Его глаза уже ничего не расскажут

      Глаза Чайлда всегда красивы. Когда он смотрел на вкусную еду, они сияли точно далёкие звёзды в отражении глубин океана. Когда предстояла славная битва, они светились яростным желанием. И даже сейчас, холодные и пустые, точно ледники Снежной, они красивы.              — Так, так, господин Чжун Ли. Какая встреча. Что привело вас сюда?              За спиной Чайлда простиралась во всём своём великолепии Золотая палата – место, символическое во всех смыслах. Здесь всё свершилось. И здесь всё закончится.              — Ну же, господин Чжун Ли. Вы мне кое-что задолжали?              Чайлд раскинул руки в стороны, величественный в золотом сиянии, словно сам сумел приблизиться к Селестии, стал богом.              Чжун Ли шагнул ему навстречу, неотрывно глядя в глаза. Рот Чайлда привычно улыбался, но глаза молчали, отвечая мёртвой тишиной.              — Чайлд...              — Последняя просьба, Чжун Ли? Справедливо, вам не кажется?              Чжун Ли вздохнул. Справедливо.              — Чего же ты хочешь?              — Сражение. Исполните моё желание, это не сложно.              — Это всё?              — О большем просить не смею.              — Если таково твоё желание...              Чжун Ли заворожённо смотрел, как глаза Чайлда меняются, являя на месте пустоты нечто новое, тёмное. Злое.              Полыхнуло синим, и гневный взор стал так близко. Золото сверкнуло в ответ.              Вода столкнулась с кор ляписом, клинки зазвенели о копьё, волна набежала на камень.              Чайлд нападал, Чжун Ли защищался. Он не хотел, не смел навредить. Чайлд отступил, и в Чжун Ли полетел шквал стрел, разбившись о щит.              — Сражайся, чтоб тебя! Ты сказал, что выполнишь моё желание! — в глазах Чайлда блеснула острая сталь гнева. — Ты же бог контрактов. Пусть это будет договор. Дерись, как обещал!              Чжун Ли стиснул зубы.              — Ты не знаешь, о чём просишь.              — О нет, сейчас я точно знаю, чего хочу.              — Будь по-твоему.              Теперь Чжун Ли нападал, а Чайлд защищался. На лице Чайлда цвела улыбка, а глаза сияли так по-особенному ярко. Его лезвия порхали, точно стрекозиные крылья, звенели о щит, разбивались брызгами и вновь соединялись.              Чжун Ли, коль скоро Чайлд так хотел, позволил себе отпустить контроль. Его копьё пело, напоённое силой, камни трещали под ногами.              Чайлд смеялся, прекрасный в своей ярости.              — Давай же, давай! Ты можешь больше, я знаю!              Рывок, резкий взмах копья – брызнула первая кровь.              Чжун Ли замер, глядя на кровавую полосу, пересёкшую грудь Чайлда. Замер и сам Чайлд. Ноздри его расширились, втягивая запах. Точно акула, почуявшая кровь, он ощерился, напрягся всем телом. И стрелой метнулся вперёд.              Казалось, рана только придала ему сил. Казалось, быстрее он быть уже не мог, но был. Уже не лезвия, но копьё мелькало, точно веер танцовщицы, но куда смертоноснее.              Чжун Ли не отставал. Копьё Чайлда билось о щит, копьё Чжун Ли билось о плоть, оставляя на светлом полотне кожи новые росчерки истории битв. Кровь лилась на пол, расцветая на золоте чудовищными в своей красоте цветами.              Отступив, Чайлд поскользнулся, припал на колено, коснулся крови рукой. Пальцы прочертили кровавый след, когда в глазах зажглось что-то чужое, чужеродное. Не эмоция – скверна. Бездна, запятнавшая сущность.              Взметнулся рубиновый прибой, обращая воду красным, но то была кровь, не вино.              С тихо воющим ужасом внутри Чжун Ли смотрел, как новое оружие танцевало в руках Чайлда, пахнущее металлом и грозой, как серое становилось красным, белое становилось красным, всё становилось красным. Красным как кровь, как жизнь, стремительно текущая из Чайлда.              — Остановись, Чайлд.              Глаза Чайлда тоже были красными, точно вода, отражая цвет. Кровь плеснула на щит, делая рудым и его. Кровавое море плескалось под ногами.              — Остановись...              Алый прилив, волны плещут, пробуждая в своих глубинах чудовище. Багряный кит взметнулся ввысь, неся на своих плавниках кровавую смерть.              — Остановись!              Кор ляпис столкнулся с кровью. Кит исчез, эхом оставив последнюю песнь. Поверженный воин пал.              Чжун Ли застыл, тяжело дыша. Щит его, лопнув, тяжело упал осколками в кровь.              По щекам Чайлда текли слёзы. Не кровь – солёная вода.              — Почему, Чжун Ли?..              Упав на колени рядом, Чжун Ли потянулся к Чайлду всем телом и обнял.              — Прости...              Так много крови.              — Прости меня...              Крови так, так много.              Капали мольбы о прощении. Опостылевшее "прости". Которое давно уже никому не нужно. Которое уже никто не услышит. Кто должен был, давно ушёл.              Глаза Чайлда всегда красивы, даже в посмертии. Были.