Нарисованные мысли
15 октября 2022 г., 12:18
Постпраздничный рабочий день выдался достаточно спокойным. Месячная норма наплыва туристов будто иссякла на вчерашнем грандиозном событии. Теперь всё было по-прежнему. Немногочисленные компании бродили по мостовой и площадям «Кедар Гров», фотографируя округу и себя заодно. Интерес к простым фотографиям давно пропал в мире, поэтому люди старались изощряться в позах или фонах. Главное, суметь удивить и заинтересовать своих, что называется, фолловеров. И небесное настроение этому потакало. Особенно повезло тем, кто прибыл пораньше, до слияния ущелья с медовыми лучами солнца. Кустистые облака, проросшие в голубую землю неба, нежились в васильковом свете. Горизонт был плотно застлан тонкими слоями райских полей, что создавало дополнительную иллюзию цветочной долины. Такое утро стало отдельной достопримечательностью экокурорта, а уже потом, ближе к обеду, уровень понизился до зданий, ресторанов, магазинов и аттракционов.
«Небесный юнга» тоже, наверное, не противился бы фотографии с утренней зарёй, теми невероятными выдумками природы. Однако ему, как и его оператору, нужно было погрузиться в работу, катать на себе озорных посетителей. Денис проводил этот день так же как ранее, без спешки, ныряя в социальные сети, чаты и новостные ленты, гуляя кругами по проулку, иногда выходя на свет мостовой. Людей было мало. Во время обеда он как обычно зашёл в ближайшую бургерную, повстречавшись с Ромой, который приветствовал друга с улыбкой на лице и тёплым светом в глазах.
Рома (добродушно): Как настроение, друг?
Денис (негромко, слегка улыбаясь): Хорошо. Хочу заказать обед.
Рома: Можешь уже не хотеть, потому что он готов!
Денис: Готов? Ух-ты. Спасибо, очень приятно. Кстати, я сегодня до трёх часов работаю, сказали, что будет сменщик на вторую половину дня.
Рома (менее радостно): Сменщик? И всегда теперь на вторую половину?
Денис: Нет. День через день.
Рома: А, понял. Утро ты, вечер он. Утро он, вечер ты. Так?
Денис: Да.
Рома быстро сбегал за приготовленным обедом для Дениса, а тот пока снова опустился в омут интернета. По пути официант обслужил ещё два столика.
Рома (спокойно): Так значит сегодня ты полдня гуляешь? Что думаешь делать?
Денис: Не знаю. Но в общагу ехать не хочется.
Рома (находчиво): Предлагаю тебе пройтись осмотреться всё же, ведь днём ты мало чего особо видел из-за работы. А потом приходи, прогуляемся и до деревни.
Денис: В смысле, сюда прийти за тобой после работы? А, ну хорошо.
Рома (радостно): Отлично!
Сдав свои полномочия другому работнику, коим оказалась девушка чуть старше, Денис неторопливо побрёл, заложив руки в карманы, вдоль набережной, слушая шум реки с одной стороны и бормотание людей с другой. Парень останавливался, разглядывая рекламные баннеры и телеэкраны с разными экскурсионными программами и будущими событиями. Ему встречались люди самых разных характерных оттенков, но сразу можно было отличить простых туристов от проживающих зажиточных здесь и научных деятелей. С построек парень переключился на людей, пока его взгляд не обнаружил отрешённо сидевшую с гитарой и что-то напевающую девушку. Денис вспомнил слова Толика, что сложно с кем-то спутать. Это была Латвия. Она действительно была словно не от мира сего. Серые рваные джинсы, сине-жёлтые волосы, бейсболка, свитшот – совершенно отличающаяся от толпы внешность. Может быть, в столице или «второй столице» это выглядело более чем банально, но в данном контексте её вид привлекал, хотя и на секунду, внимание. Взгляд же Дениса она очень затормозила на себе, потому что к этому подключился интерес, отчего она внушает недоверие и отвращение его друзьям. Ведь он с ней никак не знаком и предупреждён не контактировать, хотя задача не давала отныне покоя парню. Решено было разобраться в этом.
Денис осторожно подошёл к девушке, останавливаясь в паре шагов. Слова одновременно толпились в горле в желании вырваться и скованно дрожали от волнения.
Денис (сдавленно): Привет. Ты Латвия?
Ничего лучше данного вопроса он придумать не смог. И книг по пикапу тоже не читал. В волнении осталось полагаться, конечно, только на самого себя. Девушка оставила свои меланхоличные напевы и медленно обернулась. Долго молчала. Её холодный взгляд таил враждебность, неприязнь не то, что к одному человеку, а вообще ко всему человечеству.
Латвия (сухо): Да. Чего тебе?
Денис назвал своё имя и попросил присесть рядом, произнося каждое слово настолько осторожно, насколько он мог с позволения своего характера.
