Из пепла и серебра

Он уходит туда, где зови, не зови - По колено травы и по пояс любви. (Зоя Ященко и Белая Гвардия, «Голубая стрела»)

Олег вычухивался медленно. Неделю он лежал дома, вяло температурил, ел заказанные заботливой Лерой обеды и ныл сам себе про больные пальцы, глаз и все остальное тело. Статьи в сети он не читал, комментарии никакие никому не давал и игнорировал все звонки из пиар-отдела. Но потом жизнь вступила в свои права, и из постели пришлось вылезти, чтобы заняться неотложными делами. Весь следующий месяц слился у него в памяти как безуспешные попытки отбиться от ФСБ, наладить работу «Вместе» и при этом выполнить все требования госорганов, успокоить паникующих инвесторов и не свалиться самому с нервным срывом. Все пытались отправить его то в отпуск, то на больничный, прекрасно при этом понимая, что Олег никуда физически уйти не может. Урон по репутации «Вместе» был нанесен знатный - Чумной доктор слил через нее кучу данных. Конечно, тот факт, что Волкова там чуть заживо не сожгли, немного исправил ситуацию, но теперь все жаждали получить от него подробное интервью на тему, и он бегал от журналистов как от огня. Чего они в том ролике не видели, что им еще какие-то ответы нужны? Олег понимал - придется рано или поздно пойти на какой-то канал и поговорить, но пока рычал на любые попытки ему это предложить. Гром, отчаянно пытающийся разгрести бардак, оставленный после себя Стрелковым — тот отчитался о поимке маньяка и радостно свалил в Москву, — рыл носом землю. Пару раз он сам возникал на Олеговом пороге, а раза три или четыре Олегу пришлось мотаться в отделение. Вначале Игорь позвонил ему сам: – Олег, - они как-то незаметно для себя перешли на «ты», и их обоих это устраивало, – тебе имя Булата Гаджиева что-нибудь говорит? – А должно? - осторожно спросил Олег. В трубке недовольно подышали. – А «Свартжель»? - слово напоминало бьющееся стекло. – Это ты меня сейчас обозвал или послал? - отшутился Олег. В трубке фыркнули. – Не знаешь, значит... Я надеялся. Олег, а если загрузить этим Марго?.. Потом Олегу еще пришлось притопать в отделение, чтобы подтвердить, что да, на записи он, Олег Волков, с Чумным доктором. Олег с памятного момента съемки запись так и не видел, и теперь со странным чувством смотрел на собственное копошение на экране. Это был и он, и не он. Почему-то его мучило смущение, как будто это не попытка его убить была, а какая-то порнуха с ролевыми играми. Было стыдно и неловко. Но он досмотрел и подписал, что положено. После они немного постояли с Громом у отделения, Олег курил, а Гром щурился, чуть ли не нос морщил. – Знаешь, что нам сказал Чумной доктор? «А почему вы решили, что Чумной доктор — один?» Олег затянулся. Надо бы бросать курить. У него еще нервный тик от огня не прошел, так что любое щелканье зажигалки давалось ему с трудом. – А у Прокопенко больше коньяка нету? - мрачно пошутил он, но шутка как-то переросла в полноценную попойку остатками коньяка, после чего Олег возненавидел коньяк еще больше. На опознании Олег безэмоционально тыкнул в человека, который пытался его сжечь. Ни радости, ни злости он при этом не ощутил. Выходило примерно так — Булат Гаджиев, который и пытался спалить усадьбу Врунгелей с Олегом заодно, состоял в некой непонятной организации «Свартжель». Организация была тайная, зловещая, в лучших традициях канала Тв-3. Единственное, что про эту организацию было понятно, что она как-то связана (подчинена?) «Хольт-Интернешнл». Олег был почти уверен, что после его смерти Август ван дер Хольт или его представители попытались бы подмять «Вместе» под себя и использовать в своих целях. Именно «Хольт Интернешнл» и создал бронированный костюм Чумного доктора. Дальше расследование Игоря тормозили какие-то сильно заинтересованные люди в верхах — то ли сами хотели все раскопать, то ли, наоборот, замять. Но Юлю Пчелкину такие вещи никогда не смущали, и скоро Олег (и другие зрители ее канала) получили доступ к