История сестёр

17 августа 1985 года. Лунный свет нерешительно проникал сквозь неплотно задвинутые шторы, оставляя после себя тонкие тропинки из лучей. Лиам осторожно раздвинул шторы и устремил свой взгляд ввысь, туда, где за голыми ветвями деревьев, припорошенными снегом, прятался невзрачный, частично скрытый громоздкими тучами полумесяц.       Он терпеливо ждал, когда Грейс, наконец, выйдет из спальни дочери и они вместе смогут лечь спать, потому что, как подсказывала накатывающая каждую минуту зевота, время было позднее. Внимание мужчины переключилось на мерные покачивания детских качелей на заднем дворе, пока его расслабленный сонливостью разум был захвачен в плен собственных мечтаний о скорейшей встрече с тёплой постелью.  Лиам досчитал до восьми покачиваний, на большее ему не хватило выдержки. Он глубоко вздохнул, задёрнул шторы обратно и, развернувшись, устремился к двери комнаты младшей дочери. Схватился за ручку и тихо повернул её, намереваясь объявить о своём вторжении. Но внезапно умерил свой пыл, прислушавшись к голосам по ту сторону.    -... а ещё он говорит, что я зануда и заучка, и как вообще со мной можно дружить, если я только и делаю, что сижу в библиотеке.       Тоненький голосок явно принадлежал Джинни, но вот почему он звучал так гнусаво и подавленно, осталось для Лиама загадкой.       Кажется, она была расстроена.  - Тебе не стоит придавать его словам значения, милая, - последовал утешительный ответ Грейс, после чего, Лиам был уверен, она погладила дочь по белокурой головке. - Может, он просто завидует твоей успеваемости.     - Он второй в табеле, мам, - прохныкала девочка. - Но ему постоянно нужно это оспорить, оскорбив меня.    Лиам почувствовал укол в груди за собственную дочь. Кем бы ни был этот хулиган, что причинял ей столько боли в школе, он выпытает информацию у Грейс, и вскоре этому мальчишке придётся несладко.       Как нахал вообще посмел вякнуть в адрес его дочери?     - Почему тебя так волнуют его слова? - голос Грейс был успокаивающим бальзамом для воспалённого картинами расправы сознания Лиама.       Раздался ещё один тихий всхлип.    - Он говорит, что я маленькая пиявка, - хрипела девочка. - Говорит, что в жизни не видел таких скучных девочек, как я. Говорит, что я в каждой бочке затычка. Он отвлекает меня от уроков, мам, и постоянно кидается чем-нибудь. А ещё он сказал, что мои волосы похожи на воронье гнездо!       Грейс громко ахнула вместе с тем, как глаза Лиама расширились от ужаса.     - Я знаю, - согласилась с реакцией матери, Джинни. - Он постоянно дёргает меня за волосы, поэтому мне приходится заплетать косички!   Лиам сжал кулак, представляя, с какой силой тот ударится о директорский стол в его ближайший визит в школу.      -Поэтому я ударила его, как учила бабушка Руби , - удручённо вздохнула девочка.       - Джинни! — удивлённо прошептала Грейс.       - Он обозвал тебя, мама, плохим словом, а ещё начал говорить гадости про папу и Айзека, - прошипела в свою собственную защиту младшая Келли.     - Дорогая, я знаю, как ты была зла, но это опасно…     - Он не должен был говорить плохие вещи про мою семью, - раздался резкий ответ девочки. - Про меня пусть сочиняет сказки, но я не позволю ему никогда обидеть тебя, или папу, или Айзека. В следующий раз, если это повторится, я ему тресну, как учил дядя Кевин.    -Следующего раза не будет, - предостерегла дочь, Грейс. - Я получила письмо от директрисы. Думаю, нам с твоим отцом предстоит встретиться с родителями этого мальчика. Ты сама прекрасно понимаешь, что так не может продолжаться.     - Конечно, - фыркнула Джинни, - я больше не собираюсь терпеть его выходки!     - Я бы тоже на твоём месте не терпела, - послышался тихий ответ, после чего в комнате на некоторое время воцарилась тишина.     