Сказочный мир

Каждая чудесная история содержит обе стороны. Свет и тьма. Истина и ложь. В этом мире было так много и того, и другого. Магия, драконы, зловещие замки, прекрасные сады, короли и королевы… Все вокруг знали и любили свой волшебный мир. Наверное, именно поэтому история об отважном принце, который спас из высокой башни прекрасную принцессу, и стала так известна. Каждый бард, каждый поэт считал своим долгом сочинить воистину роскошное творение о том, как добрая и милая принцесса вместе со своим спасителем свергли злого волшебника, стремившегося захватить мир и покрыть его тьмой. Свергли, приговорив к вечному заточению, а затем стали править рука об руку, и правление их было так же прекрасно, как и лик юной девы с синими косами. Пели о ее чудесном голосе, указавшем дорогу принцу. Пели о волшебном мече, подаренном смелому юноше королевой фей за ее спасение. Пели обо всем. Обо всем хорошем. Обо всем светлом. И лишь ветер, солнце да луна знали, что была у этой истории еще одна сторона. Не воспетая в легендах. Не записанная в поэмах. Простая, живая. Настоящая. История, которая началась, когда принц с принцессой взошли на трон. Когда они стали жить долго и счастливо… В тот миг, когда силы окончательно покинули его крохотное тело, он рухнул наземь и приготовился сдаться навек. В таком новом негостеприимном мире, где каждый смотрел на него свысока, среди людей, желавших посильнее пнуть его сапогом в ответ за все беды, он чувствовал себя… уставшим. Из уст в уста повсюду передавался слух, что зло ищет отмщения, что темный волшебник, заточенный в тело проклятого ведьминского животного, только и ждет, как бы вернуть свою власть… Но он не ждал. Правда, не ждал. Обреченный навечно скитаться в теле черного как смоль кота, которых теперь презирали все от высоких гор до бесконечного моря, он хотел лишь выжить. И когда-нибудь, нескоро, лишь однажды – вернуть себе свое человеческое тело. А большего и не просил. В первые дни, когда высокомерный золотоволосый принц опустил на его голову свой волшебный фейский меч, конечно, хотелось мести. Хотелось найти этого мальчишку и объяснить, что не нужны были ему ни Королевство, ни эта девчонка, ничто из этого. Но кто стал его слушать?.. И он усмехнулся. С тех пор прошло много лет. Тяжелых, суровых лет, наполненных лишь одним: желанием оказаться как можно дальше от людей, готовых возненавидеть кого-то лишь из-за пары слов, брошенных на ветер. Но сегодня ему даже повезло… Удалось украсть кусок мяса у жирного повара местной деревеньки и сбежать. Сюда никто не совался. Местные люди были суеверны: ни одна живая душа не хотела иметь дело с рекой, что, согласно легендам, показывала будущее. Хотя лично он был готов поклясться, что это простая вода. Но кто докажет человеку, что он не птица, если он настолько глуп, что не может посмотреть на свои руки? Он не знал. И не хотел знать. С годами сил в нем становилось все меньше, желания смириться – все больше. Иногда ему даже казалось, что он мечтает лишь прожить остаток своих дней спокойно. Не борясь за право дышать под чистым небом. Но даже об этом не думал он сейчас. Лишь лежал на земле у самой воды и ел свой законный кусок мяса… Она не слишком хотела просыпаться. Просто вдруг почувствовала столкновение с чем-то твердым и открыла глаза, признав, что иначе вряд ли получится. Голова раскалывалась, а яркое солнце слишком сильно слепило глаза. Она сощурилась: существа, подобные ей, привыкли находиться под палящими лучами дни напролет, но она… видимо, она с самого рождения была не такой, как они. А потом мысли пропали: внезапно все вокруг потемнело, и ее взгляд смог сфокусироваться лишь на огромном черном пятне, накрывшем ее своей тенью. Она прищурилась, разглядывая его повнимательнее… Пронзительные зеленые глаза. Очаровательный носик. Ушки. Усы… Осознание происходящего заставило ее удивленно подскочить и встать на ноги, что удалось с трудом, несмотря на то, что окружавшая ее вода текла совсем медленно. Спина резко заболела, ее потянуло назад. Но в отличие от этой силы, все внутри необъяснимо тянуло ее вперед. Все инстинкты взмыли вверх, привычно затмевая сознание… Он был озадачен. Кажется, впервые в своей жизни – настолько сильно, что не нашел даже, что сказать. Лишь удивленно смотрел на это… создание. Буквально миг назад, когда он хотел глотнуть воды, по той самой речке к нему вынесло что-то совсем маленькое, растрепанное и до непонятного цветное. Но лишь только успел он подумать, что в этом мире, видимо, бывают и настолько большие бабочки, как та самая бабочка рывком вскочила на крохотные ножки, и, едва не рухнув обратно, стала выбираться из воды, попутно выжимая ладошками насквозь промокшие пряди волос. Он не знал, что сказать… Маленькое насекомое оказалось крошечной девочкой, размером с человеческую ладошку, не больше. Ее красное платьице было расшито черными бубенчиками, звенящими при каждом шаге, однако не это поразило его в тот миг, когда малышка внезапно замерла и посмотрела на него в упор огромными сиреневыми глазами. За ее спиной безвольно колыхались два тоненьких крылышка. Он сглотнул. Перед ним стояла самая настоящая фея. Она изо всех сил замотала крыльями, стремясь поскорее избавить их от капелек воды, и чуть не упала, когда те внезапно быстро распрямились, возвращая ей такое необходимое чувство легкости, словно она была облачком. Когда-нибудь однажды, намного, намного позже он признается ей, что в тот миг она напомнила ему промокшего котенка, а она в ответ засмеется и шепотом расскажет, что всегда любила этих ведьминских зверят. До чертиков любила. Наверно, потому и осталась прямо перед ним, хотя должна была взмахнуть крыльями и взлететь. Высоко-высоко в небо… Но пока она лишь изучала этого необычного, потрясающе красивого кота и чувствовала, как голоса внутри начинают кричать все громче, громче и громче… В конце концов, это был ее долг... От которого она так стремилась сбежать. – Ты спас меня… Она заговорила тихо-тихо, словно не хотела нарушать волшебную тишину этого чудесного места, медленно взлетела в воздух и… замерла. Не то чтобы она не хотела признаваться даже самой себе, но что делать дальше… было неясно. Старые добрые инстинкты звали выполнить долг. Сердце рвалось бежать, а мысли… Они метались, словно рой напуганных бабочек. В конце концов, в такие минуты дело всегда остается за спасателем! Но сейчас… Серьезно, что делать сейчас? – Я тебя не спасал. Ему даже пришлось от души прокашляться, так давно он не говорил вслух, скрывая себя от всего мира. Много позже она с тихим смехом по секрету расскажет, что узнала его в тот самый миг, когда услышала этот голос. Просто поняла не сразу. Далеко не сразу… Но пока она лишь дернулась назад, словно уносимый ветром листок, и замахала крыльями так часто-часто, что у него закружилась голова. Захотелось проморгаться и таким привычным, но давно забытым жестом потереть переносицу. Таким человечным он не чувствовал себя много лет. – Говорящий кот! – тем временем выпалила малышка, закрывая рот ладошками, и он внезапно почувствовал себя… удивленным. Нет, правда. Не «злобный волшебник», не «похититель принцессы», не «убейте его!!»… Лишь «говорящий кот». Это было, мягко говоря, непривычно. Притом, настолько, что впервые за столько лет внутри него зашевелилось чувство, похожее на… симпатию. Конечно, тот факт, что он выбрал ее объектом странного крохотного мотылька, делал все вокруг немного страннее, но… Это определенно были его первые теплые эмоции за последние годы. Если не за всю жизнь. Только и он поймет это намного, намного позже. Пока же он будет лишь не менее удивленно изучать крохотную фею, порхающую напротив. И чувствовать себя готовым говорить с ней. Тоже впервые за невыносимо долгое время. – Говорящий кот… – это был, кажется, третий раз, она сбилась со счета. Но удивление и правда было велико, больше, чем когда она увидела настоящего дракона или русалок… О них ей рассказывала мама. А вот говорящие коты были столь редки в этом мире. Наверняка она говорила с единственным из них! – Говорящий кот! – в ее словах становилось все больше восторга от нового знакомства. А вот ее собеседник, кажется, совсем его не разделял. – Ты – говорящий кот! – А ты – говорящий жук, - наконец ответил он с ноткой раздражения. – Давай поговорим о наших особенностях? Она рассмеялась. Немного неожиданно, неуместно и очень весело. Но ей и правда стало теплее на душе от таких забавных слов. Даже страх своего долга вдруг отступил перед этим милым созданием. Она на секунду совершенно перестала думать о том, чего так боялась все это время. – Я фея, глупый, – она спустилась чуть ниже, чтобы оказаться как раз на уровне его глаз, и звонко произнесла заученную наизусть с первых секунд жизни фразу: – И раз ты здесь, передо мной… и раз ты говоришь – можешь загадать три желания, а я буду должна их исполнить! «Интересно… Бывают ли в мире настолько красивые коты?..» На долю мгновения она забыла обо всем, наслаждаясь происходящим. – Ну а я – человек, - тем временем упрямо заверил ее черный кот. – Просто слегка заколдованный. И кстати говоря, я тебя не спасал. Просто поясняю… на всякий случай. Так что и желания твои мне не нужны, понимаешь? Волна тепла затопила ее быстрее, чем он успел закончить. Облегчение от того, что ей не нужно ничего делать, стало настолько сильным, что она бессильно рассмеялась, опуская руки. Он не требовал от нее ничего. Просто говорил с ней. Просто был рядом. Она так по этому скучала… Он смущенно