чонгуку хотелось жалобно проскулить, чтобы тот вернул ладонь обратно. — Мне показалось, что ты слишком остро отреагировал на наш с Чимином смех. Поэтому я подумал…       — Что? — нахмурился Чонгук, не слишком довольный тем, куда клонит Хосок.       Тот мотнул головой, дав понять, что ему нужна ещё минутка, чтобы правильно сформулировать мысли. Чонгук ощутил лёгкую досаду от того, что Хосок не может высказать всё, как есть.       — Что что-то случилось, — наконец выдохнул Хосок. — Тебе Сокджин ничего не говорил?       — А должен был? — в груди поднялось непонятное беспокойство. Будто на поверхность всплывает какой-то секрет, не предназначенный для его ушей. Какая-то гаденькая сплетня о самом Чонгуке, обсасывающая его косточки, вот только никаких тайн у Чонгука не было, чтобы так полагать. А ощущение всё равно терзало грудную клетку.       — Мне он проболтался, почему бы и не тебе, — тяжело выдохнул Хосок, понуро опуская голову. В ночных тенях не было видно, какие эмоции гуляют по его лицу и отображаются в зрачках. Чонгука терзало любопытство, но он вынудил себя подождать, пока Хосок будет готов. И тот заговорил около минуты спустя:       — Джиу приезжает на следующей неделе. И хочет с тобой увидеться.       — Со мной? — удивился Чонгук, гадая, не пытается ли Хосок свести его со своей сестрой. Надеясь, что Хосок не пытается свести его со своей сестрой. — Разве она не к тебе приезжает?       — Ага, — согласился Хосок и умолк. Чонгук недоумевал всё сильнее, пока ожидал более-менее внятного пояснения.       Его поношенные кеды чертили полосы по новёхонькому асфальту, если он забывался слишком сильно и спотыкался. Обычно Хосок посмеивался над удивительной неуклюжестью его ног, что проявляла себя только в моменты особой задумчивости. Но сейчас Хосок был погружен в себя не меньше. Так что совсем не замечал утерянной грации Чонгуковских конечностей.       Чонгук подождал, сколько смог, после чего выбежал перед Хосоком и принялся его донимать:       — Так зачем нам с ней встречаться? Ты же не собираешься нас сводить?       Хосок резко вынырнул из мыслей и в ужасе уставился на Чонгука.       — Чего ты мелешь. Я никогда не допущу, чтобы кто-нибудь из вас встречался с Джиу. Только через мой труп.       Такой категоричности Чонгук не ожидал. Окончательно запутавшись в ногах, он наступил пяткой на широкую штанину своих джинсов и едва не полетел кубарем, благо Хосок удержал его за ворот футболки.       — Почему нет?! — возмутился Чонгук, когда равновесие было успешно восстановлено. До Джиу ему, может, и не было никакого дела, но Хосоку-то он чем успел насолить?       Тот обеспокоенно оглядел его, убеждаясь, что не пропустил благоговейного трепета Чонгуковской души по отношению к Джиу. Вздохнув с облегчением, он поспешил пояснить:       — Это же будет просто катастрофа. Не хотелось бы в один момент оказаться меж двух враждующих лагерей, — и передёрнул плечами.       — Какой же ты пессимист, — усмехнулся Чонгук и дальше зашагал куда бодрее. — Я-то уже навоображал себе всякого…       — Без обид, но ты мне нравишься именно в роли друга. В роли парня ты знатно напугал нас всех. Своей сестре я такого не пожелаю.       Чонгук отстал от Хосока на несколько шагов и недовольно оскалился. Если бы тот заметил его отсутствие боковым зрением и обернулся, то лицезрел бы перед собой перекосившееся от негодования лицо. Но пока взгляд Хосока устремлялся лишь вперёд, Чонгук успел прийти в себя и вновь поравняться с другом.       — Разве ты как-то не затирал мне, что нужно следить за тем, что выходит из твоего рта? — с напускной безэмоциональностью, трещащей по швам, поинтересовался Чонгук.       — Правда? — искренне удивился Хосок. — Опять тебя задел?       — Да чем ты можешь меня задеть? — проворчал Чонгук себе под нос настолько невнятно, что Хосок бы не смог разобрать ни слова, даже если бы поднёс ухо прямо к его губам. Хосок хоть ничегошеньки и не понял, приободряюще пихнул его в плечо.       — Извини, я не серьёзно, — примиряюще признал он. — Обещаю больше так не шутить.       — Значит, позволишь встречаться с твоей сестрой? — Голос Чонгука сквозил сарказмом.       — Нет, — отрезал Хосок без капли сомнений. Чонгук не удержался и прыснул от нелепости продолжающегося обсуждения. Опустил голову, чтобы вдоволь рассмотреть ободранные носы своих кед. Щелкнул языком. Задумался о том, что ничего не понял.       — Так почему она хочет со мной увидеться?       Ответ вновь дался Хосоку с трудом: слова будто сквозь толщу воды пробирались к поверхности. Он хоть и завёл разговор о Джиу сам, вспоминал её с явной неохотой.       — Просто хочет получше узнать, с кем я теперь общаюсь.       Чонгук наклонил голову вбок и увёл взгляд к небу, прикидывая, кого может ждать аналогичная участь.       — И кто ещё с нами будет? — он быстро заморгал, ослеплённый светом фонарей. — Сокджин? Минджи?       — Да нет, — промямлил Хосок. — Ей только ты нужен.       — А? — переспросил Чонгук, не разобрав ни слова.       — Нет, говорю! — неожиданно воскликнул Хосок, заставив Чонгука отшатнуться.       — Не ори, — пробормотал тот и потёр занывшее ухо. — Нет, так нет. Чего ты разнервничался?       — Говоришь прямо как Сокджин. Не знаю я. Просто ощущение, что Джиу лезет, куда не просят. Не нравится мне это. — Чонгук раскрыл рот, чтобы что-то спросить, но Хосок его прервал, продолжив: — И я узнал обо всём только от Сокджина. Сама она и словом не обмолвилась.       — Может, — предположил Чонгук, отметая вертящиеся на языке вопросы, — тебя злит только то, что она ни о чём не рассказала?       Хосок переглянулся с Чонгуком, а потом замотал головой, будто вытряхивая из неё ненужные мысли.       — Не хочу об этом думать. Возвращаясь к началу: зачем я вообще вспомнил о Джиу. Чтобы ты морально настроился. Но не зацикливайся слишком сильно, уверен, это просто её сиюминутная хотелка. И желание найти себе больше союзников в моей опеке.       — Да я и не переживаю, — заверил его Чонгук. — Но чутка завидую. Моему брату вот на меня немного насрать. Или даже не немного. Мы видимся только по большим праздникам, и то если я приезжаю к родителям.       Чонгук звучал бодро, но по его ссутулившимся плечам, опущенной голове и застывшей маске лица было заметно, что для него эта тема не из приятных. Хосок ощутил холодок, пробежавшийся по спине, и зябко укутался в толстовку ещё сильнее.       — Ты не рассказывал, — выдохнул он, и его слова едва не упорхнули вместе с тёплым ветерком.       — Да и не о чём рассказывать, — вымученно усмехнулся Чонгук. — Я, вроде как, уже давно привык.       Хосоку подумалось, что к такому невозможно привыкнуть. Его родные своей гиперопекой порой проверяли его терпение на прочность, но он знал, что ими движет лишь забота и искреннее беспокойство. А понимание этого всегда могло согреть его сердце в худшие моменты. Смог бы он пережить расставание с Юнджи, если бы не внимание его семьи? Он не был так уверен.       И всё же следовало догадаться, что у Чонгука была своя причина не упоминать о семье.       — Помню, раньше ты много ссорился с братом, да?       Чонгук безрадостно кивнул и немного помолчал, будто прикидывая, стоит ли вытаскивать из шкафа пованивающих скелетов.       — Вообще, у нас разные отцы. И из-за этого как-то с детства не задалось. — Чонгук пожал плечами и скривил губы, будто бы всем своим видом говоря «что ж тут поделать». — Когда повзрослели, драки стали серьёзнее. Он ещё периодически натравливал на меня друзей, так что… было невесело, это точно. Самое странное, что родители…       Ощущая, что от сказанного по жилам расползается холод, Хосок заметил, как Чонгук быстро промаргивается, словно пытаясь подавить слёзы. Даже рыкнул недовольно, явно досадуя на собственную сентиментальность. Хосок наверняка мог бы найти правильные слова, но не оказались бы они слишком громоздкими в момент слабости?       Протянув руку, он положил ладонь Чонгуку на плечо и сжал в попытке невербально поведать о поддержке, которую всегда готов оказать. Он затормозил, не разжимая пальцев, вынуждая Чонгука остановиться следом. Тот бросил на него забитый взгляд и неубедительно попытался заверить, что всё в порядке:       — Да это недолго длилось. — Видя, что Хосок не убеждён, он ударился в подробные объяснения: — Ему быстро надоело, и потом мы просто перестали пересекаться. Я из комнаты почти не вылезал: днём спал, ночью — в компьютере. А потом уехал в Сеул, а он остался у родителей под крылом. Кстати, прям как Джиу.       — Ага. — Уголок Хосоковских губ дёрнулся то ли вверх, то ли вниз. И в душе у него была такая же неразбериха, как и на лице. Поддавшись порыву, он заключил Чонгука в объятия и похлопал его по спине.       Чонгук выдохнул со свистом и обмяк в его руках. Теперь ему было немного стыдно.       Они стояли так несколько минут, молча одаривая друг друга спокойствием. Затем Хосок отошёл на пару шагов и огляделся по сторонам, вдруг подумав, насколько нелепо они сейчас выглядели. Но редкие прохожие не обращали на них внимания, да и сумрак застилал окружающим глаза: благо, остановились они не под одним из фонарей.       — Извини, — вернул его мысли к себе Чонгук. — Не знаю, что на меня нашло.       Хосок мотнул головой.       — Тебе не за что извиняться. — И нахмурился. — О таком нужно говорить. Мне стало легче, когда я…       Затем он дёрнул плечом и отвернулся, будто что-то в темноте резко привлекло его внимание. Но Чонгук без труда понял, о чём он вспомнил.       — Хорошо, я попробую. Просто в более подходящее время. И спасибо. За поддержку.       Хосок закивал, неловко переминаясь с ноги на ногу. Чонгук едва не закатил глаза: и как только раньше он не обращал внимания на бесконтрольный поток неуверенности в человеке перед собой? Тем не менее его сердце наполнилось тёплой нежностью. Он понял, что поделиться с Хосоком рассказами о своём детстве — о самых болезненных ранах — будет освобождающе. Даже приятно. Хоть он и не мог сказать, почему.       — Тогда, может, пойдём уже домой? — со смехом предложил Чонгук, заметив, что Хосок пока не собирается сдвигаться с места.       — Да, пойдём уже, — пробормотал тот недовольно, скрывая за раздражённым тоном смущение.       Но порозовевшие скулы не оставляли сомнений об истинных его чувствах.