Лиам потёр переносицу. Удивительно, но вся эта шпионская деятельность, что он учинил за дверью спальни дочери, вызвала ужаснейшую головную боль. Мужчина боялся это признать, но воспоминания услужливо подкидывали всевозможные причины такой реакции, в числе которых находилась и совесть.       Неужели теперь это происходило с его семьёй?       Лиам впервые, спустя несколько лет затишья, почувствовал отголоски своего юношества, что подобным образом отразились на его ребёнке. Конечно, за 15 лет брака с Грейс они оба успели столкнуться с бесчисленным количеством напоминаний абсурдности решения, что, в конечном счёте, привело их к совместной жизни и общим детям. Семье. Сколько раз Грейс получала угрозы от сумасшедших  фанатов Лиама  с желанием скорейшей расправы над девушкой, опоившей несчастного наследника Келли?       Это было старой песней.       Другой этап всего этого сумасшествия настиг их с рождением детей - Джинни и Айзека. С тех пор жизнь Келли встала под большую угрозу под названием «давление общества».   Лиам уже забыл, когда они последний раз с Грейс со спокойной душой могли позволить своим детям раскрыть подарки. Вдруг там опять были спрятаны  лезвия? Или кукла вуду? И это ещё цветочки.   Ситуация ничуть не улучшилась с пополнением в семье. Мало того, что сама Грейс была небезызвестной личностью, как и Лиам, так ещё неустанное бдение жёлтой  прессы подливало масла в огонь. С рождением маленькой Анджелины, некоторые всё же частично смирились с тем, что в отношениях разношёрстной и весьма подозрительней семейки присутствует подобие любви. Остальные же, из числа скептиков, предпочитали не совать больше нос в дела чужой семьи. Поразительно, что на принятие здравого решения им понадобилось чуть меньше десяти лет.   Лиам всегда знал, что обществу только дай повод и оно раздует из мухи слона. Это было отвратительно. Что ещё больше вселяло ужас, так это то, что со временем Лиам понял, на кого перекладывалось бремя и клеймо минувших дней. На его детей.   И разве это было неиронично?    По правде говоря, если бы подобное произошло с кем-то, кто успел когда-то сильно насолить Лиаму, он от души посмеялся бы. Потому что это было самой настоящей подлостью, устроенной насмешливой судьбой.   Правило бумеранга.   Лиам ни за что бы в жизни не пожелал подобной «славы» своим детям, но в случае с таковым отцом им выбирать не приходилось. Порой Лиаму казалось, что, если бы не Грейс, из него вряд ли бы вышло что-то путное.   Он был обязан ей многим. В особенности своей жизнью.   Иногда Лиам находил нереальным то, что они вместе создали, после всего того, через что обоим - ей - пришлось пройти.  - Знаешь, - вскоре в звенящей тишине раздался тихий голос жены, вырвавший мужчину из раздумий, - когда я была в школьницей, комне приставал такой же хулиган.    Лиам почувствовал, как неподъёмный груз навалился на его плечи, а невидимый узел туго стянул органы в груди.   - Правда? - осторожно переспросила Джинни.   - Ага, - фыркнула Грейс. - Он тоже называл меня выскочкой и заучкой, отпускал отвратительные шутки в сторону моих друзей, а ещё зализывал свои волосы.    - Что? - хихикнула девочка.       — Серьёзно, — вторила её усмешке женщина, — у него на волосах было столько геля, что те становились похожи на шапку.      Джинни громко рассмеялась.     - Папа иногда пользуется гелем, - отметила девочка с растущей улыбкой.      - Твой папа старой закалки, - Лиам  мог поклясться, что Грейс подмигнула.       - Так, - нетерпеливо продолжила младшая Келли , -  что было дальше?    - Ну… Я предпочитала делать вид, что не замечаю его, по большей части, - уточнила Грейс. - Но временами он настолько выводил меня из себя, что я хотела наплевать на все правила и пару раз хорошенько ударить его.    -И что? - неподдельное возбуждение слышалось в голосе Джинни.    - Я этого не сделала.       Девочка разочарованно зарычала.    - Но однажды, - Грейс придала своему мягкому голосу таинственности, вновь привлекая внимание дочери, - мне всё же удалось отомстить ему.    - И что ты сделала? - затаила дыхание младшая Келли.    - Сломала ему нос и поставила финал под глазом, - будничным тоном оповестила женщина.   Лиам почувствовал, как его уши в буквальном смысле воспламенились. И пока комната дочери наполнялась девичьим смехом, мужчина пытался побороть растущий в геометрической прогрессии стыд.     - Мама! - восхищённо воскликнула Джинни.     - На тот момент он это заслужил, - оправдывалась Грейс. - Он сильно обидел моих друзей, так что, думаю, это было справедливо.   - А что было потом? - накинулась с вопросами на мать девочка. - Вы объявили друг другу войну? Он вызвал тебя на дуэль? Ты показала ему, где раки зимуют, мама?     - Тише, воин, перемирие обошлось без кровопролития.     - Перемирие? - возмущённо воскликнула Джинни.    Лиам напрягся, пытаясь различить хоть какие-нибудь посторонние звуки, что смогли бы его убедить в том, что он только что услышал. - Всё верно. Спустя пару лет мы вновь встретились. Теперь уже не школьники  и не дети. Его причёска к тому моменту изменилась, - женщина улыбнулась, - так что я смутно почувствовала, что передо мной стоял совершенно другой человек.   Лиам прислонился лбом к двери и принялся отсчитывать удары искалеченного сердца.   - Определённо, нам понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть друг к другу, но в итоге он стал мне по-настоящему близким и дорогим человеком.   - В смысле, вы подружились?     Что-то в слетевшем с уст смешке Грейс заставило тепло распространиться по всему телу Лиама, и тот облегчённо выдохнул.   - Более чем.   - А он извинился?   - Тысячу раз, - ответила Грейс со слышимой улыбкой в интонации. - Кажется, он до сих пор это делает.     - И ты его простила? - не унималась Джинни.       Лиам затаил дыхание, разорвав какую-либо связь с реальностью и устремив весь свой слух за дверь.  - Это прозвучит неправильно, но мне понадобилось крайне мало времени, чтобы сделать это.   - Но почему? - пискнула девочка и, судя по звуку, хлопнула по подушке. - Он же оскорблял тебя, мам, обижал! Вы дрались! - Со временем ты научишься понимать, что не всё в этой жизни сводится к мести, милая.  - Этого я никогда не пойму, - пробурчала младшая Келли. - Как можно простить человека, что причинил тебе столько боли?   Лиам тоже всегда задавался этим вопросом. Как странно, что по истечении времени ответ остался неизменным:    -Любовь.  -Гадость, - фыркнула девочка. - Папа знает, кого ты любишь?  - Уверена, твой отец куда больше знаком с этим человеком, чем я.       Это было ложью. Только Грейс знала его. Сам Лиам не мог похвастаться тем же.    В воцарившейся минутной тишине мужчина смог перевести дыхание, что ненароком сбилось при подслушивании, и смириться с тем, что, по словам собственной жены, он заслужил умиротворение.       Прощение.  - Ты дружишь с ним до сих пор? - Лиам был уверен, что Джинни прищурилась, всматриваясь в лицо матери.    - Он мой лучший друг.     - Но это не могут быть дядя Гарри или дядя Рон, - логически рассуждала девочка.    - Что ж, - вздохнула Грейс, - у меня много лучших друзей.     - Это непрактично, мама, так разбрасываться своим доверием.     Лиам пустил тихий смешок себе под нос после услышанного. Несмотря на то, что у Айзека, Анжи и Джинни была его фамилия, они также были и Грейс, что наглядно демонстрировалось в подобные моменты.    Лиам казалось это очаровательным. Они правда были детьми своей матери.    - Ты права, дорогая, мне стоит пересмотреть свои взгляды на дружбу.     Когда Джинни тихо хихикнула, Лиам с упоением осознал, свидетелем какого таинства он стал. Любовь и поддержка, которые распространяла на всех Грейс, безусловно, давали плоды, но не всегда ему приходилось воочию наблюдать за тем, как те самые чувства проявлялись в столь непримечательных местах, будь то обычные посиделки в кругу семьи, беседы за чашкой чая или, как сейчас, полуночные сплетни.     