кашлянул, не зная, как менее неловко заполнить нужными словами повисшее молчание. Нет, против этой малышки он ничего не имел. И конечно, хорошо было пообщаться с настоящей феей, тем более, такой непривычно доброй по отношению к нему, но всему же рано или поздно приходит конец. И зачастую ты сам решаешь, как и когда провести эту черту. Его место не здесь, а ее – уж точно не с ним, говорил он себе… Это уже потом он с легкой усмешкой сознается, что чуть не совершил самую главную ошибку в своей жизни, отправив ее куда подальше. А она широко улыбнется, пожмет плечиками и скажет лишь упрямое и веселое: «Я бы никуда не ушла». Но пока они стояли друг напротив друга. Не друзья. Не попутчики. Никто. Он не слишком хорошо разбирался в разговорах и вежливости. Если быть точнее – как не раз заметит она потом – это был явно не его конек. Не то чтобы он злился, нет. Он лишь знал, что сейчас ему нужно было заканчивать трапезу и направляться дальше. Там, за холмами и широкими полями, говорилось в древних свитках, обитал могущественный волшебник, способный на все. Он держал путь к нему. Хотел попросить его вернуть ему человеческий облик. А этот… сверкающий огонек был, как минимум, не самой лучшей защитой в темные ночи. Вот, что он знал. – Было приятно пообщаться с тобой, – наконец заговорил он, и улыбка моментально сошла с лица крохи, словно набежала какая-то тень. – А теперь мне нужно идти дальше. И твоя компания мне в этом пути не нужна. – Но… Он видел, как она растерялась. На секунду он почувствовал укол совести, да… И все же он хотел стать человеком. Мечтал стать человеком. И если ради этого ему нужно было прогнать одного мотылька – ничего не поделаешь. Рисковать он не мог. – Уверен, тебя уже давным-давно ищет вся твоя семья, – он постарался говорить мягче, как можно мягче. В конце концов, она была еще совсем ребенком. – Ты ведь знаешь дорогу, правда? Возвращайся домой. Там твои друзья, все ждут тебя. А я иду по своему пути один. Ты меня понимаешь? Понимаешь… ведь? Ждать пришлось недолго. – …ала… – еле слышно произнесла малышка, и ему пришлось хорошенько навострить уши, чтобы разобрать этот тоненький голосок. – Что-что? – Я оттуда сбежала, – громче повторила она. Восхитительные сиреневые глаза полыхнули небывалой решимостью. – И назад я возвращаться не стану! … … … «Забавная…» Она быстро стихла. Гнев внутри прошел, как и появился – в один миг. Наверное, такова была особенность ее рода. Ведь если ты фея – ты можешь только попадать в беду, исполнять желания своих спасителей… и улыбаться. Таков их глупый долг. И такова судьба . Она виновато улыбнулась, глядя на удивленные глаза черного кота. Тот, казалось, был озадачен тем, что она не фея из тех песенок, что всем детям поют их матери: «Веселая, волшебная и беззаботная, она исполнит твою мечту, лишь найди ее среди листвы…» - она никогда не любила их и никогда не помнила, как правильно. Однажды он расскажет ей, что никогда не слышал ни одной из этих песен, и она станет напевать ему все, что помнит, с виноватым смехом вставляя «тра-ля-ля» на месте тех слов, что навсегда исчезли из ее памяти. Но пока она лишь смотрела в зеленющие глаза напротив и тихонько вздыхала, чувствуя какую-то необъяснимую близость к этому заколдованному пареньку. А еще ей почему-то казалось, что и он не помнит этих историй, которые обычно помогают заснуть… Интересно, ему хоть кто-нибудь рассказывал сказки на ночь?.. – Послушай, – он заговорил более резко, но вместе с тем более… заботливо?.. На губах появилась непрошеная улыбка. Она не помнила, когда хоть кто-то в последний раз проявлял заботу и тепло… Она безумно скучала и по этому. – Я не просто человек, понимаешь. Я злой волшебник, – она даже не шелохнулась при этих словах. – Очень злой, правда. Ей захотелось улыбнуться еще шире. Этот черный кот внезапно стал для нее таким… родным. «Здорово… – промелькнуло в ее голове. – Я ведь и сама – злая фея…» – Меня превратили в кота, приговорив «веки вечные» страдать в теле этого животного, – он не знал, почему рассказывает ей это. Правда не знал. Возможно, хотелось выговориться, ведь с момента его заточения прошли годы, а люди вокруг все также ненавидели его лютой ненавистью. Возможно, просто никто и никогда не выслушивал его речь с такой улыбкой… А возможно, он просто видел в этой фее что-то… непривычное. Она была далека от радужного и прекрасного мира, которым правила эта глупая принцесса. Очень, очень далека… – Я не могу превратиться обратно, не могу даже хоть как-то измениться!.. Почему он это говорит?.. – Я лишь хочу жить тихо и незаметно, понимаешь? Ты яркая, светящаяся, и твои бубенчики звенят как сумасшедшие… А ведь вины ее наряда здесь точно не было. Вина лежала на нем самом. И на его длинном языке. Определенно. – Я хочу найти великого волшебника, чтобы он вернул мне мой облик, - он абсолютно точно не собирался этого говорить. Но желание, чтобы хоть кто-то его выслушал, оказалось вдруг куда сильнее. - Найти, даже если мне понадобится для этого вечность… Проклятье, я ведь даже не могу состариться в этом теле, потому что «веки вечные» это «веки вечные», понимаешь?! Маленькая фея, казалось, совершенно не напугалась. Напротив, она вдруг задумчиво склонила голову набок, до нелепого забавно тряхнув очаровательными кудряшками. А мгновение спустя ее лицо озарилось искренней, неподдельной радостью. – Я могу остаться с тобой, – просияла она. С неизменно счастливой улыбкой фея легко поклонилась и с забавным «А это – пусть проветрится!» оторвала от своего платья звоночек и подкинула его воздух. Рассмеялась. Он вдруг почувствовал себя беспомощным. Не только перед ней, расскажет он ей однажды. И перед собой. За то, что уже тогда не хотел отпускать ее от себя. За то, что уже в тот момент начал понимать это. Но пока он мог лишь говорить. И делал это. – Я… злой волшебник, – словно мантру, повторил он свой единственный довод. – И я обречен таскаться в этой шкуре тысячи лет… – А я – бессмертная фея, волшебное существо, - тепло улыбнулась малышка, даже и не думая бояться. Она взлетела в воздух и опустилась на его нос, поставив на него крохотные локоточки подпирающих щеки рук. – Меня зовут Тикки! – нежно просияла она. – И я проведу с тобой твою вечность! А когда его удивление вылетело за все границы, она произнесла с теплотой в голосе еще одну фразу, от которой шерсть у него встала дыбом. – Никто не должен быть один. *** Она не умолкала ни на минуту. Ему, так сильно отвыкшему от человеческого общества, это было очень непривычно. Но не неприятно… Совсем нет. Ее звали Тикки – забавное детское имя, столь непохожее на имена остальных фей: Бриллиантия, Небесная лазурь… а принцу в его войне помогала, кажется, Крессидия… Он не был точно уверен, что помнит это имя: о той фее и говорили только, что она подарила принцу меч, выкованный из волшебной стали. Меч, способный сразить любого колдуна… И он, в общем-то, оправдал свое назначение. По крайней мере, бился больно. Ещё он выучил, что она была очень умной, но не очень сообразительной. Эта кроха могла так легко перечислить названия всех трав в округе и в один миг понять, когда будет собираться дождь, но тот факт, что ему нужна хоть минута прежнего спокойствия – не замечала. Или всегда игнорировала, раз за разом взрывая его тишину своим смехом. А еще она часто металась туда-сюда, непрерывно благодаря его за идею сорвать глупые бубенчики… Как оказалось, она и сама их не очень любила. Он старательно скрывал свою улыбку, когда она, сидя на его носу, рассказывала истории из своего детства. И он был искренне удивлен, узнав, что с она росла послушной феей, готовой выполнить свой долг. Вот только что за долг и почему она так его боится – она так и не сказала. А он так и не настоял. – Эту речку зовут Чистой слезинкой, – покорно рассказывал он, когда фея трогательно упрашивала его поведать, почему жители деревни так боятся этих вод. – Говорят, если пристально смотреть на свое отражение, река покажет тебе будущее… А затем он уже, не сдерживаясь, смеялся вслух, когда она, воодушевленная рассказом, наклонялась к воде так низко, что раз за разом падала в нее с громким всплеском. Она не давала ему помочь ей вылезти на берег. Но зато частенько ехала на его спине, то и дело пуская колкие фразочки на его счет. А он даже не злился. Лишь был уверен: еще немного – и этой фее надоест проводить с ним время. Она улетит вдаль, а он останется. Один. Он чувствовал, что это наступит так скоро… И поэтому, несмотря на все голоса разума внутри, не отказывал ей. Не гнал прочь, не ругал. Возможно, конечно, не следовало привязываться к этой крохотной девчонке, но… Это была скорее соседская симпатия, говорил он себе. Им некоторое время по пути – вот и все. Он станет человеком. Вернет свои силы, свое волшебство… А кто-нибудь хоть на миг видел фею на плече темного колдуна? Вот и ответ. Их пути разойдутся, когда он получит свое. А дальше будет… что будет. В конце концов, до конца их пути еще очень далеко… Так что вполне можно провести немного времени с тем, кто умеет отличить ядовитые травы от съедобных. Вот и все, повторял он. Вот и все… Она никогда бы не подумала, что сможет настолько сильно привязаться к простому коту. То есть, это же заколдованный человек, напоминала она себе, злой, к тому же. Но было как-то все равно. Вернее, поначалу было плевать. Первые часы… минуты? До первого смеха или после? Она не знала. И не то чтобы переживала, но… Но стоило только заметить, что он направился прямо в густые заросли, так