Латвия: Можно, но близко не садись. Я не люблю, когда со мной рядом сидят.
Денис (примостившись рядом): Понимаю, ты не любишь вопросы, но… лично мне было бы интересно с тобой поговорить. Почему тебе не нравится…
Латвия (резко): Слушай, чувак, давай так – сел, молчи!! Не надо со мной вести добрые беседы, я не тот человек!
Лучшая защита – это нападение, сказал себе Денис, тоже напрягая голос.
Денис: Да я вообще мимо проходил, смотрю, ты одна сидишь! А я не люблю, когда люди поодиночке сидят непонятно где, потому что это очень видно, как они хотят компанию, чтобы с ними поговорили! А то, что ты напала сейчас на меня – да пожалуйста! Если хочешь, чтобы я ушёл – я уйду! И мне не интересно, что с тобой будет!
Денис был готов подняться и уйти, наполненный ненавистью и печалью. Однако девушка остановила его словом.
Латвия (сдержанно): Нет! Оставайся. Сядь уже обратно! (пауза) Я часто сюда прихожу. Вернее, всегда. Мне здесь нравится. Туристы, кафе, вид вот красивый. Красивое место. И здесь дышать легче, чем в Дальней вольнице.
Денис: Ты из общаги?
Латвия: Нет! Ели ты думаешь, что я здесь работаю, то ошибаешься. Я никогда не стану работать в таком месте. Фу. Мне не нравится. Я живу в посёлке с бабушкой.
Денис (спокойно): Понятно. Ну, там тоже красиво. Почему тогда приходишь, чтобы играть на гитаре, но не хочешь работать. Здесь должны хорошо платить, можно бесплатно питаться и жить в комфорте.
Латвия (медленно): Для меня заповедник – это место отдыха, а не работы. Ты говоришь, что «должны», но не значит, что обязаны. Ты только приехал, да?
Денис: Ну, приехал я несколько дней назад.
Латвия (перебивая): Значит, ещё не узнал комплекс. У всего есть секреты, даже у этого места. Например, по ту сторону гор живут староверы. Так у них есть легенда о лесных духах, живущих в этом ущелье. И, вроде бы, им не понравилась идея со строительством. Теперь здесь точно что-то не так.
Денис (с недоверием): Что здесь вообще может быть не так, когда такие условия. (усмешка)
Латвия промолчала. Она не продолжала общение до тех пор, пока парень сам не задал вопрос, при том у него закралась мысль, что она специально про него забыла. Вопрос касался её имени – Латвия. Необычное и интересное. Характер девушки менялся мгновенно, как погода в океане, только что бушевали волны, а теперь лёгкий приятный ветер. Настоящее её имя было Лавиния, но Латвией прозвали (за что она и обиделась на некоторых людей) из-за того, что пять лет назад она с семьёй переехала из Латвии. Некоторые детали сложились в сознании Дениса, ведь сначала он не понял, отчего она говорит с акцентом. Латвия нисколько не обманывала парня в словах об оказываемой на неё атмосфере ущелья. Она не могла сочетать работу и всю расслабляющую привлекательность пространства. Река, горы, лес – они оказывали благотворное воздействие. Добавить к этому официоз труда всё равно, что нарезать перец чили в блюдо, где его быть не должно. С каждой фразой девушки, Денис чувствовал сильную обиду к миру и скрываемую за этим доброту. Перед юношей сидела обычная девушка, тонко ощущающая реальность. Денис подумал обдумал свои мысли, придя к заключению: Латвия очень приятный собеседник. Говорила чётко, по фактам. Приводила примеры.
Юноша заметил скетчбук, выглядывающий из её рюкзака.
Латвия: Возьми, посмотри, если хочешь. Я, конечно, не мастер-художник. Там мои мысли в рисунках.
Денис (аккуратно): И ты готова доверить их мне, незнакомому человеку?
Латвия: В смысле, а чем мы занимались двадцать минут? Бери уже. В крайнем случае, скажу, что… ну, что-нибудь скажу.
Денис медленно вынул скетчбук из рюкзака, пока девушка вернулась к музицированию. Рисунки были выполнены чёрной гелиевой ручкой и карандашом, изредка дополненные отдельными цветами. Расплывчатые люди, пейзажи, дома, ноты, гитара, цветы, животные. Часто повторялось два животных – пантера и ёж. Встретился и рисунок человека, захваченный арахнидой или змеёй. Сколько тяжести, несбывшейся трагедии было в этих изображениях жуткого пессимистичного мира. От них исходила опасность, однако Денис противостоял ей, видя в девушке лишь выдуманную тоску по идеальному миру.
Латвия (тихо): Сплошной пессимизм, да? Тебе не нравится, я вижу.
Денис: Нет-нет, мне нравится, как ты выражаешь свои мысли в рисунках. Как представляешь мир.
Латвия: Слишком грустно. На них тяжело смотреть.