документам по сделке насчет костюма. Картина выходила неприглядная. Как Юля наложила лапки на эти вне всякого сомнения секретные документы и что с ней за это сделают тоже оставалось непонятным. Пока Олег был занят репутационными потерями, инвесторами и собственными нервами, Шура благополучно вышел из больницы. Вадим развернул такую бурную деятельность по обеспечению Олеговой безопасности самостоятельно, что Олегу пришлось пару раз поставить его на место - «Нет, Вадим, я не зверушка, и биочип с маячком носить не буду!», и контракт с «Аргусом» они временно приостановили. Тем более что и Шура, и Сергей работать пока не могли, а именно Сергей руководил всей деятельностью фирмы. Сергей валялся в больнице долго — плечо заживало плохо, вторичный шов наложили поздно. Наконец, его тоже выписали и швы сняли. Они общались с ним пару раз, Олег даже приходил к нему, уже в палату, но видел, что Сергею Викторовичу было неловко. Он, как человек опытный, понимал, что в той ситуации сделал все, что мог, но его гордость и самолюбие были сильно ущемлены таким провалом. Олег напоминал ему о его ошибках, и Волков не стал сыпать соль на рану. Все возникающие вопросы он старался решать через Джессику и знакомого только по телефонным переговорам Игрока. С Шурой общение шло гораздо легче — тот был искренне восхищен Олеговой эпопеей с Чумным доктором. Шура был очень деликатен, но каждый раз смотрел с таким восторгом, словно Олег был героем войны или кем-то в этом роде. А еще Шура решил, что раз Сергей за ним не бдит и раз он сам чуть не умер, то можно осуществить мечту и покраситься в ультрамариновый синий. Шуре действительно пошло — Олег был в полном восторге, а еще больше жалел, что не мог видеть реакцию на результат Сергея Викторовича. В общем, жизнь худо-бедно, но возвращалась в привычную колею. Если не считать того, что у Олега были проблемы со сном, с аппетитом, он стал бояться любого огня размером больше фитилька, а на интервью и конференциях Лера заранее всех сразу предупреждала — если кто-то даже мимоходом спросит про Чумного доктора, то Олег просто встанет и выйдет, не попрощавшись. Ну, и парочка тиков и фобий прибавилась: Олег резко возненавидел любые шприцы и иглы, а со спины к нему вообще лучше было не подходить. Волков понимал, что ему пора к психотерапевту или психиатру, но упрямо оттягивал момент: говорить о произошедшем он не хотел даже с врачом. Он бы предпочел больше никогда и ни с кем об этом не говорить. Упорство Олега было его вторым именем, но теперь оно работало против него. Он стал ночевать на работе и перебивать аппетит столь ненавистными прежде шоколадными батончиками. Лера делала трагическое лицо, но сказать слово поперек не решалась. Люди вокруг стали вести себя крайне аккуратно и опасливо — мало ли, на что он там триггернется. Поэтому Волкову было одиноко. А в один из вечеров он уже был готов на стенку лезть. Ему хотелось поговорить хоть с кем-то, кто бы понимал, через что он прошел, но при этом не стал бы ни выпытывать подробностей, ни изливать ненужное сочувствие. Первым таким кандидатом стала Венера на стене. Олег достал из мини-бара вискарь, щедро плеснул на два пальца и отсалютовал Венере. Та старательно отводила от него взгляд. Олег глотнул, вздохнул и приказал Марго: – Марго, мои контакты на телефоне — кому я чаще всего набираю? Вадим и Лера сразу отпадали, они с ним уже достаточно навозились. У Грома хватало забот, а Пчелкиной звонить было опасно. Где-то у него записан и номер Димы Дубина, но грузить Диму Дубина своими проблемами было преступлением против человечности. Были еще какие-то друзья-приятели с вузовских времен, которые бы сильно удивились, если бы Олег им позвонил, и пара девушек, которые к Олегу прекрасно относились, но которым от него нужно было крепкое мужское плечо, а не нытье. Оставались Сергей и Шура. Шура на ночь пил сильнейшее обезболивающее пополам со снотворным — голова его еще мучила, спал он плохо, и звонить ему Олег не