глупо решив сократить дорогу, как сердце невольно екнуло. А ведь она даже не знала, как его зовут… – … осторожно!.. Голос сорвался с губ и улетел в небо быстрее, чем она успела подумать, о чем хочет его предупредить. Да и стоило ли вообще?.. Немного нелюдимый, замкнутый, он всегда держался чуть в стороне от нее. Буквально чуть-чуть, но этого хватало. Он не говорил о себе, не заговаривал о прошлом… Она догадывалась, кто он. Негласным условием их небольшого путешествия стали тайны, но… Немного в мире волшебников, превращенных в котов. Немного, правда. Всего один, если честно. И он один уже долгие годы… Наверняка же он знает, куда идет, говорила она себе. Нельзя прожить так долго одному и не знать ничего о мире. И все же… Решение далось проще, чем казалось. Она просто легко порхнула вперед, затерявшись среди колючих ростков, обвивавших каждый сантиметр этого поля, и схватила ручками толстый стебель, оттягивая его как можно дальше от него. – Ты ведь знаешь, что они ядовитые? – мягко спросила она, когда кот вдруг поднял на нее свои зеленые глаза, заставив растеряться и едва не выпустить из рук это глупое растение. – Ты ничего не чувствуешь и даже кажется, что ты просто поцарапался, но затем ты засыпаешь, а утром уже спишь вечным сном… Боли, конечно, нет, но смысл от этого не меняется… Был бы это другой момент, другой человек, и она обязательно прикусила бы язык или же испуганно зажала бы рот ладошками… Но сейчас она была готова даже рассказать ему свою историю, лишь бы получить откровенность за откровенность. Это было странно, но она была готова доверять ему. Наверное, даже не требуя ничего взамен. Уже потом он расскажет, что в тот миг почувствовал в ней что-то… свое. Словно она была родственной душой или как там эту чушь звали принц с принцессой?.. Человек, близкий тебе настолько, что ты понимаешь его без слов? А она тепло улыбнется ему и поправит. Это человек, чьи мысли тебе кажется своими еще до того, как он их произнес. Ему понравится. Но пока он лишь удивленно изучал ее взглядом, и она видела это любопытство. Видела и не жалела о собственных словах, пусть и открывали они совсем другую дорогу. Ее вообще можно было открыть для человека, которого знаешь всего день? Она не знала. А он лишь аккуратно обошел тот стебель и с интересом посмотрел на нее. Впервые с искренним интересом, как ей тогда показалось. – Да, но на котов они не действуют… – прищурился он, и она виновато улыбнулась, пожимая плечами. Она уже знала, каким будет следующий вопрос. – И все же откуда ты так много знаешь о действии этого яда, Тик? Разве этому учат… фей?.. Она аккуратно вернула на место растение и взлетела вверх, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. Все шире и шире, от одного лишь «Тик». Пожалуй, она была готова слушать это вечно. «Давай будем всегда вместе», да? Ей захотелось смеяться. – Нет, – вместо этого лишь сказала она. – Просто однажды я хотела отравить одного человека… Искала милосердные яды. – Ты?! Отравить человека?.. – он удивленно закашлялся, и она вдруг ощутила какую-то… теплоту внутри себя. Словно ей наконец удалось его удивить. Словно это и было ее целью. Она вдруг почувствовала, как возвращается давно забытое желание расхохотаться в голос. Громко, даже немного насмешливо. Во все эти незаслуженно счастливые лица… И пусть такие действия со стороны доброй феи немного пугали, да и давно уже прошли те дни, когда она кого-то всем сердцем ненавидела, и все же… Он ведь злой волшебник, верно?.. А она – всего лишь немного злая на радужные сказки фея. Которая, как вдруг призналась она себе, даже была бы не против сидеть на его плече при новой попытке захвата мира… – Знаешь нашего принца, который освободил принцессу, спас Королевство и так далее? – с невеселой усмешкой спросила она. Зеленые глаза моргнули в знак согласия. – Ненавижу его, – искренне признался бывший волшебник, и ее рот сам по себе растянулся в улыбке... – Я тоже его не люблю, – спокойно сказала она, глядя ему прямо в глаза. – Он забрал мою маму. Он никогда бы не подумал, что у нее может быть такое прошлое. Хотя это было даже смешно. Сколько он ее знал? Час? Два? Допустим, день. Она казалась милой, веселой и по-детски наивной. Не познавшей мир, не встретившей ни капли жестокости… А ведь, как оказалось, дела обстояли куда иначе. – Понимаешь… – она сидела на самом краю берега и заглядывала в воды Чистой слезинки, словно и впрямь надеялась увидеть там свое будущее. – Я не считаю его виноватым… Такие уж мы феи, это происходит само… И все же, в тот день, когда я была еще маленькой девочкой… – она тяжело вздохнула, и у него внезапно сжалось сердце. Когда-нибудь однажды он тихо скажет ей, что именно в этот момент понял, что оно у него все еще есть. А пока он лишь смотрел на непривычно поникшую фею и удивлялся. И даже не тому, что она умеет быть грустной. Грустными умеют быть все. А тому, насколько быстро он смог назвать ее так. Привычной. Привычной для него. Привычной просто так. Какая, в общем-то, разница?.. – Забирать маму у ребенка – злой поступок, кто бы там что ни говорил, – она удивила его. Внезапно взмахнула крыльями, задев ножкой идеальную гладь Слезинки и пустив по ней волны, взлетела и опустилась на землю рядом с ним, опираясь спиной на его лапу. Заговорила. И… все. Он ожидал такой рассказ. Нельзя было не понять, что случилось с этим мотыльком, настолько просто все читалось в ее огромных сиреневых глазах. У маленькой феи была мама, которая попала в ловушку и дала принцу себя спасти. Он спас ее, да. И забрал. Уводя с собой из маленького цветка, где ждала ее совсем юная дочка. Из их крохотной страны, где она была королевой. Принц забрал ее, чтобы она могла исполнить свой долг. Исполнить желания. И в легендах написали, что спасти прекрасную принцессу помог меч, подаренный отважному принцу королевой фей. А в глазах и памяти маленькой Тикки от всей этой шелухи осталась лишь удаляющаяся спина этого высокомерного человека с золотыми волосами. И еле заметный огонек, исходящий от навек покидающей ее мамы. Это был первый и единственный раз, когда злой волшебник, обращенный этим мечом в черного кота, действительно искренне пожалел, что не отомстил тому человеку в день, когда он обрушил на него свое волшебное оружие. Он даже хотел сказать об этом вслух, но она его опередила, ткнув его в лапу маленьким локотком. – Ты мог хотя бы расцарапать ему лицо, - усмехнулась она. – Тогда я была бы счастлива. Он не смог не улыбнуться. Правда, не смог, хотя ситуация не располагала, хотя услышанная история была тяжелой, хотя он знал эту фею всего один день и именно ее мама помогла превратить его в кота, а сам он был злым волшебником, которого ненавидели все в этом Королевстве… Он улыбнулся. – Ты ведь знаешь, как меня зовут? – это было, скорее, утверждение, чем вопрос. Тикки просто кивнула. – Турмалин Доранос… – начала она, но он тут же замотал головой, чувствуя, как пробиваются наружу первые смешки. – Совсем не так, – сказал он, и в сиреневых глазах внезапно появился добрый азарт. – Травиллиан Даримус? – Не-а. – Тюльпан Дравилос? Тореодор Драчулус? – она, кажется, говорила откровенную глупость. И его, кажется, это очень смешило. – Меня зовут Плагг, – он перебил бесконечный поток ее идей, лишь когда вконец запутался, что слышит. Она замерла на мгновение и удивленно распахнула глаза, заставив его почувствовать, как дрожит горло от сдерживаемого смеха. – А все остальное я придумал для устрашения. Впервые она не нашла, что сказать, просто уставившись на него огромными глазами, в которых – как он когда-нибудь скажет ей. Обязательно – в тот момент словно плескалось заходящее яркое солнце. – Это должно было устрашать людей? – он отчетливо видел, как подрагивают ее губы, готовые растянуться в широкую улыбку. От этого почему-то стало так тепло на душе. Настолько, что он вдруг сам оказался готов над собой посмеяться. – А первой моей идеей был Плаггуистус Восемьсот Пятнадцатый, – это было правдой. Правда, он был уверен, что ни одна живая или мертвая душа в этом мире не услышит этого, пока он жив. Ошибался. Она все же не сдержала улыбку. – У тебя ужасная фантазия, – о, будто он не знал. На долю секунды ему показалось, что Тикки сейчас рассмеется и предложит забыть обо всем услышанном, оставаясь веселыми напарниками по путешествию, но… – Знаешь, – она съехала вниз и улеглась на его лапу. Устроилась поудобнее, доверительно заглядывая ему в глаза. И тепло-тепло хихикнула, – Плагг мне нравится больше. Когда-нибудь однажды он скажет ей, что в эту ночь, глядя на еле заметные переливы крохотного красного огонька, спящего на его лапе, он вдруг подумает, что у него теперь есть собственная маленькая звездочка. И тут же отвернется, испугавшись своих мыслей. Она лишь временная попутчица, скажет он себе. Это не должно иметь такое значение. Это вообще не должно иметь значение. Но, тем не менее, за всю ночь он так и не сдвинет лапу, как бы она не затекала. Возможно, это просто глупость, да и весь следующий день он будет то и дело напоминать шумной малышке о том, какие тяжести она ему доставила, а она будет показывать язык и отвечать что-то такое забавное и неожиданное, что он не сможет сдержать свой искренний смех. А пока ему просто будет немного неудобно. И очень, очень тепло. *** – Все, что им нужно было делать – это выдавать мне кусок моего сыра ежедневно, понимаешь, Тик? Ну с кого бы убыло, если бы мне просто давали сыр?! – Да ты шутишь… Плагг, ты начал войну из-за сыра?! – Это никогда не было