Любимец Судьбы

Эйдену всегда казалось, что он фартовый. Любимец Судьбы и всё такое. Сначала его спасли из лап Вальца прямо перед чем-то ужасным, затем он несколько лет бродил по миру, населённому Заражёнными, и умудрился не заболеть. Но, вероятно, в Вилледоре Удача решила покинуть его, отыгравшись за все годы везения сполна. Если быть честным, то интуиция Эйдена вопила ещё на подходе к городу о том, что идти туда крайне плохая идея, но он просто надеялся, что ему, как обычно, повезёт. Сначала его укусили и чуть не разорвали на клочки, затем ренегаты Вальца гнали его по подземным тоннелям, будто свора собак, а потом его чуть не повесили люди с Базара. Казалось бы, что Хакон стал лучиком света в этом пиздице, но и тут всё было не так однозначно. Тяжело вздохнув, Эйден сел на пол, напротив истекающего кровью Хакона. Иронично, что всё заканчивается там же, где и началось, в доме Сары и Джейн. — Послушай, Эйден... — попробовал Хакон, но Эйден тряхнул головой, неожиданно низко рыча. — Заткнись, просто, замолчи, блять, дай мне подумать. Предательство Хакона как будто открыло какой-то невидимый шлюз в голове, и воспоминания хлынули бушующим потоком, вызывая страшную мигрень. Казалось, что всё происходило с кем-то другим. Но он помнит... Помнит... Верёвка звонко лопнула, и он, задыхаясь, рухнул вниз, на деревянные доски. Люди вокруг кричали так громко, что он не слышал собственных мыслей. Его подхватили на руки, куда-то потащили, опрокинув в темноту. Когда он очнулся, над ним стояли две девушки, они тоже что-то кричали, но он не мог разобрать слов, пока рядом не появился мужчина. Он вколол что-то Эйдену, от чего тело выгнуло в горячке, будто кости вместе с кровью пытались вырваться из кожи и разлететься по округе. — Хакон, он превращается! — вопил высокий, женский голос. — Нет, это уже кое-что другое, не паникуй, — парировал тот, кого назвали Хаконом. Встряхнув Эйдена за плечо, он заставил его посмотреть на себя. С трудом сосредоточив расплывающийся взгляд, Эйден вздрогнул от прикосновения, точнее, от того, каким ярким оно ощущалось. Кровь вскипела в жилах с новой силой. — Видишь? Это просто побочки. Такое бывает. Брезгливо сплюнув, одна из девушек отошла подальше, сжимая в руках биту. — Не говори мне, что собираешься трахаться с этим, — фыркнула она. Голодно сглотнув, Эйден теперь уже не мог оторвать тяжёлого взгляда от выразительных карих глаз. Ничуть не стушевавшись, Хакон оскалился: — А что, я не давал тебе клятву верности. — Да пошёл ты, — фыркнула она, отвернувшись. — Под нами есть комната. Но ради всего святого, Хакон, я надеюсь что мы не услышим и не увидим ничего, ты понял? На мгновение Хакон выглядел так, будто его застали врасплох, но затем он пружинисто поднялся и потянул за собой Эйдена. — Что ж, у меня внезапно появились планы на эту ночь, малыш, — фыркнул он, пока Эйден, утробно рыча, пытался ткнуться носом в его висок. — Фу, Хакон, убирайтесь! Распахнув люк в полу, Хакон с Эйденом под мышкой кубарем скатился вниз. Металлическая дверца закрылась над ними с оглушительным лязгом, погружая комнатку, еле освещëнную фиолетовым светом, в тишину. Почти ничего не соображая, Эйден качнулся к Хакону, тяжело глотая воздух. Где-то в груди клокотало что-то злое и нетерпеливое, кончики пальцев дрожали от напряжения, а между ног горячо пульсировал твёрдый член. Жажда чужого тела просто сводила с ума. — Я... Хотел бы сказать, что это не то, чем я обычно занимаюсь, эй, эй, эй! — вскинув руки, Хакон постарался уйти от прикосновений, но Эйден быстро опрокинул его на небольшую постель из старых матрасов и