Твой итог лета

— Какого чёрта? Бакуго хмурится, складывает руки на груди и смотрит на Киришиму по-другому после лета. Немного снизу-вверх. Тот, правда, улыбается глупо — как ему кажется — и неловко, потирая затылок и тихо посмеиваясь. Бакуго склоняется забавно к его берцам, хмурится сильнее и выпрямляется, накрывая ладонью чужую макушку, чтобы примять волосы. Киришима, впрочем, причёску и не делал, но наблюдать было забавно. — Снимай свои ботинки. — Ну ты же знаешь, что дело не в них, — Киришима тараторит, сжимая чужие запястья, что потянулись к бёдрам, и брови домиком поднимает, смотря в чужие внимательные глаза. — А в том, что я... — Нет. — Стал выше тебя. Бакуго мычит громко и протяжно, закрывая ладонями лицо, и Киришима молча отпускает чужие руки, потирая свою щеку кончиком пальца. Если бы он не знал Бакуго, то даже обиделся бы на такую реакцию, но сейчас, только улыбаясь слабо, он склоняет голову вбок, наблюдая за тем, как родной человек выдыхает тяжело, скользнув руками от лица вниз, и сохраняет хмурость, смотря в чужие глаза. Они недолго молчат, когда цепляются взглядом друг за друга, и Киришима, расправляя плечи, тянет губы в улыбку, упираясь ладонями в бёдра. — Тебе нравится вид? — рискует спросить Киришима с напускной уверенностью, наблюдая, как меняется чужое выражение лица. Это ему даже помогает. Бакуго сводит брови к переносице сильнее, зажимает рот широкой ладонью медленно — всегда так делает, когда его что-то смущает. Сжимает себе слабо щёки, хмыкнув, и по бедру неожиданно хлопает свободной ладонью, заставляя Киришиму издать сдавленный и забавный звук. — Не нравится. Мне не нравится твой тупой вид. — О, правда? — Киришима делает тоскливое лицо, поджимая губы, и кажется правда расстроенным, если ты не живёшь с ним большую часть университетской жизни. Бакуго живёт. И Бакуго каждый раз ведётся. Выдыхает, отнимая горячую руку ото рта, и прочищает горло, не смотря на чужое лицо, а куда-то ниже подбородка. Иначе не выдержит. Никогда не может. С Эйджиро Киришимой Бакуго не может хвастаться выдержкой будущего героя номер один. Не когда смотрит на его лицо. — В общем-то... — Да? — если бы у Эйджиро был хвост щенка, он бы им хлопал себя по бёдрам от предвкушения забавно и быстро. Беззлобно хмыкая, Бакуго упирается ладонью в чужой лоб, чтобы не приблизился ближе, и смотрит неотрывно наконец в глаза, теперь заставляя родного человека неловко ёрзать взглядом по всему лицу. — Возможно сойдёт. — Да-а? — Киришима тянет досадно, наваливаясь на крепкое тело совсем сильно, и улыбается довольно, когда вместо попыток сдержать лицо, Бакуго перехватывает чужое тело, в немом предупреждении глухо рыкнув над ухом. Пускает по телу мурашки. — Нравится. Вид. Киришима не будет вытаскивать из него повтор. Киришима будет хрипло смеяться, с дрожащими плечами счастливо утыкаясь лицом в макушку. Киришима будет сжимать его в своих руках до жадности крепко, потому что скучал. Киришима будет тихо шептать «спасибо» в ворох пушистых волос со всей юношеской влюблённостью, которая у него есть. Бакуго Кацуки будет сдаваться только ему. И никому другому.