войной, ясно? Я просто взял к себе эту принцесску, чтобы поговорить, потому что ее семья знала все тайные хранилища в этом Королевстве! – В легендах пелось, что ты держал ее в плену много лет! – В легендах пелось, что я огромное мохнатое чудовище с двадцатью красными глазами! Очень на то похоже?? Он не мог воспринимать ее смех нормально. Каждый раз, когда она складывалась пополам, колотя по воздуху маленькими крылышками, и заходилась от хохота, ему нестерпимо хотелось начать смеяться в ответ. Или просто стоять на месте, замерев, как последний дурак. А смеялась эта малышка постоянно, так что… Большую часть времени он адекватным и не был. Наверное это было странно… Но ему нравилось. – Поверить не могу! – Тикки вытерла слезы в уголках глаз и уже так привычно спустилась вниз, на его голову. Перегнулась вперед, хлопнула ладошками по кошачьему носу, дернула за ухо. И вновь расхохоталась. – Я был сильным волшебником, испытывающим постоянный голод! – он смутился. Ей всегда удавалось его смутить, а потому прятал он это как мог. Хотя кого обманывать… Она знала наизусть все его реакции. Он и сам не понял, как так вышло… – Почему было не попробовать? – Из-за сыра!! Она перегнулась вперед и вновь взлетела, близко-близко подлетая к его глазам. В ее сиреневых зрачках плясали лукавые огоньки. В его – что-то неясное. Не то чтобы он сам это понимал… «Такая милая…» Кажется, ему очень повезло, что он не сказал этого вслух. Он лениво махнул в ее сторону лапой, и она ловко увернулась, дернув за самый кончик висящий над ним лист. В одно мгновение ока они оба оказались в росе с ног до головы, и маленькая фея со смешным звуком плюхнулась на землю. Она всегда забывала, что ее крылья воду не любят. Но всегда помнила, что со своими трудностями должна справляться сама. – Ты хоть представляешь, сколько золота просят за кусок камамбера? – проворчал он, быстрее уходя от этой… темы. Упала она, запуталась в ветках, снесло ветром… - его, готового ринуться на помощь, всегда останавливала ее тонкая рука, вскинутая в предупреждающем жесте. «Сама». Он видел, что она не хочет говорить. И не спрашивал. Наверное, просто привык… – Душу бы за него продал! Неужели у тебя нет любимого лакомства? Он успел заметить ее короткую благодарную улыбку и не смог не улыбнуться в ответ. Однажды он все-таки признается ей, что вот эта ее мягкая, теплая улыбка была для него едва ли не важнее всех перебранок и смеха, что сопровождали его дни напролет. А она легко-легко улыбнется и кивнет. Спасибо. Но сейчас она просто осторожно месила ногой размокшую от воды землю и выжимала волосы. А он стоял чуть поодаль и растерянно думал, что у нее очень милые, забавные кудряшки. И что он, пожалуй, готов покусать самого себя, потому что он не знал, что это за странные мысли, которые с каждым днем появлялись в его голове все чаще и чаще!.. – На самом деле, я знал, – смущенно скажет он ей потом. – Но превратить догадку в слова… – Ага, – тепло улыбнется она и добавит: – Я тоже боялась. Но пока они просто шли вперед, вдоль течения Чистой слезинки, которая – и они проверили это на себе сотни раз, ведь этот мотылек твердо решил увидеть что-то помимо своего отражения – знала о будущем не больше них, и молча улыбались. – А знаешь, – вдруг хихикнула она, и он опять пропустил шаг, едва не запнувшись о какой-то камень, – есть одно. Однажды я была в замке и тихонько стащила печенье со стола короля. Оно было потрясающее… Нежное, воздушное и с кусочками того, что они называли «шоколад»... Он и забыл, что задал этот вопрос. А она вдруг лукаво улыбнулась, стрельнув глазками в его сторону, и он еле подавил обреченный вздох, когда понял, что внутри все дернулось, подпрыгнуло и с громким стуком вернулось обратно. Опять. И опять, и опять. Как, в общем-то, все те дни, что длилось их путешествие. – Вот видишь, – немного неловко пытаясь скрыть эмоции, потянулся он, выпуская когти. – Еда стоит того, чтобы ради нее начать войну, правда? Она вновь улыбнулась. А затем порхнула вперед и плавно опустилась на кошачью лапу. – Поверить не могу, – хихикнув, повторила она, и он вдруг понял, что его вновь дразнят. Как обычно. – Из-за сыра… Он, правда, хотел раздраженно смахнуть ее вниз, зная, что она все равно вернется. Но не сделал. А она, улыбнувшись еще шире – такое вообще возможно? – обняла его руками и уверенно кивнула сама себе. – В следующий раз, как будешь захватывать это Королевство, – уверенно проговорила она, словно на самом деле знала, что так и будет, – захвати его и ради печенья тоже, хорошо? Он не нашел, что сказать. А она тихонько рассмеялась, убрала с лица непослушные кудряшки, а затем ярким красным огоньком взмыла куда-то в небо. Однажды он расскажет ей, что в тот миг впервые не испытал никакого страха. Он знал точно: она вернется. *** Он множество вещей собирался рассказать ей… потом . Вначале это были лишь какие-то глупости вроде «Я не жалею, что мы встретились» и «Ты довольно забавная». Когда прошли буквально день-два, они сменились довольно честными «С тобой мне веселее» и «Будет немного грустно, если ты уйдешь вот так». И, если быть откровенным, ему казалось, что на этом все и закончится. Правда, казалось. Но она продолжала смеяться и с огромной иронией рассказывать о своем крохотном мирке глупых развеселых фей, которых она никогда не любила. Продолжала обнимать его по поводу и без, продолжала подкалывать и острить – а это она, как оказалось, умела делать еще лучше, чем с невероятной скоростью летать туда-сюда. Продолжала… он не знал, как это назвать… быть собой? Да, именно так. Она никогда не боялась сказать что-нибудь сокровенное. Даже слишком сокровенное для беседы с тем, кого знала всего ничего – ведь их дни, проведенные вместе, можно было пересчитать по пальцам… Однако она не уставала повторять, что доверяет ему. Вот так просто, безо всякого смущения. «Я знаю, что могу тебе верить» - и все. А он ни разу не говорил этого вслух. Хотя, признавался он сам себе, от этого мотылька у него больше не было ни одного секрета. Она была легка на подъем и стремительна на приключения. Никогда не отказывалась помочь ему стащить что-то поесть из ближайшей деревни, а пару раз даже вылетала на преследующих его людей с ножами и вилками наперевес. А потом вместе с ним смеялась до упаду с тех ошарашенных лиц. Или просто смеялась без особых причин. Как и он, в общем-то. Она продолжала быть рядом с ним, и те простые слова медленно, но верно превращались во что-то большее. Он не слишком любил врать самому себе. А потому, когда она в очередной раз едва не свалилась на землю от хохота, он вдруг поймал себя на одной немного пугающей мысли. Ему не будет грустно, если она уйдет. Его жизнь станет ужасной, если в ней не будет ее. Этого веселого голоса и звонкого смеха. И если его фея захочет навсегда улететь – он не сможет проводить ее печальным взглядом. Он будет умолять ее остаться. «Такая смешная», – думал он, глядя на ее попытки выбраться из Слезинки, куда она с громким всплеском рухнула, пытаясь в очередной раз увидеть свое будущее. «Такая чудесная», – хотелось ему сказать, когда она, пыхтя от напряжения, тащила на себе целую гору целебных листьев, чтобы обмотать крохотную царапину на его лапе. «Я, правда, рад, что мы встретились». «Спасибо за это». «Спасибо за все». Эти мысли крутились в его голове все чаще и чаще, пока, наконец, не перестали исчезать вообще. «Я так счастлива, что ты нашел меня», – повторяла она, а он… А он, пугая самого себя, думал, что очень благодарен принцу за то, что он превратил его в кота. Это звучало странно, это было странно! Но это было правдой. Потому что иначе он бы не встретил свою фею. «Оставайся со мной, Тик». «Без тебя моя жизнь будет просто ужасной». «Ты – очень важный мотылек для меня». Он признавался себе в этом каждый день, но никогда не говорил об этом вслух. Лишь медленно, куда медленней, чем когда-то хотел, продвигался к дому того волшебника, что, по идее, должен был стать конечной точкой их путешествия. А его фея летела рядом с ним. Он жил сегодняшним днем, намереваясь когда-нибудь однажды сказать ей все это. Проговаривал эти слова про себя и представлял, каким будет лицо этой малышки, если он – порой немного чересчур ворчащий и колкий – вдруг произнесет подобное. И, правда, был уверен, что именно эти слова и скажет ей однажды. Потому что куда уж сильнее? То есть… это ведь было высшей формой привязанности, так? Его жизнь станет ужасной без нее, ему будет плохо без нее. Он говорил себе именно это и был уверен, что это правда. Был. До тех пор, пока, проснувшись однажды утром, не услышал громкий визг, проносящийся по полю, и нервное «Пусти! Отпусти меня!!», доносящееся откуда-то издалека. Кровь застыла в жилах, а сердце застучало так, что оглушило его, оставив лишь сумасшедшее «Бум! Бум!» в ушах. В этот же миг все «будет ужасной» и «ты очень важна» исчезли. И пока он огромными скачками несся через все поле на звуки самого родного в жизни голоса, внутри непрерывно стучали те самые слова, что он так долго пытался спрятать даже от самого себя. «Я не смогу без тебя» «Ты – самое дорогое, что у меня есть…» *** – Отпусти сейчас же, кому говорю!! Слышишь?! Глупо, наверное, было рассуждать, что это было сделано нарочно, ведь никто на свете не мечтал бы попасть в беду. Никто не засыпал с этим шепотом на губах, никто не искал такой судьбы для себя. Никто. Вернее, никто, кроме фей, но точно не она. Не она, захотевшая просто немного полетать, пока ослепительно-яркое солнце не