Faes Will Never Hurt You

— Доктор Зигвой, я- — ..льт. Зигвольт, мэм, — поправляет мужчина скорее на автомате, будучи слишком занятым заполнением медицинской карты, и лишь спустя пару секунд он чувствует, как нещадно тарабанит по всем безусловным рефлексам здравый смысл в попытках предотвратить его возможную кончину. От столь Прекрасных.

Зубов

— П-прошу прощения, что- И он слышит, как женщина смеётся. Смех её громкий, заглушающий и всепоглощающий, но не как бой колоколов, который можно услышать в долине Брайера, и не как оглушающие гудки машин на оживленных шафтландских дорогах, а, скорее, как зов глубоководного морского чудовища, что мутит память и поет о грядущих страшных катастрофах. — Нравитесь вы мне, Доктор, — говорит она, когда подходит вплотную к его рабочему месту и опирается руками на стол так, что Зигвольт, в общем-то, уже и не против пригласить её на ужин. Или стать таковым. Когда женщина, однако, просто вытягивает его визитку из нагрудного кармана, а затем резко разворачивается к выходу, он, мысленно оправдываясь своим бесстрашием и слабоумием, ее окликает. — Мисс! — Рианнон. Зовите меня Рианнон. Она спешно уходит, не удосужившись уточнить, что именно он ей хотел сказать, сжимая между клыками визитку и явно не задумываясь о том, что не следует есть в течение двух часов после гигиенической чистки. После такого скомканного, неловкого прощания, доктор Зигвольт даже не надеется увидеть ее снова. Рианнон же возвращается в клинику спустя восемнадцать минут сорок семь секунд с букетом — нет, ВСЕМ кустом — гортензии. В распахнутой пинком двери — дыра от каблука. Она ведь даже не спросила его имя.