решился. Оставался Сергей Викторович Разумовский, который особой симпатии к Олегу не питает, но и на фиг не пошлет. В конце концов, тот контракт с «Аргусом» у них еще условно действовал. Олег залпом допил вискарь и сказал Марго набрать Сергея. Тот мгновенно ответил: – Олег Давидович? Что-то случилось? - Олегу стало стыдно, но отступать было поздно: – Нет, нет, Сергей, простите, что побеспокоил, я, если честно, хотел совета у вас спросить, как у человека в таких делах более опытного... - что он несет вообще? Когда это Олег разучился свои мысли формулировать? – Я вас слушаю, - осторожно сказал Сергей Викторович. – Слушайте, Сергей, вот когда у вас, ну скажем, на задании все шло не так, или операция провалилась, вот вы что делали, чтобы легче стало? - Олег решил, что будет позориться до конца. Все равно любой разговор - это лучше, чем сидеть и пялится на Венеру или на камеры наблюдения. Или играть в шахматы с Марго. Или играть в шахматы с самим собой. Сергей немного помолчал в трубку: – Пили. Или по бабам шли. – Тут есть одна баба, но она не хочет со мной пить, - пожаловался Олег. Трубка озадаченно помолчала, потом Сергей рассмеялся: – Это вы про Венеру, что ли? Вряд ли вы пьете нектар, Олег Давидович! - Олегу понравилось, как он смеется — сразу захотелось еще его рассмешить. Отсмеявшись, Сергей сказал: – Ладно, приезжайте, Олег Давидович, поговорим, адрес мой вы знаете. Олега упрашивать не пришлось.

***

Волков взял такси — выпил он немного, но даже после такого за руль садиться не стал. Сергей встретил его приветливо, даже «Олег Давидович» в его исполнении звучало не как дань вежливости, а то как иногда друг друга называют полушутя-полуофициально давние приятели. Он, видно, принял душ перед Олеговым приходом — волосы немного вились и влажно блестели в свете кухонной лампы. На Сергее была совершенно дурацкая футболка с надписью, что он занят битвой с драконами, и Олег в жизни не мог представить, что такой солидный человек как Сергей Викторович наденет такую совершенно нердовую футболку. Олег был в полном восторге. Особенно если учесть, что прозвище Дракон когда-то бытовало у Вадима. На кухне Сергей махнул рукой на уже знакомый Олегу стул. На столе гостеприимно стояли малость криво порезанные фрукты, какие-то галеты и покрошенный кубиками сыр. Сергей, как и тогда, сел напротив. Отбросил прядь. – Фигово значит, Олег Давидыч? – Фигово, - кивнул Олег. – Это пройдет, - Сергей смотрел и насмешливо, и серьезно. – Хотите, коктейль вам смешаю? – Ты умеешь? - Олег незаметно для себя перешел на «ты». Он умел готовить еду, а вот коктейли как-то мешать не умел, ну, разве что шампанское с соком. Пить умел, а вот готовить не приходилось. – Умею. Основные. Давайте В-52 приготовлю, - хмыкнул Сережа, и Олег понял, что это какая-то непонятная ему внутренняя шутка. В-52 оказался крепким, сладким, кофейно-сливочным шотом — ну, конечно, Сергей любит коктейли в стиле «смерть диабетика», почему-то Олег даже не удивился. Но выглядела стопка красиво. Коктейль приятной сладостью осел на губах. – Еще? - Сергей поднялся, не дожидаясь ответа, и пошел к бару. Олег задумчиво посмотрел ему в спину — шот теплом свернулся где-то в желудке: в голову не ударил, но взбодрил, и мысли у Олега потекли не в ту сторону. Фигура у Сергея Викторовича даже с учетом дурацкой майки просматривалась хорошая, глядеть на все эти очерченные мышцы было приятно. Сережа почувствовал взгляд, обернулся и поднял бровь. Олег не успел сделать вид, что очень занят закусыванием кружочком апельсина. – На что смотрите, Олег Давидыч? – Любуюсь, - брякнул Олег, – на работу профессионала. Сергей положил коктейльную ложечку, медленно повернулся и двинулся к Олегу, опустив ресницы. В нем впервые проступило нечто игривое и опасное — так хищник крадется по саванне на мягких лапах. Сергей Викторович, вне всякого сомнения, был противником серьезным. У Олега что-то сладко свело внутри. Сережа склонился над ним, оперевшись о стул, навис