встало, освещая все вокруг. Лишь полетать и все… Она была не виновата в том, что произошло. Вернее, отчасти была, но… Она собиралась спрятаться, правда. Спрятаться и переждать опасность в самом отдаленном из возможных уголков… Но в тот момент, когда банда крестьянских мальчишек пронеслась совсем рядом с ней, в глазах вдруг потемнело, и она едва не вскрикнула, зная, что сейчас случится. Снова. Сознание привычно помутилось, вырывая из глубин души тот противный голос, что заставлял ее раз за разом падать в реку, нарываться на ветер или запутываться в паутине… Голос инстинкта. Голос, от которого она так сильно старалась сбежать. Попади в беду… Попасть в беду. Ей нужно попасть в беду. Нужно просто выйти к ним навстречу и упасть, чтобы ее спасли. Чтобы ее спасли и загадали желания. А потом их нужно лишь исполнить. Исполнить желания. Исполнить… Нет, черт возьми, нет! Она затрясла головой, стремясь выгнать оттуда этот голос, но все было бесполезно. Так же, как ее друзья. Как все взрослые ее деревни. Так же, как ее мама. Она должна была попасть в беду и дать себя спасти. Потому что феи живут только для этого. Где-то на задворках сознания вдруг взвился до боли знакомый голос, зовущий ее по имени, и на душе потеплело уже от одних этих слов. «Тик». «Ти-ик, ты уже летишь?». Она не хотела молчать, она не могла молчать, когда он звал ее за собой. Но спустя мгновение этот голос вдруг стих. И его так же внезапно выбили другие, заставив ее окончательно потеряться. «Я должна идти, – говорит ее мама. Она летит все выше и выше, даже не обращая внимания на крепко сжимающие ее ручки крохотной дочки. – Я должна, я должна, я должна!..» «Ой, как чудесно, – принц. Он берет ее маму в ладони и улыбается своей безукоризненно вежливой улыбкой. – Мне пригодится ваша помощь». А затем они оба исчезают. Навсегда. И в этот же миг злость на эти слова заставляет голос внутри нее заткнуться. Она не такая, как они. Ее не заберут вот так просто, потому что она «должна». Она не сможет. Она никогда не станет безвольной волшебной служанкой для кого-то из этих людей. Она не бросит Плагга. Никогда! Однако в тот момент, когда она резко взмывает в воздух, намереваясь сбежать отсюда назад, к безопасной реке, к нему, на нее сверху падает что-то тяжелое, заставляя рухнуть обратно на землю. И внутри все сжимается. – Я же говорил, что это фея!! – раздается где-то наверху самодовольный и восторженный голос какого-то ребенка, и она замирает, понимая, что ее час пробил. Вот так просто. Раз – и все. По крайней мере, беда пришла. Осталось ждать спасения, говорит голос внутри нее, и она покорно сжимается, закрывая голову руками. Сейчас кто-то другой вырвет ее из рук этого мальчишки и возомнит себя спасателем. И ей придется смириться, потому что инстинкты сочтут это правдой. А потом… – Так, а теперь ей нужно оторвать крылья и ровно в полночь закопать их под ветвями старой ивы, – в этом голосе не было ни капли жестокости, лишь какая-то глупая, наивная, детская мечтательность. А потому до нее не сразу доходит смысл произносимых слов. Слов, от которых все внутри словно покрывается тяжелой ледяной коркой искреннего страха. – Тогда все твои желания сбудутся, так сказала старая ведьма в доме на окраине! Она понятия не имела, что сделала старой ведьме и почему та рассказала детям такое… Честно говоря, она и не задумалась. Не могла. Инстинкт это был или нет, сейчас ей искренне хотелось только одного – чтобы ее спасли. Пожалуйста. Пожалуйста! И прежде, чем она начала кричать, в ее голове промелькнула одна мысль, которая бы обязательно рассмешила их с Плаггом в обычный день. Но сейчас… Словно тот самый голос внутри нее решил напоследок отпустить тонкую насмешку над ней и ее бесконечной верой в чудо. Какая ирония… – Не знаю, кто вам рассказал такие глупости, но фею нужно спасать, а не убивать! – голос звучал немного спокойнее, чем раньше. Мягче, не так напугано. Он бы соврал, если бы сказал, что это не внушало хоть какую-то надежду… – Мы понимаем, что тебе не хочется терять крылья, поэтому ты так и говоришь! … но вот эти ответы… заставляли кровь внутри закипать. – Слушайте, то, что вы меня отпустите, уже заставит меня исполнить ваши желания… – это было сказано тихо. Тихо, слабо, без единого намека на обычную веселость. Голос был словно… смирившимся. И это заставило злость внутри подскочить до самых невозможных отметок. И выбить их пределы к чертям, хоть он всегда с усмешкой отмахивался, что нет у него этих границ, да и злиться он вообще не любит, только сыр давайте, пожалуйста. А она делала очаровательную скептическую мордашку и кивала головой. Когда-нибудь наступит день, что заставит тебя ощупать эти границы изнутри, заверяла она. У всех такое бывает. Он не раз слышал такие слова от многих людей, что встречались ему на пути. Но она была другой… Она никогда не забывала добавить кое-что еще, что никто и никогда не говорил ему, сообщая, что однажды он будет в безумной ярости. Я буду рядом… А ради этого он, пожалуй, был готов на все. – Ты не бойся, мы осторожно. Это не будет так боль... – Тронешь ее крылья и лишишься рук, парень. Он не собирался пускать столько злобы в свой голос, ведь говоривший это был совсем ребенком, как и его друзья… Однако удержать себя не удалось: уже при первых словах все дети отпрянули от него, как от огня, и он мысленно заметил, что это принесло ему несказанное удовольствие. Он бы мог даже улыбнуться, если бы не был так зол. – Говорящий… кот… – изумленно прошептал тот, кто держал за крылья фею – его фею! – и он еле подавил в себе желание усмехнуться. Если бы не стремление этого мальчишки навредить ей, они бы точно поладили. Вот только он не даст. – Не кот, – он сам с удивлением слышал в своем голосе улыбку, которая, при желании, могла бы стереть любого человека в порошок. Он не знал, что способен звучать вот так… – Лишь прячусь за этим лицом, чтобы иметь возможность подкрасться как можно ближе к вам. Или к любой из ваших семей. К любому, кто посмеет тронуть мое. А она, – он кивком указал на фею, которая посмотрела на него так испуганно, что в груди вновь сжалось сердце. Ему вдруг показалось, что оно было готово собственноручно вылезти наружу и начать убивать, – моя. И только посмей причинить ей боль – … Перед последним словом он глубоко вздохнул, словно тем самым проводя черту между тем, что было и тем, что будет сейчас. Где-то глубоко внутри он понимал, что переступает свои же границы, что уходит куда-то далеко… Что она может не принять его таким. Но какая, к черту, разница, если она будет в порядке? – …уничтожу. Она улыбнулась. Коротко, еле уловимо, тут же опуская голову и пряча эти эмоции, но это определенно была улыбка. Довольная, теплая, хитрая, даже… предвкушающая? Он еле подавил ответный смешок. Эта малышка, определенно, была на его стороне. А эти дети, определенно, были чертовски напуганы. И это было превосходно. Он даже не успел начать следующую часть своей импровизированной речи, как кто-то из толпы внезапно ошарашенно прошептал: «Это же он… тот самый волшебник!», затем повисла тишина, которую, казалось, ножом можно резать – и мгновение спустя вся горстка мальчишек с визгом бросилась врассыпную, вмиг оставив на своем месте лишь заливающуюся смехом фею, что, кажется, от происходящего была в восторге. – Так вам и надо! – крикнула им вслед она и погрозила кулачком, после чего вновь зашлась в еще одном приступе хохота. – И чтобы духу вашего здесь не было! Она точно была его родственной душой. Он еще успел подумать, что ради нее это шоу нужно было сделать намного масштабнее, когда этот неугомонный мотылек вдруг перестал смеяться и опустился вниз, со слегка виноватой улыбкой глядя ему в глаза. И он внезапно забыл, что хотел сказать. «Позовите взрослых!» и «На нас напали!!» уже стихли вдали, а он молчал. И знал ведь, что те голоса еще вернутся, приведя за собой целое море громких злых криков, но… сейчас было все равно. Все, что вообще имело значение в этот миг – это его маленькая фея. И такое странное, нечитаемое выражение ее лица. Правда, странное. Он не знал, как начать говорить. А она продолжала так непривычно молчать и смотреть на него с легкой улыбкой. Это было… необычно. И даже немного смущающе, учитывая то, насколько близко она стояла. Будто она… Ох… И он резко замотал головой, отгоняя непрошеные мысли. Серьезно, о чем вообще он только что думал?! Видимо, за прошедшие пару минут он пережил серьезный испуг, который немного лишил его рассудительности. А если говорить откровенно – заставил быть честным с собой. Однако стоило ему набрать воздуха, чтобы сказать об этом, как тихий, немного смеющийся голос его феи наконец оставил в прошлом давящую тишину: – Спасибо, – она сказала это так тепло, так… привычно, что он даже не сразу понял, что именно услышал. – Ты спас меня, – и она внезапно рассмеялась. – И знаешь, все к этому шло. Теперь ты просто обязан загадать три желания! И не волнуйся… Он с удивлением посмотрел на нее, сжимающую подол платья в руках, непрерывно дергающую кудряшки… Он хотел заговорить, правда. Но в тот самый миг, когда он вновь попытался начать разговор, она внезапно расслабилась. Разжала руки, так легко, спокойно улыбнулась. И решительно сверкнула сияющими глазами. – Я обязательно их исполню. Он этого не ожидал. Вернее, ожидал, но не этого – она так легко поняла это по его глазам, словно умела читать его мысли. И это отчего-то немного насмешило ее. Внезапно стало так легко, так весело… И страха больше не было. Она ждала его