каких-то тряпок. Болезненно зашипев, Хакон стиснул зубы, но позволил Эйдену, наконец-то уткнуться в свои волосы, чтобы сделать глубокий вдох. От него пахло потом, свежим ветром, мускусом и свободой. Ещё, разлагающимся мясом, которым нынче был пропитан каждый уголок планеты, но к этому запаху Эйден давно привык. Толкнувшись пахом между ног Хакона, он тихонько заскулил от облегчения, сжимая в пальцах зелёную куртку. — Блять... Надеюсь, ты стоишь этого, пилигрим, — пробурчал Хакон, а затем дёрнул свои штаны вниз. Утробно застонав, Эйден тут же метнулся к его ногам, дрожащими ладонями огладив их от бёдер к икрам. Под плотной тканью камуфляжных штанов оказались подштанники, а затем боксеры. Оказывается, не только Эйден имел привычку носить на себе всю одежду, которую мог найти. Хакон вздохнул, когда холодный воздух коснулся его члена, уязвимо лежащего в густых кудряшках паховых волос. С трудом сдерживая голодную слюну, Эйден подхватил его под ягодицы, шире раздвигая ноги, чтобы плотнее прижаться своим телом. — Стой, блять, стой, нужна смазка, — завозился Хакон. — У меня тут есть... сука, — болезненно зашипев, он пытался достать что-то из поясной сумки, но не мог нормально сесть из-за Эйдена, навалившегося сверху. Рыкнув в ответ, Эйден постарался сосредоточить расплывающиеся сознание, а в следующий момент его пальцы, смазанные чем-то жирным, пахнущим травами, уже глубоко скользили внутри стонущего Хакона. — Ох, вот так, — выдохнул тот, покачивая бедрами. Его член, не такой мягкий и вялый как раньше, напряжённо приподнимался над животом, мелко подрагивая. Втянув носом его мускусный запах, Эйден склонился ниже, чтобы провести языком по горячему стволу к влажной головке, одновременно с этим толкнувшись пальцами сильнее, трогая подушечками шелковистое нутро. Жалобно заскулив, Хакон выгнулся в его руках, наполняя рот солоноватой смазкой. В ушах снова раздался рык, и только через секунду Эйден понял, что это его рычание клокочет в горле, пока он двигается внутри тугого тела Хакона, закинув сильные ноги себе на плечи. Сам Хакон, зажмурившись и тяжело дыша, стискивал свой член в кулаке, то и дело поддаваясь ягодицами навстречу сокрушающим толчкам. — Ещё немножко, малыш, — хрипел он, приоткрыв блестящие глаза. — Ещё чуть-чуть... Заскулив, Эйден по-звериному оскалился и кончил, не прекращая двигаться, пока Хакона не накрыла дрожь собственного оргазма. Голову снова сдавило, то ли от раскалывающей боли, то ли от освобождающего удовольствия. Эйден взвыл и провалился в темноту. *** На следующий день он ничего не помнил, а Хакон сделал вид, будто ничего не случилось, пока вечером за ними не началась Погоня. Около дома Киллиана Эйдена снова накрыло. Разобравшись с заражёнными, он тяжело дышал, содрогаясь всем телом и почти не слышал, о чем там спорит Хакон. Только когда Киллиан сказал обречённое «Блять», Эйден понял, что весь разговор таращился на Хакона, пока голову окутывал знакомый мутный туман. — Ты кормил его ингибиторами? — обвиняюще спросил Киллиан. — У меня не было выбора, он бы умер! — вскинулся Хакон. — И ты, конечно же, не объяснил ему про побочные эффекты? — бросив на Эйдена осторожный взгляд, Киллиан всё-таки открыл двери шире, впуская их обоих. — Не то чтобы это возможно, когда человек потерял сознание от боли. Нам просто нужен биомаркер, и тогда всё придёт в норму. Вздернув бровь, Киллиан сложил руки на груди, всем своим видом олицетворяя гигантское сомнение в том, чтобы хоть что-то когда-либо теперь пришло в норму. — У меня их нет. — Врëшь! — от громкого голоса Хакона Эйден зажмурился, втягивая носом