во всем великолепии — Олега забавляло глядеть на него снизу вверх. Эх, эта вечная игра мужчин в доминирование. Мужчины вообще уступать не любят. Некоторые женщины тоже, но женщины обычно предпочитают сдаться на милость победителю. Сергей ничего подобного делать не собирался. Олег смотрел на него и видел, что, хоть Сережа и молод, вокруг глаз у него обозначились первые морщинки, которые от улыбки становились только глубже. Через пару лет они уже не уйдут, не разгладятся. От этой мысли Олега затопило какой-то горьковатой нежностью. – Что же вы примолкли, Олег Давидович? – Засмотрелся, - почти честно ответил Олег. Сережа улыбнулся и вновь опустил ресницы. Темные брови делали его синие глаза только ярче. – На что? Уж я-то не Венера, Олег Давидович. – Ты не Венера, ты Пожар в Борго . Сергей смеялся так сильно, что рухнул к нему на колени, да еще и Олегу пришлось его за талию придержать, что тот на пол не свалился. Но Олег был ни разу не против. Сережу бы пушинкой не назвал никто, но его тяжесть приятно придавливала Олега к стулу. Жар тела прожигал ткань брюк. Сергей, все еще смеясь, поцеловал его и целовал сквозь этот смех. Одной рукой он обхватил Олега за шею, другой - поглаживал щеку: пальцы у Сережи были мозолистые, сильные, но касался он Олега очень мягко. Весь мир вокруг медленно-медленно исчез, оставив только чужие губы и чужие руки. Волосы Сережи лезли Олегу в глаза, и запах, этот неповторимый запах свежевымытых волос окутывал его волнами. От Сережи пахло кофейным ликером, стиральным порошком, свежестью, какой-то чистотой и — едва уловимо — чем-то антисептическим. Олегу хотелось остаться вот так, никуда больше не идти, не бежать, а сидеть тут — маленькую вечность — на кухне, слышать и даже чувствовать кожей рваное Сережино дыхание: как он жарко выдыхает ему в рот, перехватив воздух между поцелуями, как он отстраняется — и не может оторваться, - и мелко, легко целует щеку, и линию подбородка, жадно скользит по шее. Хотелось сидеть вот так, обнимать его, прижимать к себе, жалеть, что нельзя прижать еще сильнее, нельзя прикоснуться сразу везде. Возбуждение ощущалось, но как-то отстраненно - тактильный голод был сильнее, тактильный голод просил, давил Олега, чтобы все оставалось как есть. Олег не был идиотом — недополучил свое в детстве и в юности, вот и сейчас добирает урывками по чужим постелям и чужим объятиям. Наконец, Сергей оторвался от него нормально отдышаться, глаза у него были совсем поплывшие, дикие. Кожа — даже сквозь майку — казалась обжигающей. – Олег, - он все еще хватал ртом воздух, – как насчет секса? Не сказать, что Олег удивился предложению, но все-таки целоваться на кухне, пусть и довольно страстно, это одно, а... Впрочем, Олег соврал, если бы сказал, что не хотел этого. Он кивнул, тоже стараясь выровнять дыхание. Сергей слез с коленей, что было весьма обидно, одернул футболку: – В душ пойдешь? – Полотенце выделишь? - в тон ему ответил Олег. Полотенце ему выделили. С некоторых пор секс Олега стал интересовать больше как способ социализации, чем как что-то другое. Он вышел из того возраста, когда сам факт секса казался занимательным, и дрочить об другого человека ему стало как-то неприятно. Нет, он любил хороший секс, но с некоторых пор постельные утехи перестали быть самоцелью. Гораздо занимательнее было наблюдать, как человек раскрывается в постели, каким себя показывает. Эдакий способ познания другого человека, пусть и несколько примитивно. Попытка побыть уязвимым и посмотреть на уязвимость других людей. Работало это не со всеми и не всегда, но Олег считал, что фраза «не о чем трахаться» - по-настоящему сильный аргумент. Поэтому он и пошел в душ — он не столько хотел Сергея, сколько ему по-человечески было любопытно узнать Сережу и с этой стороны. Полотенце полотенцем, но из ванной Олег вышел все-таки в одежде, хоть рубашка и неприятно прилипала к телу. Но, по крайней мере, перепад температур ощущался не так сильно. Сергей уже разобрал