появления, задерживая дыхание и готовясь успокаивать сердце… но он не приходил. Вернее, его будто бы никогда и не существовало. Вообще. Словно сам страх боялся черных котов с зелеными глазами. – В чём дело? – хихикнула она, переворачиваясь в воздухе вверх ногами. Он волновался за нее. Он пришел ее спасти – и не важно, что она так этого не хотела, так старалась избежать… Он пришел за ней. Пришел за ней. От осознания этого в груди разливалась такая глупая теплота, что ей хотелось хорошенько встряхнуть саму себя. В самом деле, что с ней такое? Смешно. Весело. И так спокойно… – Это не я придумала, так что не смотри на меня так, будто я привидение, – ей с трудом удавалось не вставлять хихиканье после каждого слова, настолько невероятный восторг сейчас поднимался внутри. Он пришел спасти ее. А она сможет исполнить любое его желание! Это звучало так странно для нее. И так прекрасно, что она не могла остановиться. – Все честно. Чего бы ты хотел? – Ты… – он закашлялся. И детский восторг внезапно пропал, уступив место непривычному ошеломляющему трепету, от которого вмиг похолодели и задрожали руки. Крылья внезапно дрогнули, и она еле смогла выпрямиться обратно. Он сейчас сказал… Он загадывает желание, верно? Вопреки ее ожиданиям, он в этот миг не выглядел ни задумчивым, ни радостным, и это… отчего-то согревало сердце. – Я? – переспросила она, чувствуя, что дышать стало так легко, а внутри все вдруг взлетело и закружилось, словно она действительно превратилось в крохотное облачко. Хотелось смеяться. Хотелось обнять его и повиснуть вот так, нелепо болтая ножками. Хотелось остаться вот так навечно. Почему? Это чувствовала ее мама, когда нашла своего человека? Это заставило ее покинуть свою дочь? Она не знала. Но впервые в жизни чувствовала, что способна понять то, что двигало ей в тот миг. Потому что этот взволнованный взгляд самых зеленых на свете глаз… Ее сердце вдруг сделало пару оглушительно громких ударов. Захотелось зажмуриться и рассмеяться в голос. Она определенно смогла бы ее понять. – Ты… никогда не хотела выполнять желания, – медленно заговорил Плагг, и она наконец расслабилась, опуская руки. Точно. Глупо было думать, что он не заметит. – Ага, – улыбнулась она. – Но не то чтобы у меня был выбор… К тому же, это ты. А твои желания я бы исполнила с радостью. Внутри все сжалось, будто она взлетела высоко-высоко и вдруг начала падать. Сердце стучало все быстрее и быстрее, словно намекая, что тянуть нельзя. Первое желание должно быть загадано, произнес голос в ее голове, услужливо напоминая ей обо всем, от чего она так хотела сбежать. Долг. Инстинкты. Обязанности. Последствия. Такие глупости!.. Первое желание должно быть загадано. Ты же и сама этого хочешь, произнес голос. И она с ним согласилась. Он чувствовал себя… потерянным. Этого не должно было произойти. Эти слова настойчиво стучали в его голове, заставляя упускать нить происходящего. Это не то, что он хотел… Он лишь должен был вернуть ее… А потом… Какая разница, что потом?.. И разве вообще важно, что сейчас? Но она все так же улыбалась, вопросительно глядя прямо на него, и он был готов поклясться, что видел в ее глазах огромный намек, который она не выдавала разве что жестикуляцией. На секунду захотелось фыркнуть, так забавно она пыталась подать ему идею, крутящуюся у нее на языке. И ведь он прекрасно знал, о чем она хочет сказать. Любое желание. Любое. Желание. Абсолютно, так ведь?.. Раз уж ее мама смогла создать волшебный меч, способный обратить его в животное, то она вполне может… «Я справлюсь! Не подходи!» Да, может. Вот только не хочет. И никогда не хотела, отговариваясь вечным «сама», к которому он так привык. Веселыми шутками, яркими улыбками – она светилась словно солнышко, пряча за этим все свои желания. А ведь она просто хотела, чтобы они сбылись. Или… нет?.. Казалось, его мысли совершенно смешались. И он уже был готов запутаться окончательно, но в этот миг ушей достиг такой знакомый смех, и волнение тут же улеглось, словно его никогда и не было. Все было в порядке. Она была рядом. А большего он и не просил. – Ты видел их лица? – хихикнула его фея, толкая его локтем, и в этот миг все вокруг словно вернулось на круги своя. Он не смог сдержать улыбку. Как никогда и не мог, если она начинала смеяться. Хотя, если быть до конца честным, он никогда и не пытался. – Кажется, они до конца жизни будут бояться всех черных котов вокруг, – усмехнулся он, и внезапно почувствовал, что дышать стало так легко… Она была рядом. Все закончилось. Все было хорошо. Правда же? Она весело подмигнула ему, возвращая былую уверенность, и до очаровательного неловко заправила за уши выбившиеся кудряшки. Однажды он скажет ей, что в этот миг… Он сам оборвал поток своих мыслей, медленно покачав головой. Нет больше никаких «однажды». Он и так ждал достаточно. Даже слишком.. – Я рад, что ты в порядке, – честно сказал он, и она перестала смеяться, удивленно раскрывая глаза. – Я очень волновался… Вышло неловко. Неумело, даже по-детски… Он никогда не умел выражать свои чувства – да и не было у него никаких чувств до этих дней. До первых звуков ее голоса в его жизни. До первого смеха. До нее. – Я в порядке, – эхом повторила она. А затем вдруг подлетела ближе и осторожно положила ладошку на его мордочку. – Спасибо тебе. Правда, спасибо. Когда-нибудь он… – Это тебе спасибо. За все, Тик, – она смущенно улыбнулась и взлетела чуть выше, весело кивая ему с высоты. Лучи утреннего солнца пробились сквозь ее крылышки, отражая на землю маленькую радугу, и он не смог сдержать восхищенного вздоха. Она была его маленьким солнцем. Которое он очень любил. Ее время выходило, она это чувствовала. Первое желание должно быть загадано… Ей так хотелось подумать о чем-то еще… Хитро прищуриться и спросить, почему он так на нее смотрит. А еще – сесть ему на спину и посмотреть в небо. Еще раз сказать спасибо. И посмеяться над теми мальчишками. А еще – рассказать, что она была так рада увидеть его, что чуть не расплакалась. Потому что она не смогла бы простить себе, если бы ее спас кто-то другой… Хотя вот это, пожалуй, стоило удержать при себе. И она с удивлением почувствовала, как кровь приливает к щекам. Об этом тоже лучше было не заикаться. Первое желание должно быть исполнено. Она вздохнула. И еще раз. И еще, мысленно благодаря себя за то, что взлетела в небо, и он теперь не сможет увидеть ее колебания. То есть… не то чтобы она колебалась… Это просто было… тяжело. Вернее, было бы, если бы не он. Он заслуживал исполнения своих желаний. Он заслуживал всего на свете. И она готова на все, лишь бы дать ему это. Абсолютно на все. – Я могу сделать тебя человеком, – глубоко вздохнув, сказала она, опускаясь ниже. – Правда, могу. Только это должно быть третье желание. По нашим правилам, самым сильным должно быть оно. А первые два так… разминка. Ты понимаешь… От той надежды, что появилась в его глазах, ее сердце едва не перевернулось в груди. Она знала его как никто. Знала, что он шел вперед только ради этой цели, знала, что об этом он мечтал так давно… И она знала, что может ему помочь. Что она поможет. И не важно, что будет потом. «Человеком…» Словно обожгло его изнутри, словно вливая в него все силы, что исчезли с ударом волшебного меча. Она могла вернуть ему все, что он потерял. Он смог бы ходить на ногах. Разговаривать. Иметь крышу над головой. И жить, не боясь завтрашнего дня… Он мог бы просто жить. Она могла подарить ему жизнь. – Два легких желания, верно? – хрипло спросил он. Что-то в происходящем дарило ему твердое ощущение неправильности. Обманчивости. Вот только он никак не мог понять, что. – И потом… я смогу стать человеком?.. Тик закусила губу и улыбнулась, кивая со всей решимостью, что была в ее крохотном теле. – Ага, - звонко воскликнула она. – Я обещаю, что сделаю это. Нет той силы, что смогла бы победить желание феи, так и знай! Она говорила громче обычного. И куда более резко, вот только он не замечал. В тот единственный, короткий миг он целиком и полностью думал лишь о себе. О чем потом очень, очень долго сожалел… – Тогда я хочу… крышу над головой и еду? – медленно заговорил он, когда фея хлопнула в ладошки, призывая его решиться. – Это… сойдет за разминку? А загадать последнее… можно будет тоже сейчас? Это звучало слишком невероятно, чтобы быть правдой. Он все еще не мог понять, что во всем происходящем было… не так. Вернее, все здесь было таким. Неестественным. Неправильным. Совершенно. Словно он вдруг нашел и присвоил себе что-то… чужое. Забрал себе то, что никогда ему не принадлежало. И никогда принадлежать было не должно. Он должен был насторожиться. Должен был! Однако она делала все, чтобы стереть его опасения. Ни капли сомнений, ни капли страха не было на ее лице. Лишь легкая улыбка, что внезапно стала такой теплой, когда она подлетела прямо к его носу. – Ты все правильно сделал, – шепотом сказала она, шутливо пихая его локтем. – Честно. И сейчас все будет! – последнее прозвучало слишком оживленно, но – проклятье – он все еще думал только о себе, теряясь в неясности происходящего. А она не давала ему и секунды. – Итак, крыша над головой, верно? Вот она… И в ту же секунду яркое красное волшебство поглотило его с головой. Замерцали ослепительно алые звезды. Взвились вверх миллионы крохотных красных огоньков, на секунду заслоняя собой все небо, завертелась вокруг смешная розовая пыль, засияла посреди этой красоты сама крохотная, чудесная фея… и мгновение спустя прямо посреди поля вдруг появился