Лиам никогда в своей жизни не был на девичнике, но в тот момент неожиданно почувствовал себя владельцем ящика Пандоры, удостоенным чести стать носителем тайны её содержания.   - В этом нет нужды, мам, - поспешила заверить женщину дочь.  Если ты познакомишь меня с этим другом, то я самолично натру ему спинку.    - Тебе стоит меньше времени проводить со своим крёстным, - едко подметила Грейс. - Слишком недвусмысленным аналогиям он научил тебя.     - Но я же не ругалась! - праведно возмутилась Джинни.   - Да, но я поняла, что ты имела в виду.   - В этом и заключается суть аналогии, мамочка.     - Думаю, мне стоит передать твоему отцу о ваших странных играх в слова с Лео.   - Ему не удастся меня напугать мылом во рту, - гордо подметила девочка и, должно быть, задрала нос. - Я уже не маленькая. На секундочку, мне в следующем месяце 10!    - Что вы говорите, мадам.       Послышалось копошение и шум простыней и многочисленных одеял. Должно быть, Грейс встала с кровати.    - Правду и только правду, - заключила Джинн.    - Надеюсь, твоя правда не ранит его нежное сердечко, - голос Грейс немного отдалился, что позволило Лиаму представить, как она подошла к изголовью кровати дочери. - Боюсь, твой отец ещё не готов к новостям о первом поцелуе.       Молния пронзила Лиама , из-за чего он невольно пошатнулся на ногах.       Что?     - Я ни с кем не целовалась! - восклицание Джинни прозвучало приглушённо, когда девочка, скорей всего, спрятала голову под одеялом. - Это был несчастный случай!       Грейс тихо засмеялась.    - Пусть будет так.    -Пообещай, что не расскажешь об этом папе, - взмолилась девочка.     - Я бы никогда этого не сделала без твоего ведома.       - Верно, - раздался облегчённый выдох.       Пока Лиам пребывал в некой прострации из-за недавних, обрушившихся на него лавиной новостей, Грейс осторожно наклонилась к голове дочери и, оставив мягкий поцелуй на детском лбу, нежно прошептала пожелание спокойной ночи.       Только с приближающимися к двери шагами Лиам запоздало пришёл в себя и отскочил обратно к окну, сделав вид, что последние десять минут усердно изучал двор, а не бесстыдно подслушивал.       Дверь открылась с еле слышным щелчком, но прежде, чем мужчина услышал ожидаемый голос жены, до его ушей донёсся неуверенный детский зов.   - Мама?   - Да, милая?   - Я, наверное, подумаю над тем, чтобы извиниться перед Джеймсом. Ну, за синяк.    -Если так, - в бархатном ответе женщины явно слышалась ласка, - то ты поступишь, как настоящая взрослая.   - Я люблю тебя, - прошептала девочка.   - Я тоже люблю тебя, — столь же тихо ответила Грейс, после чего всё же вышла из комнаты и тихо прикрыла за собой дверь.   Ей понадобилось около десяти секунд, чтобы признать в неопознанной тени у окна напротив своего мужа.     - Лиам, — Грейс нежно улыбнулась, шагнув к мужчине. - Долго стоишь?    Что-то в его сосредоточенном лице заставило её чуть нахмуриться.   - Ты всё слышал?   - Достаточно.       Женщина поджала губы, пристыженно опустив глаза в район его ключиц.    - Прости, хотела тебе сегодня рассказать о письме, но так замоталась с работой, что напрочь всё из головы вылетело.       Несмотря на искреннее раскаяние, его взгляд по-прежнему оставался отстранённым.      - Всё в порядке? - озабоченно поинтересовалась женщина, чуть склонив голову к плечу.     - Значит, вот каково было терпеть насмешки от меня в школе.       Женщина вопросительно приподняла бровь.    - Я чувствую, что жизнь изрядно смеётся надо мной, посылая Джинни прототип маленького меня.    Грейс усмехнулась, наконец уловив смысл настроения мужа, после чего закатила глаза.   - Не драматизируй, - она что-то стряхнула с его плеча, после чего поправила воротник атласной пижамной рубашки. - Этот мальчишка - бета-версия. Ему повезло, что твоя дочь обладает каким-никаким самообладанием.    - И всё же, я бы предпочёл, чтобы эти летучие мыши съели его заживо, — он осторожно обнял её одной рукой за талию, пока второй нежно поддерживал голову, зарывшись пальцами в густые волосы. - Как самокритично. - Когда назначена встреча с его семьёй?   - Я напишу письмо Макколл, чтобы уточнить.    - Хорошо, тогда заодно и предупреди её, что заявится очень злой Лиам Келли, который потребует как минимум извинений на коленях для своей дочери.    - С игрушечными единорогами и тонной самых сладких конфет.     - И клятвой больше никогда не приближаться к моей принцессе хоть на милю.       Грейс расплылась в сонной улыбке, после чего, свесив голову и уткнувшись ему лбом в грудь, зевнула.      Твоей принцессе меньше чем через месяц 10 лет. Я думаю, мы погорячились с единорогами и конфетами.     Лиам неожиданно вздрогнул, в один момент ощутив на себе всю быстротечность жизни. Грейс не оставила это без внимания и уже в следующую секунду изучающе всматривалась в так хорошо знакомое лицо любимого мужчины.     Иногда её слова заставляли его одновременно и оживать, и в то же самое время медленно умирать, иссыхая, подобно цветку под палящим полуденным солнцем, слишком ярким для его невзрачной жизни.     - Уже большая, не так ли? - он, как зачарованный, убрал несколько непослушных пружинистых прядей за ушко жены.   - Да, скоро совсем перестанет ворчать, когда будешь заплетать ей волосы.       Он усмехнулся, погладив большим пальцем нежную кожу щеки женщины, пока её глаза боролись с тем, чтобы не сомкнуться прямо там.     - Когда я последний раз говорил, что люблю тебя?       Её ресницы затрепетали, и вскоре глаза открылись.     - Только что.       Он покачал головой, не согласившись с ней.    - А когда извинялся?    - За что? - нахмурилась Грейс, но вскоре подозрительно прищурилась. - Если это ты стащил мой ноутбук для своих козней, то можешь не стараться, я сменила пароль.    - Прости меня, Грейс.    - Лиам… — тихо вздохнула она, но мужчина прервал её.     - Ты знаешь, я всегда буду жалеть о том, что когда-то давно сказал тебе, или о том, сколько боли причинил. Слов будет мало, по крайней мере, мне.       Даже в темноте он заметил, как блеснули её карие глаза, со всей тоской и теплотой устремлённые на него. - Я не хочу, чтобы ты думал, что я по-прежнему держу на тебя обиду.     - Я бы держал…     - Я люблю тебя, — шепчет она у его губ и сразу же после оставляет вкус привязанности на них лёгким поцелуем. - Прекрати притворяться, что не знаешь этого.       Его сердце разрывалось от того, насколько он дорожил ею.     - Я должен был сказать эти слова, - вместо того, чтобы задушить в своих объятиях эту женщину, он хрипло отшутился.     - Считай, я переняла эстафету.    - Тогда я до конца своих дней буду продолжать извиняться.   - Фу, - скривилась женщина, хватая его за руку, - это ужасно неромантично.   - Я буду стоять на коленях у твоих раздвинутых ног? По мне так высшая степень романтики.       Грейс хихикнула, после чего дёрнула его за руку, отступая от окна.   - Пошли уже спать, Ромео.     Лиам, наконец, сдвинулся с места, только теперь ощутив всю усталость и боль в конечностях после столь продолжительного стояния на ногах. Мужчина зевнул, а когда опустил голову, то наткнулся на затылок жены, что продолжала вести его по тёмным коридорам коттеджа к их общей спальне.       Её волосы распущенными вольными пружинками вились и красиво спадали на спину, спускаясь чуть ниже лопаток. По правде говоря, в темноте они напоминали тёмную большую мочалку, но Лиам неожиданно преисполнился любовью именно к подобному состоянию волос жены. Поэтому, повинуясь необоснованному мальчишескому инстинкту, он дёрнул женщину за один из непослушных локонов, из-за чего та тихо пискнула и тут же схватила его за шаловливую руку.     - Знаешь, Грейс, я никогда не считал твои волосы гнездом.   До его ушей донёсся её смешок.   - Мерзавец.