воздух, которого как будто становилось всё меньше и меньше. — Нету, — ответил Киллиан, наблюдая за тем, как мелко подрагивают пальцы Эйдена. — И, честно, кажется, у тебя сейчас не биомаркер должен быть главной проблемой. Нахмурившись, Хакон повернул голову. Одновременно с этим жажда прикосновений в голове Эйдена, наконец, победила, и он осторожно коснулся грязной, мозолистой ладони Хакона. На ощупь она была ровно такой, как представлялось: грубая обветренная кожа, но при этом очень тёплая и приятная, когда Хакон ответил на неуверенное рукопожатие. — Есть место? — коротко спросил Хакон. — Ты серьёзно сейчас? — удивился Киллиан, поднимая брови. — Это, блять, охрененно опасно и с новичками, у которых есть биомаркеры. А тут просто сорваны тормоза вообще без каких-либо ограничений. — Не волнуйся, — отмахнулся Хакон, позволяя Эйдену сжать свой локоть и уткнуться носом в плечо. — Эйден как котёнок, ласковый, хотя бывает в запале выпускает коготки. Они мерили друг друга взглядами несколько мгновений, пока Киллиан не сдался: — Ты, блять, серьёзно, — шокированно выдохнул он. — Хакон, у тебя отбило инстинкт самосохранения, я посмотрю. Эйдену, наконец, надоели их препирательства. Тихонько зарычав, он бросил на Киллиана тяжёлый взгляд. — Давай мы поспорим попозже, — тут же отреагировал Хакон. — Сейчас просто дай нам место, я знаю, у тебя было. — Ну-ну, посмотрю, как ты будешь спорить с разорванной жопой, — закатил глаза Киллиан. — Наверху, там есть чердак под самой крышей. — Ты настоящий друг, — фыркнул Хакон и потянул Эйдена за собой куда-то вглубь убежища Килиана. Туман, притаившийся на границе сознания, будто ждал этого момента, чтобы снова проглотить Эйдена, пока он голодно скулил, следуя за запахом Хакона. Он немного пришёл в себя в тесной, ужасно тесной чердачной комнате, но она не могла сравниться с тем, как тесно было внутри Хакона, который скакал на Эйдене, будто объезжая породистого жеребца. Захлебнувшись воздухом, Эйден стиснул пальцы на мягких, покрытых тёмным пушком ягодицах, заставив Хакона сбиться с движения, сжавшись в жаркой глубине. Они взвыли в унисон, пока Хакон прогибался в спине, насаживаясь до основания и неожиданно содрогаясь в оргазме. Эйден коснулся губами жёсткой бороды на его подбородке, прижимая его за талию ещё ближе к себе, отчаянно желая почувствовать его тепло. Тело к телу, так интимно и близко... Но проклятые куртки на них обоих уже второй раз оказались непреодолимым препятствием. — Просто кончай, Эйден, — устало выдохнул Хакон, неловко обнимая его за плечи. И Эйден с готовностью подчинился. *** Следующий раз был у больницы, где они всё-таки нашли биомаркер. Вырвавшись на солнечный свет, почти чувствуя зловонное дыхание Прыгуна на своём затылке, Эйден крупно дрожал от адреналина или от вируса, почти обратившего его в очередную Тварь. Но даже после небольшого отдыха и беседы с Хаконом о достопримечательностях Старого Вилледора, легче не стало. Сонно моргая, Эйден опустился на землю у какого-то сарая и дёрнул ворот куртки, стараясь ухватить губами больше воздуха. — Эй, Эйден, всё в порядке? — нахмурился Хакон, усевшись на корточки. — Н... Не знаю, — выдохнул Эйден, выворачиваясь из одежды, будто из второй кожи. — П... После ингибиторов стало странно. Или после того как я чуть не обратился, — хмыкнул он, жмурясь на солнце и стирая пот со лба. — Здесь всегда так жарко? — Блять, — тихо выдохнул Хакон. — Нет, обычно тут, ну, тепло, но не жарко. — Ясно, — бросил Эйден, закрыв глаза, когда смог раздеться до майки. Ветер приятно ласкал голую кожу на плечах, осторожно трогал грудь