небольшой очаровательный домик, который вдруг показался ему самым уютным местом в его жизни. – Потрясающе… – выдохнул он, чувствуя, как внутри все сжимается от нахлынувшего восторга. Или же это была тревога?.. Она улыбнулась так, словно для нее самым большим счастьем было видеть вот это его восхищение. – Просто… чудесно… – Я знаю, – она закусила губу и глубоко вздохнула, немного неровно втягивая воздух. – Тебе, правда, нравится?.. Они оба знали, что это не совсем так. Ее волшебство было красивым, даже прекрасным, но… Ему не нужен был дом. И не нужна была еда. Лишь последнее, третье желание, ради которого он и попросил такую малость. И все же, даже зная все это, он не смог выдавить из себя хотя бы крупицу этой истины. Лишь кивнул, разглядывая исчезающие в небесах красные блики. – Я рада… – прошептала она. – Значит, все хорошо. Теперь еда, да?.. Он вновь кивнул, не в силах оторваться от сверкающих звездочек в глубине своего нового дома… А затем случилось страшное. – Тогда возьми ее и… Аай!!! – крик Тикки в один миг разбил вдребезги всю красоту момента. Она тут же зажала рот руками, пытаясь сдержать себя и не дать привлечь такое ненужное сейчас внимание к тому, что будет происходить. Ему нельзя было это видеть! Нельзя, нельзя!! Но было поздно. Дом мгновенно показался ему пустым местом. Чувствуя, как леденеет кровь в жилах, он стремительно развернулся обратно к фее и успел застать ужасный момент, который – а он чувствовал это всем сердцем – с этого дня будет появляться в его кошмарах до конца жизни. Он увидел, как его фея резко и криво поднялась в воздух. И как ее сверкающее левое крыло вдруг оторвалось от маленького тела и разбилось на тысячу осколков. Дзынь!.. И только ветер вмиг растворил в воздухе крохотные стеклянные звездочки… По его телу прошла дрожь, заставившая его судорожно вдохнуть ледяной воздух. Который, впрочем, тут же закончился, стоило ему понять, что фея стремительно падает вниз. Сердце моментально сжалось в комок и резко ухнуло куда-то вниз со страшным звуком. – ТИК!! – Все в порядке, все нормально!.. Падающая фея остановилась в паре сантиметров от его вскинутой лапы и выровняла полет, старательно подтягивая себя вверх оставшимся крылом. Ее руки то и дело принимались жестикулировать, словно стремясь показать, что все полностью под контролем. Словно ничего и не случилось!.. Очень медленно она взлетела на уровень его глаз и успокаивающе улыбнулась: – Не переживай, хорошо?.. Все так и должно быть, правда, – сдавленный хрип вырвался из его горла, однако заговорить ему она не дала. Лишь до боли привычным жестом склонила голову набок, и вдруг предвкушающе сжала губы в легкой усмешке. – Возьми свою еду. Крик «Стой!!» застрял где-то глубоко внутри него, когда второе крыло крохотной феи разлетелось на куски одновременно с появлением огромного блюда с различными сырами. Будь он в обычном состоянии, он бы обязательно уловил среди них запах своего любимого камамбера, но сейчас он даже не обратил на свое желание никакого внимания. Господи, да он даже не заметил, что оно сбылось. В его глазах не было больше ничего. Кроме нее. Быстро подняв лапу, он аккуратно поймал падающую фею и опустил на землю, стараясь не трястись так сильно, чтобы не уронить этого мотылька. Оказавшись на земле, она благодарно улыбнулась и еле уловимо кивнула. Однако встать не смогла. Лишь так и осталась сидеть на его лапе. Выглядела она… безумно уставшей: глаза потускнели, кудряшки развалились… Словно только что произошедшее стоило ей всех сил. И будь он проклят, если это было так. – Что это… только что было?.. – он еле нашел в себе силы заговорить. Сердце билось, сходя с ума, а перед глазами бесконечной пленкой вновь и вновь появлялись картины того, как крохотные красивые крылышки жестоко бьются на миллионы частей, оставляя свою хозяйку камнем падать вниз. – Что это… было?! Тик?.. Отвечай! Фея, что вновь безуспешно попыталась встать, посмотрела на него с виноватой улыбкой. – То, что ты и просил, - слабо засмеялась она. – Исполнение желаний… Черные пятна перед глазами внезапно стали в два раза больше. Сердце словно сжали железной рукой, и это было… До пугающего больно. – Я не загадывал… этого! – почти закричал он, чувствуя, что дрожит. Она испуганно моргнула, а затем вдруг расслабилась и осторожно коснулась его лапы ладошкой. – Но так… всегда и происходит, – тихо заговорила она, успокаивающе поглаживая его рукой. – Сильные желания требуют сильной жертвы, понимаешь?.. Просто обычно люди этого не видят, потому что между желаниями проходит много времени. К примеру, принц… он тоже спас фею и загадал три желания: отпереть замок, найти ожерелье и волшебный меч, сражающий колдунов, - он невольно вздрогнул, но она словно и не заметила, продолжая говорить до дрожи спокойным, обычным голосом. - Мама пряталась по кустам, бегая за ним своими ногами, когда настало время последнего желания… Мы же существа незаметные, - и она вдруг рассмеялась, изо всех сил пытаясь казаться привычной и веселой – он видел это так отчетливо, что не мог даже возразить. – Нельзя видеть фею каждый день. Тот миг, когда человек ее спасает – обычно первый и последний раз, когда он встречает ее в своей жизни, такие уж правила… Тебе повезло, что я сбежала из тех мест, где нам это навязывали! Кровь стучала в ушах, лишая его слуха. Ему нужно было заговорить, но он… он просто… просто не мог… – Что… - эти слова дались ему с огромным трудом. Ничего труднее в своей жизни он не делал еще никогда. И не хотел делать, но… Но он обязан был знать! – Что происходит с вами, когда загадывается… последнее желание? Фея неловко засмеялась, вновь кусая губы. – Первое желание обычно пробное, неважное, словно маленькая помощь в большом деле, – уклончиво ответила она. – А третье – самое большое и сильное… Так что фея должна что-то отдать за него, согласно цене… Она замолчала, и он внезапно ощутил мороз по коже от собственной догадки. – Что с вами происходит? – еле слышно переспросил он. Тикки покорно опустила голову и сжала в кулачках мех на его лапе. – Мы исчезаем, – прошептала она. *** – Ты ведь знала об этом, верно? Он не заговаривал с ней несколько минут. Или часов. Или секунд, он не знал! В голове было лишь одно: все это время… эта девчонка!.. Она… Мысли мешались в огромный кривой комок, и он никак не мог вытянуть из них одну нужную. Если она вообще там была! Он просто сидел, неподвижно замерев на месте, и она, видимо, послушно пользовалась его примером, виновато изучая землю под ногами. Господи, как будто она украла кусок его сыра или случайно сожгла какую-нибудь мантию! Но не словно она только что чуть не умерла, черт возьми!! Когда он наконец пришел в себя настолько, чтобы задать вопрос, она тут же среагировала и по привычке попыталась взлететь, но вместо этого неумело упала на колени. На долю секунды испуг пронесся по ее лицу, но вскоре он уступил место чему-то доброму. И грустному. Сердце уже привычно стукнуло, эхом отдаваясь в голове. – О чем ты? – осторожно спросила она, и он едва сдержал свой рык, оглушивший бы половину ближайшей деревни. – Ты сразу сказала мне о третьем желании, – почти прошипел он. – О том, что «стать человеком» должно быть последним из всех! Ты ведь знала, что в таком случае ты исчезнешь, верно? Тикки помедлила. – Да, – созналась она. – Я ведь и сбежала из своей деревни, чтобы не умереть, выполняя чужие мечты, как моя мама… Внутри него что-то оборвалось. Сорвалось с противно тоненького крепления и болезненным стоном рухнуло куда-то вниз, но прежде, чем он успел сказать – или прокричать, пожалуйста! – хоть слово, фея вдруг прислонилась боком к его лапе и подняла на него свои сиреневые глаза. – Знаешь… – тихо заговорила она, – возможно, это странно… Возможно, я еще глупее своей мамы… Возможно, я просто самая обычная фея, которая возомнила, что может идти против природы… Вот только мне почему-то совсем не страшно исчезнуть ради тебя. И я совершенно не боюсь умирать из-за желания, но только если это будешь ты, – и она вдруг рассмеялась. – Я себя так странно чувствую! Словно я наконец нашла то, что так давно искала… И чтобы переполнить эмоционально напряженный бидон его терпения, этого, в общем-то, хватило с лихвой. – Ох, черт меня возьми, – он со стоном уронил голову на землю и тут же ощутил интерес, излучаемый маленькой феей. Она осторожно поднялась с места и шагнула вперед, явно намереваясь выяснить, что случилось, и он поклялся себе, что если она задаст ему этот вопрос, то он… – Что случилось? – искренне удивленно спросила она. И сжимавший горло тисками страх моментально переквалифицировался в здоровую агрессию. – Ты действительно катастрофически глупая фея, – рыкнул он, не поднимая головы. Откуда-то сверху донеслось изумленное «ох», и голос этого мотылька наконец-то начал избавляться от виноватых ноток. – Я не могла иначе, – быстро заговорила она. – Это у нас в крови – попадать в беду и ждать спасителя! – Ты что, принцесса-белоручка? – взвыл он. – Почему ты просто не могла… ну не знаю, попросить не загадывать желания вообще?! Разве это было так сложно? – Но я не… – Разве было похоже, что я невероятно желал поесть или поспать не под открытым небом?! – Это не… – Неужели так сильно тянуло моментально умереть?! – Ты неправильно понял… – Разве я вообще был похож на того, кто откажется от каких-то глупых желаний ради тебя?! – Плагг, ты… – Неужели ты действительно решила, что между возвращением в человеческое тело и тобой я выберу не тебя, Тик?! ... … … Повисла