и почти перестелил кровать — с нечитаемым выражением он ловко вставлял в пододеяльник второе одеяло. В практичности ему было не отказать. Олег одернул влажную рубашку. Сережа небрежно швырнул на кровать поближе к подушке пачку презервативов и смазку. Олег деланно вскинул брови. Сергей пожал плечами: – Чтобы потом не искать и не дергаться. Что же, справедливо, вполне себе экономия времени. Олегу стало чуть-чуть грустно — во всем тут виделась привычка, почти что ритуал. Олег был далек от ханжества, и не ему упрекать Сергея Викторовича за насыщенную личную жизнь. И было как-то неправильно жаловаться, что в своей же квартире и в своей же постели Сережа задает тон. Чувство, охватившее Олега, походило на ревность, даже не столько ревность — обиду. Олегу хотелось, чтобы... Чтобы Сергей несколько предвкушал возможность затащить Волкова в эту самую постель, чтобы, может, он немного нервничал, как и сам Олег, а не был так деловито настроен. Олегу хотелось быть для него кем-то особенным и... Нет, с чего бы? Он Сергею ничего не обещал. Наверное, это все-таки поднывали ревность и обида, что для Сережи — это рядовой перепихон, хоть Сергей и был в своем праве. Сергей Викторович об Олеговых терзаниях не подозревал, а потому, закончив с приготовлениями, просто подошел к нему: – Не передумал? «Отличное начало романтического вечера», - вздохнул про себя Олег, но покачал головой. Сережа страстно, даже слишком страстно притянул к себе — поцеловал так, словно об этом мечтал, и Олег оттаял. Прижался посильнее, обхватил за плечи... Сергей дернулся. Олег тоже дернулся, потому что вспомнил, что у Сережи правое плечо — больное. Причем понятно, по чьей вине. – Извини, пожалуйста, я... – Ничего, просто не ожидал, - Сергей чуть отстранился. Стянул майку. – Так проще будет. Так видно. Олег очень осторожно провел пальцами по свежему рубцу. Теперь на теле Сережи царила грустная симметричность: слева были рубцы от ожогов, справа рубец от раны и следы от швов. Сергей вздрогнул, хотя, кажется, все-таки не потому, что ему было неприятно. Но Олег все равно решил нацелиться на левую сторону. Сергей помог ему стащить рубашку - не расстегивая, как майку, - через голову, и отвлекся на свои брюки. В Сереже не было ни зажатости, ни застенчивости, но не было и желания покрасоваться, игриво потянуть момент. Наверное, в его жизни не находилось места и времени тому, чтобы раздеваться напоказ, а, может, ему оно и не было нужно. Сережа потянул его за собой на кровать — Олег решил не рисковать на этот раз, и для начала просто лег рядом, слева, как и прикинул. Голая, горячая кожа подтолкнула возбуждение. Касаться ее вот так было очень приятно — задевать всем телом, специально огладить пальцами. Приятно было целоваться и чувствовать дрожь от мимолетного случайного прикосновения. Олег вошел во вкус и переключился на Сережину шею, она показалась интересной своей неисследованностью. Когда он мазнул губами по рубцам от ожогов, Сергей как-то особенно судорожно вдохнул. Олег забеспокоился: – Неприятно? – Нет... Просто странно. – Странно в хорошем смысле или в плохом? - решил уточнить Олег. – Там... кожа в одних местах очень чувствительная, а в других... Наоборот, ничего не чувствую. И когда ты касаешься, я... – А так? - Олег на пробу поцеловал по-настоящему, провел языком. Сережа ахнул. Дышал он тяжело, рвано, но глазами смотрел совершенно огромными — сам не понимал, нравится ему или нет, и это его распаляло еще больше. – Тебе не противно? – Почему мне должно быть противно? - удивился Олег, покрывая его плечо и руку — докуда спускались шрамы — мелкими поцелуями. Он ощущал, как Сергея пробирает тягучей волной от каждого движения. – Это же кожа. Если бы тебе больно было... Он подумал и осторожно поцеловал уже почти исчезнувшие желтые пятна от синяков на Сережиной груди. Сергей всхлипнул: – Олег, сделай уже что-нибудь! – В каком смысле? - наигранно удивился Олег, медленно поглаживая его по груди и спускаясь вниз. Внизу