и живот, лаская их через хлопковую ткань, спускаясь ниже. Тихонько рыкнув, Эйден бросил голодный взгляд на руку Хакона, почти привычно скользнувшую к поясу его штанов. — Знаешь, малыш, я не то, чтобы постоянно так делаю, — задумчиво хмыкнул Хакон. — Но в тебе есть что-то... Жалобный скулёж вырвался из рта, пока Эйден тянулся навстречу Хакону, чтобы снова почувствовать. Его тепло, его запах, его сердце и кровь бегущую по венам. — В последний раз, Эйден, — строго решил Хакон, заглядывая в одурманеные глаза. — Теперь биомаркер будет контролировать и вирус, и ингибиторы. Так что больше такого с тобой не случится, я обещаю. Послушно склонив голову, Эйден тихонько застонал, переходя на жадное рычание, цепляясь за одежду Хакона. Усмехнувшись этой покладистости, тот всё-таки забрался в штаны, заставляя Эйдена прочувствовать каждый сантиметр мозолистой ладони. — Вот так, тебя давненько никто не трогал, верно? — улыбнулся Хакон, другой рукой изучая жилистые плечи. Толкнувшись бёдрами ему навстречу, Эйден прижался щекой ко второй ладони, бросив на Хакона взгляд из-под ресниц. Солнце и голубой туман ослепляли слезящиеся глаза, так что, когда он проморгался, Хакон уже во всю облизывал его член. Руки помимо воли зарылись в тёмные волосы, лаская и направляя эту непутевую голову. Оскалившись, Эйден дёрнулся вперёд, толкаясь глубже в сладкий рот, скользнув головкой по ребристому нëбу. Хакон тут же подавился, закашлявшись, булькая слюной с непривычки, но Эйден лишь надавил сильнее, не позволяя ему вырваться, только распаляясь от неосторожных прикосновений зубов и спазмов тесного горла. Ему не потребовалось много. Стиснув волосы Хакона в кулаке, он толкнулся так глубоко, насколько смог, насаживая глотку Хакона на свой член в последний раз, а затем отпустил, выскользнув наружу, кончая на бороду и заросшие щеки. — Кха-кха, ну ты и мудак, Эйден, — просипел Хакон, откашливаясь и брезгливо вытирая лицо футболкой Эйдена. — Я, блять, кха, тут стараюсь, кха-кха, делаю широкие жесты... Лениво оскалившись Эйден тихонько зарычал ему в ответ, притягивая к себе в объятия. После недолгой борьбы, Хакон сдался и устроился рядом с Эйденом у стены сарая. — Даже хорошо, кха, что ты нихера не помнишь. Пусть так и останется, да? — Хакон повернулся к нему лицом, и Эйден тут же уткнулся носом ему в щеку, вдыхая собственный запах спермы со слипшихся волос. Хакон позволил ему обнимать себя, несколько мгновений, пока руки Эйдена ненавязчиво забирались к нему в штаны. — Эй, эй, какого хрена? — пробурчал Хакон, вздрогнув, когда Эйден нащупал напряжённый ствол. — М-м-м... — выдохнул Эйден, поймав губами его мочку, крепче сжимая пальцы, пока Хакон пытался стянуть одежду пониже, чтобы дать им обоим больше свободы. Обнимая его за талию, Эйден прижимался к Хакону всем телом, вылизывая ухо, стискивая в ладони горячий член. Ритмичные движения убаюкивали разум, раскачивали в солнечных лучах, накрывая мутным туманом, пока Хакон не издал жадный стон, вырывая Эйдана в реальность, где он всё ещё сидел обнимая Хакона, но теперь его ладонь ласкала уязвимые яички, то и дело соскальзывая ниже по шву, между ягодиц, чтобы ткнуться в сухой анус. — А-а-ах, — выгнулся Хакон, запрокинув голову, и Эйден тут же прижался губами к нежной коже его горла, кусая и целуя, чтобы оставить свою метку. Пальцы вернулись к члену, стиснув ствол, и этого Хакону хватило, чтобы кончить в ладонь Эйдена, содрогаясь в его руках. — Блять, Эйден, — прошептал он, стараясь унять сорванное дыхание. Эйден что-то утробно проурчал в ответ и свернулся на его коленях, засыпая под тёплым