Денис: Почему ты так относишься к своим рисункам? На самом деле, я бы вёл такой дневник. Тип, образы, метафоры.
Латвия: Так и есть. Здесь моя жизнь. Мне проще оставить моменты здесь, чем хранить в себе и вспоминать о них.
Денис: Ну, тут и цвет встречается иногда.
Латвия: Да. Иногда.
Их разговор был долгий. Он узнавал новую личность, а она не признавая себе того, высказывалась, чуть ли не изливала душу первому встречному, осмелившемуся подойти и заговорить. Для неё такое событие сравнялось почти с праздником! И всё же парень не упускал слова Толика об осторожности при встрече с Латвией. Она вовсе не опасная, не дикая, не страшная. Все люди разные и нужно уметь находить язык общения. В один момент Лавиния прервала затянувшуюся беседу. Она захотела вернуться домой. Денис случайно поинтересовался, будет ли она здесь завтра. Девушка ответила, не глядя на него, что часто приходит сюда, только на разные места, но найти не сложно. И быстро ушла с гитарой за плечами. Денис остался один.
Дождавшись Рому и получив комбо-ужин парни пошли по сумеречной, зажигающейся огоньками, набережной. Рома спросил Дениса, как прошёл остаток дня, тот рассказал, но о встрече и разговоре с Латвией промолчал. Всё спокойно, ничего особенного. Рома вспомнил про туристические маршруты, на которых открывались живописные виды на горы и где было уютно. Компаньон поддержал предложение пройтись по одному из них.
Тропа начиналась от одного проулка, где стояли прилавки с сувенирами, подсвеченные светодиодами в вечернее время. Карта и табличка маршрута тоже освещались холодными фонарями. Сама дорога, уходящая вглубь, только поначалу была хорошо видна и оснащена светом, затем она терялась в сумраке. Ласкающие лучи нежного оттенка заливали горизонт и часть долины, другая постепенно погружалась в темноту. Рома уверенно ступил на асфальт, погружённый в лес. Денис последовал за ним. Через десять три минуты плотная дорога сменилась вживлёнными в землю камнями, а время от времени под ногами была обычная земля. Наверное, во время дождя ходить по таким тропам было не особо комфортно и безопасно. Маршрут то уходил влево, то резко вправо, петлял подобно змее, обползая кедры и кусты. По пути встречались бревенчатые лавочки и информационные таблички, описывающие окружающую флору и возможную фауну. Денис останавливался, чтобы познакомиться с незнакомой местностью. Иногда Рома вежливо торопил его словами, что они могут не успеть выйти до одиннадцати вечера, тогда не сложно заблудиться. Через несколько минут они вышли на небольшую смотровую площадку, откуда открывался вид на экокурорт, ещё через семь минут встретилась просторная устойчивая местность с красивейшей картиной на горы и далёкий лес. Он был захватывающий. Денис замер на месте, будто вкопанный, глядя на скалистые вершины и тёмную шелестящую зелень. Рома подошёл, вставая рядом.
Рома (спокойно): Красиво?
Денис (так же): Да. У меня нет таких видов, там равнина. А здесь горы, холмы, лес. Красиво.
Рома слегка затронул своими пальцами расслабленно опущенную вниз ладонь Дениса.
Рома (негромко): Мне всегда казалось, что в некоторых людях тоже живут такие виды. Мягкий стойкий лес, сохраняющий горную непоколебимость души. Пока не заговоришь с человеком – не узнаешь, какой он внутри.
Денис (медленно): Красиво сказано.
Рома: Так же, какой ты.
Рука Ромы легла на пояс спутника, потянулась по руке до плеч. Денис стеснённо повернул голову на него, смотря сначала на землю, а потом подняв взгляд.
Денис: Что ты делаешь?
Рома медленно, аккуратно развернул Дениса к себе, чуть приближая. Инициатор сего действа проводил ладонью по шее скромного парня. Рома посмотрел в глаза Денису, плавно положил ладонь на его плечо, и чуть наклонился, дотянувшись к шее губами. Денис почувствовал тепло прильнувших к своей коже, покрытой мурашками, губ. Будто замороженный Денис подавлял в себе страх. Его беспокоило происходящее в данную минуту.
Денис (сдавленно): Ром, что ты делаешь?
Рома выпрямился, соединил свои пальцы с пальцами юноши.
Рома: Ты боишься? Вижу, что боишься. Эй, спокойно. Не нужно меня бояться. Ничего плохо тебе не желаю.
Он нежно обнял одеревеневшего Дениса. Тот позволил себе немного расслабиться и тоже приобнял Рому, который чуть позже отстранил голову и пытался проникнуться взглядом парня. Денис сделал очень робкий шаг ближе, тем самым ещё больше сократив расстояние между бёрдами. Рома долго медлил и сделал то, чего не хотел именно в этот вечер – нерешительно поцеловал своего компаньона в уголок губ.