живота кожа такая нежная, даже несмотря на полоску волос. Человек состоит из такого вот нежного, уязвимого и тонкого — венки на запястьях, внутренняя сторона бедра... Чувствительные места под подбородком и за мочкой уха. Щекотная бархатистость подмышек. Это все — как карта болевых точек — и Олег мысленно собирал, коллекционировал знание, как Сергей реагирует на прикосновение к каждой из них. Сережа тяжело дышал, ртом, дыхание сбивалось: – Волков... Ну ты и сволочь. Было бы неприятно — перехватил бы инициативу, запросто ведь может с Олегом справиться. Значит... Олег снова нарочито медленно погладил живот Сережи, почувствовал предплечьем, как дрожат бедра. Так же медленно, чтобы Сергей видел, потянулся за смазкой. Удобно, конечно, что тянуться недалеко. Сережа закусил губу — может, от нетерпения, а, может, чтобы не сказануть чего-нибудь еще. Олег легонько провел по волосам в паху, опустил руку ниже... Сергей подался вперед, вжался лицом ему в основание шеи и глухо застонал. Олег прижался сильнее, теперь уже осторожно и аккуратно, чтобы не придавить и не подмять, собственное возбуждение казалось тяжелым, но все еще чужеродным. Тело взмокло, волосы неприятно липли к затылку. Олег судорожно выдохнул и ощутил, как наконец-то расходится мучительная и долгожданная теплая волна.

***

Они лежали тихо, Олег аккуратно устроился на левом плече у Сережи. Так можно было смотреть — чуть снизу и сбоку — на рыжие пряди, выступающий кадык, строгую линию носа. Сережа лежал, прикрыв глаза. Может, чтобы не видеть сбитые одеяла, съехавшую простынь, упавшую на пол подушку. Может, просто чтобы уйти в себя и наслаждаться приятной, разливающейся по телу негой. Олег же смотрел на него и легонько водил пальцем по чужой ладони — даже не ласка, а обещание ласки. Было хорошо. Собственная и чужая нагота теперь стали казаться естественными, неловкость исчезла. Двум голым людям в одной постели тяжело вспоминать, что где-то за пределами этой комнаты они друг с другом вели себя совершенно по-другому. Сергей открыл глаза — он все равно казался каким-то провалившимся в себя, словно еще не до конца осознал, что между ними произошло. Но он улыбнулся Олегу и чуть сжал его ладонь. – Никак не могу разгадать тебя, Олег. – Я прост, как пять копеек. Сергей комично приподнял брови, иронично скривил губы: – Да ну? Олег вздохнул: люди постоянно видели в нем глубины, которых там не было. – Сереж, у меня в кабинете настоящее Рождение Венеры Боттичелли висит? Сергей возмущенно поморщил нос: – Нет, конечно. Она же в галерее Уффици во Флоренции. И у тебя, по-моему, не в натуральную величину. Олег улыбнулся: – Вот ты и ответил на свой вопрос. Сергей снова как-то странно на него поглядел, но потом рассмеялся. Олег слышал старую поговорку, что девушка, которая смеется, уже наполовину покорена. Он был почти уверен, что к парням это тоже относится. И, кажется, созрел для второго захода, поэтому приподнялся на локте и потянулся за поцелуем. Утро Олег встретил хоть и слегка не выспавшимся, но впервые за долгое время довольным человеком. Даже необходимость использовать непривычный гель для душа и отсутствие мочалки уже не казались катастрофой. На кухню Олег заявился вполне бодрым и радостным. Не откажет же Сережа ему в завтраке? Завтрак, по крайней мере, планировался. Олег с наслаждением следил за размеренным бульканьем кофемашины и Сергеем, нарезающим хлеб на бутерброды. Ну, каждый понимает завтрак очень по-своему. Но в этой картине было что-то милое и по-бытовому очаровательное. Поэтому, зажевав бутерброд, Олег не стал оттягивать разговор: – Было хорошо. Может, встретимся еще раз? - Сережин номер телефона у него уже имелся, и это было несомненным плюсом. Сергей Викторович опустил ресницы и стал задумчиво искать что-то в чашке. И Олег понял, что сейчас будет, потому что когда люди так деревенеют от простого вопроса, это означает только одно: – Олег, прости, мне кажется, время сейчас для этого не очень подходящее.