солнышком. *** — А я, блять, думал что у тебя очень страстная девушка, когда увидел тебя в следующий раз после того, как мы достали мне биомаркер, — как-то истерично хихикнул Эйден, спрятав лицо в ладонях. — Блять... — Эйден... — Хакон виновато заломил брови, стараясь подобраться к нему ближе несмотря на свои раны от арбалетного болта и Лазаря. — Отъебись, — подорвавшись на ноги, Эйден начал расхаживать из стороны в сторону, пытаясь привести мысли в порядок. — Это был нихера не последний раз, да? Хакон опустил глаза, будто это была его вина. Как будто это вообще каким-то боком могла быть его вина в том, как Эйден реагировал на инъекцию ингибиторов. Чувство одиночества, боли и страха накрывало его сразу после укола, заставляя бежать с новыми силами в неизвестном направлении, а потом просыпаться в неожиданных местах. Вот только теперь Эйден вспомнил, что по крышам его гнал не страх и не боль, а запах. Привычный запах Хакона, который утешал, успокаивал, позволял выплеснуть напряжение, адреналин и похоть, распирающие грудь. Эйден не знал, сколько ингибиторов он в себя вколол. Сколько раз он трахал Хакона до звёзд в глазах и вырывающегося из горла торжествующего воя. — Почему ты позволил мне всё это? — Эйден опустошенно сел на пол, не в силах смотреть на Хакона, но упрямо стараясь поймать его взгляд. — Я чудовище! Зачем ты позволил мне себя насиловать?! Хакон внезапно вскинул глаза, рванувшись было навстречу Эйдену, но раны тут же ошпарили его болью, заставляя сидеть на месте. — Ты не чудовище, Эйден. И ты... Не насиловал меня. — Блять, Хакон, я помню, что я делал. Теперь помню! — Ну, значит, вспомни, что я ни разу не дал тебе по морде или по яйцам. Ты думаешь, я тут в Вилледоре цветочки собираю и не мог бы дать отпор наполовину обратившемуся парню? Иногда мне приходилось держать тебя, чтобы ты не вырубился, Эйден. Меньше всего ты был способен на насилие. Осоловело моргнув, Эйден вздернул брови, совершенно не понимая, куда идёт этот странный разговор-катастрофа. — Тогда, блять, какого хрена это было? Тяжело сглотнув, Хакон поморщился, потирая раненое плечо здоровой рукой, и запрокинул голову, уронив её на постель позади себя. Уязвимое горло с торчащим кадыком заставило зубы Эйдена нетерпеливо зудеть, поэтому он поспешно отвёл взгляд. — Просто... Я не знаю, Эйден. Я, правда, не знаю, во что превратилась моя жизнь. Я лишь хотел... Сделать всё правильно. Но этот город, этот прогнивший мир высасывает всё: радость, жизнь, любовь. С тобой мне было... — Не одиноко, — закончил Эйден. — Да, — выдохнул Хакон. — Потом я узнал тебя поближе и просто не мог разрушить то, что между нами получалось. Боялся, что ты больше никогда не посмотришь на меня, не улыбнëшься мне. Не доверишься. — Ну, с доверием ты и правда проебался, Хакон. И это не моя вина, — пожал плечами Эйден. — Я знаю, — Хакон накрыл глаза здоровой ладонью. — Мне жаль. — Мне тоже, — Эйден поднялся на ноги, стараясь не смотреть вниз. — Я проверю периметр. Минут через десять уходи, если всё будет тихо. — Эйден. — Жизнь за жизнь, Хакон. Постарайся не высовываться, пока раны не затянутся. — Эйден... — Прощай Хакон. Я... Буду себя контролировать и больше тебя не потревожу, — выскользнув за дверь, Эйден постарался не обращать внимания на жалобное «Блять, пожалуйста, Эйден», полетевшее в спину. Нужно было сосредоточиться на Вальце. Для остальных чувств ещё будет время. Наверняка будет, а сейчас коробка с надписью «Хакон», отправится в глубину подсознания, к другим закрытым коробкам. Таким как «Детство», «Больница» и «Мия», с которыми Эйден однажды разберется.