тишина, которую не рискнул нарушить даже шум ветра. Он отчетливо слышал свое тяжелое дыхание и ее испуганные вздохи и наконец понимал, что сказал все правильно. Вот теперь все было правильно. Вот сейчас. Осталось лишь закончить начатое. Лишь чуть-чуть. Тот самый «чуть», что жил внутри него так давно, что он и вспомнить не может, когда это началось. – Потому что мне откровенно плевать, человек я или нет, если рядом нет тебя, глупый ты жук. Она задохнулась своими же словами. Раз, второй, третий… – она начинала говорить и не могла выдавить ни звука, лишь как-то странно качаясь вперед и назад. И он, правда, был готов поверить, что на этом все и закончится, они со всем разберутся, немножко поссорятся, а потом все вернется на свои места, когда тихий, еле уловимый шепот наконец сорвался с ее губ. – Если спаситель феи… не загадывает ей ни одного желания… – прошелестела она, становясь все бледнее и бледнее, – она все равно погибает. Просто… намного раньше… Что же… нельзя сказать, что он этого ожидал, потому что получится откровенное вранье. Но сказать, что его расстроила полученная информация, тоже не выйдет. Потому что он уже знал, что делать. – Ты не сможешь… Не сможешь не загадать… – все так же еле слышно, сбивчиво объясняла она, часто-часто моргая. – Со мной все уже решено, просто ты… - она резко вдохнула и внезапно как-то совсем быстро стала веселой и собранной, словно натянув на лицо дурацкую маску. – Просто ты еще можешь извлечь из этого пользу! Я так или иначе исчезну. А вот ты можешь либо стать человеком, либо остаться котом. И я уже сказала, что не жалею. Наоборот, мне будет в радость помочь тебе на прощание, вот и… Он сгреб ее лапой и подтянул к себе быстрее, чем она успела пискнуть, а затем вновь завалился на землю, внезапно чувствуя себя таким… уставшим. Словно все силы покинули его в один миг. Словно этот глупый мотылек взял и забрал все с собой. Без остатка. – Ты кто вообще? – потянул он, устраиваясь поудобнее. – И куда ты дела мою Тик, которая никогда ни перед кем не притворяется? Фея невольно засмеялась, расслабляясь. – Я все еще здесь, – пихнула его она. – Просто не хочу расплакаться. Он закатил глаза. – Я не буду тебя дразнить, если ты начнешь реветь, Тик, – заверил он ее, и она рассмеялась еще громче. – Обещаю. Честно. – Нет, – мотнула она головой. – Не буду. – Но ты хочешь. – Хочу. – И ты боишься умирать. Ответа пришлось ждать куда дольше. Но он ни разу не нарушил тишину, ожидая ее слов. – Да, – наконец сказала она, и он невольно кивнул самому себе. – Боюсь. Но это все равно неизбежно, так что пожалуйста, пожалуйста, позволь мне помочь тебе! Тогда я буду счастлива! Эту просьбу он пропустил мимо ушей. – А раньше ты говорила, что счастье тебе принесет расцарапанная физиономия принца, – заметил он, и ее смех вновь пронесся по полю. – Ага, – хихикнула она. – А ты правда сделаешь это за меня? – Только если ты будешь подбадривать меня из-за угла. Она вновь помрачнела, смех оборвался. Но он знал, куда вел. К чему. В конце концов, нельзя было заканчивать это вот так! Не в слезах, не в страхе. Этого он бы никогда себе не простил. – Пожалуйста, загадай последнее желание, ладно? – медленно заговорила Тикки, вновь замыкаясь в себе. – Я понимаю, что это тяжело, но… Надо же как-то решаться, да?.. – Ага, ладно. Хорошо. – И мы не… Что?! Он еле смог подавить такую непрошеную улыбку при виде ее ошарашенного лица. Натянутая я-прощаюсь-достойно-маска слетела в один миг, обнажив искренне изумленную сложившимся поворотом фею. Его фею. Которую он черта с два вот так просто поменяет на что-то еще. – Ты… то есть… загадаешь… прямо сейчас? – она высоко-высоко подняла брови, вновь становясь хорошо знакомым ему вредным мотыльком, и он, еле сдерживая смех, важно кивнул, подтверждая ее слова. – Ага. Это, определенно, был один из самых странных и забавных моментов в его жизни. Ошарашенная фея издала какой-то вздох, смешанный с нервным смехом, и изо всех сил постаралась улыбнуться, однако нелепость ситуации – и он об этом позаботился – окончательно выбила почву у нее из-под ног, лишая всякой торжественности или драматизма. Ее неестественная улыбка была теплой, доброй, счастливой… немного напуганной и абсолютно удивленной, как бы она ни старалась это скрыть. Еще пару минут в ее глазах то и дело вспыхивали яркие фиолетовые искорки, выдавая всю бурю ее эмоций, но сама фея отчаянно держалась, не подавая виду, что вот-вот сорвется… Впрочем, выдержка у нее всегда была не очень. – Ладно, сдаюсь! – выкрикнула она в тот же миг, когда он не выдержал и рассмеялся, глядя на сумасшедшую смесь ее эмоций. – «Ага»?! Это ты сейчас серьезно? Как в войне из-за сыра, да? – Ага, – невозмутимо подтвердил он, давя улыбку. – А что? Ты сама сказала, что тут уже все равно! Она выглядела настолько сбитой с толку, насколько это вообще возможно. И, черт возьми, какой же очаровательно милой она была в этот миг! – Вот это меня угораздило… – шокировано потянула она, подходя ближе и садясь к нему на лапу. – Да ты, оказывается, бессердечный чурбан! – Хочу мое желание! – плаксиво потребовал он, уже не стараясь сдерживать смешки, то и дело рвущиеся наружу. Она поперхнулась новой фразой. – Я тебя прокляну из другого мира, – кровожадно пообещала она, не переставая кашлять. – Станешь опять котом, вот это будет проблема! – Не прокляянешь, – хитро улыбнувшись, отмахнулся он. – Ты меня слишком любишь, чтобы сотворить такую подлость. – Чт… !? Фея моментально стала одного цвета со своим платьем, а возмущенные писки, доносящиеся из ее рта, доставили ему такое удовольствие, что он сам едва не заурчал. Она пыталась сказать хоть что-то еще очень долго, но в конце концов просто сдалась и упала ничком на его лапу, шумно пыхтя сквозь зубы что-то очень нелестное. – Загадывай ты уже, – пробормотала она, поднимая руку и наугад тыкая его кулаком. – Хоть полюбуюсь на твою наглую человеческую рожу напоследок! Смех застрял у него в горле, заставляя невольно вздрогнуть. Стойте-стойте! Она все это время думала… Ох… Ох. Сдерживаться и молчать дальше было просто невозможно. «Глупый мотылек… Ну до чего глупый!!» Он осторожно поднял вверх лапу, на которой лежала фея, и спустя несколько безуспешных попыток, все же заглянул ей прямо в глаза. Она приподнялась на локтях и слабо улыбнулась. Все-таки боялась. Он улыбнулся в ответ, чувствуя, как теплые эмоции начинают заполнять его изнутри. Ей больше не придется бояться. Никогда. Никогда! – Я желаю… – при первых же звуках его голоса она вздрогнула, но тут же старательно улыбнулась, не подавая вида, что вот-вот начнет дрожать. А он смотрел на ее попытки казаться веселой ради него и тепло улыбался. Не мог не улыбаться. Просто не мог, – чтобы ты, наплевав на все законы, на все правила и дурацкие традиции, исполнила свое первое обещание, мотылек. Ее улыбка стала чуть меньше, выдав удивление неожиданной формулировкой. – И сделала тебя человеком? – осторожно уточнила она, поднимая руки, готовые творить новое волшебство… – У тебя память хуже, чем ты думаешь, – заметил он, с мягкой улыбкой. – В первый раз ты пообещала провести со мной мои «веки вечные». Так что, хочешь или нет, тебе придется остаться со мной. По крайней мере, пока я кот. … которое теперь отныне и навсегда будет рядом. Рядом с ним. Она рассеянно кивнула, взмахнула рукой и… застыла. Моргнула. Затем еще раз. Затем медленно-медленно перевела изумленный взгляд на его искренне усмехающуюся морду… … … … Эхо от оглушающего «ЧТО?!» и его громкого, искреннего смеха еще долго летало над полем и мягко покачивающимися волнами маленькой речки… *** Он никогда больше не откладывал на «однажды» невысказанные слова. А потому ей частенько приходилось очень неловко. Она краснела, смущалась, громко смеялась и, как могла, пыталась обернуть все в шутку. А он раз за разом продолжал подкалывать ее и, не сдерживая смех, наслаждаться такой бурной реакцией. Она, правда, не отставала. Оставаясь такой же острой и колкой на язык, она удивительно быстро перевешивала ситуацию в свою пользу, все так же продолжая смеяться по поводу и без него. Она любила протягивать руки к солнцу и искренне радоваться каждому новому дню. Любила плавать, пугая мирных обитателей Чистой слезинки. И любила, ох, как любила пугать его, то и дело прося о помощи. Даже если просто упала. Даже если вообще не вставала – и он послушно стремился к ней на выручку, прекрасно зная, что в конце его ждет только задорный, лукавый взгляд искрящихся сиреневых глаз. «Ты похожа на солнце», – говорил он ей, когда она прыгала на одной ноге, вытряхивая капли воды из непослушных кудряшек. «Мне кажется, кто-то влюбился», – хихикала она, брызгая на него водой, спрятанной в ладошках. Они вместе таскали еду из ближайших деревень. Вместе придумывали способы посильнее напугать разбушевавшихся хулиганов. Вместе откровенно дразнили местных ведуний и гадалок. Лишенная крыльев фея и навечно превращенный в кота человек. Они вместе шли вперед, к своей цели, уже не думая о том, что будет дальше. И не оглядываясь назад. А между тем, там, где-то позади них зеркальные воды Чистой слезинки убаюкивали в отражениях своих волн уходящего вдаль высокого темноволосого юношу и очаровательную девушку с забавными кудряшками, что шла рядом с ним, то и дело начиная смеяться с какой-то глупости. Чистая слезинка видела, как он, тепло улыбаясь, подходил к ней и нежно клал руку на плечи, прижимая ее к себе. И как она тут же обнимала его в ответ со своим неизменно счастливым, потрясающим смехом…