Word's that we couldn't say

...

У Кэйи много хороших дней. Он любит выпить в хорошей компании, быстро справляться с работой, получая наивысшую степень удовлетворения от собственной гениальности в решении некоторых вопросов. Ему нравяться также и те дни, которые он проводит в гордом одиночестве, по сотому кругу обходя территорию вокруг винокурни или добредая до границы с Ли Юэ. Он смотрит на большой город и каждый раз надеяться смотаться туда под удобный случай. Всё-таки, развлечения необходимо искать. Ничто не сваливается на голову просто так. Розария ритмично покачивает вино в бокале, вслушиваясь в пьяные песнопения Шестипалого барда, у которого всё наровит лопнуть струна. Сегодня он держиться на удивление неплохо. - Позвольте мне составить вам компанию, сестра. Кэйа не дождавшись ответа присаживается за барную стойку рядом, когда Чарльз уже по привычке начинает замешивать Полуденную смерть. - Сегодня вы давольно поздно, капитан. Неужели в кои-то веки приспичило поработать? - Тебе следует меньше времени проводить с Дилюком без меня, становишься такой же скрягой. Розария усмехается, делая очередной глоток. - А тебе работать нынче не приспичило, как я погляжу. Барбара весь день тебя спрашивала. Улыбка померкла на лице девушки. Она плавно отставила бокал, напоследок проведя по стеклянной кромке пальцем. - Появились неотложнын "дела", капитан. - Ммм.. - Кэйа понимающе кивнул. Чарльз опустил перед мужчиной бокал, тут же ловя на лету мешочек моры, в котором явно было больше, чем нужно. Видимо, сегодня кто-то преследует цель напиться. - Завтра идёшь на утреннюю службу? - .. Нет, я не думаю. Отосплюсь где-нибудь, где меня никто не достанет. Например, у дерева Ванессы. Было бы, конечно, очень неловко нарваться на действующего магистра Джинн. - Не переживай, сейчас Джинн слишком занята, чтобы выкроить хоть минутку на прогулку. Бедняжка. - И кто в этом виноват? - Что? Обязанности Джинн - не мои обязанности. - Да, но Варка просил именно тебя контролировать колличество работы, выполняемой Джинн. Или ты забыл? - Розария говорила достаточно тихо, чтобы это не слышала вся таверна. Иначе бы капитан тут же расстался со своей какой-никакой репутацией. - Ты ведь сама прекрасно знаешь, что лучший способ научиться чему-то - это захотеть научиться самому. Не могу же я постоянно её опекать. - Как будто ты этим когда-то занимался. - У тебя сегодня явно дурное настроение, сестра Розария. Девушка улыбнулась, постучала пальцами по столешнице, чтобы Чарльз на неё обернулся. - Этот капитан говорит, что сегодня я пью за его счёт, Чарльз. Налей ка мне чего покрепче, да подороже. - Будет сделано, сестра. Любой каприз за ваши деньги! - Это ты мне мстишь так? -недовольно бурчит Кэйа, допивая свою, видимо, первую и последнюю Полуденную смерть за этот вечер. - А разве ты не угощаешь? С чего это я должна тут с тобой беседы вести, если ж ты не угощаешь? - сестра пьяно, но тихо рассмеялась. Лицезреть это трезвым Кэйе ещё не доводилось, потому он застыл на мгновение, словно очарованный, а потом и сам улыбнулся и рассмеялся. Дождь до Мондштата доходит крайне редко, будто его и не бывает совсем. Возможно, это проделки Барбатоса. Словно город под ветрянным куполом, не пропускающем дождь. Или просто ветер гонит дальше все тучевые облака. Тем неимение, иногда и это случается. Сегодня на крепость обрушился самый настоящий ливень. Вся живность, разнеженная солнечным теплом и лёгким ветерочком в такие дни просто с ума сходит. Особенно бедные птицы, которые прячуться под крышами домов, скамейками, в дуплах и жалобно шебечут. Словно молятся, чтобы весь этот ужас прекратился. Сеголня Джинн таки проявила характер, прижимая Кэйю с его письменными долгами. Привычно весёлый капитан тут же становиться раздражительным. Он ненавижит монотонную работу, не любит много думать о всякой ерунде. Сегодня он весь день просидел в душном кабинете, разбирая, перебирая, фасуя и перетосовывая всевозможные письма. Он мечтал кинуть во всю эту кипу бумаг глаз бога Эмбер, чтобы они сгорели к ч... Раздался стук. Один нерешительный и затем более сильный второй. Кэйа встал из-за стола. Он открыл дверь, тут же подхватывая ели стоящую на ногах Розарию. Она вся вымокла до нитки, от неё разило вином и чем-то ещё. Необычным. Кэйа предупреждал её, что не стоит пить с кем попало. Наверняка один Снежанин предложил ей Огненной воды или что они ещё там любят пить? Полуденная смерть по градусу и рядом не стояла. - Кэйа, пустишь погреться? Меня... ох.. меня сестра Виктория прогнала. Они все такие злые... ик... ты... ох... ты даже представить себе не можешь.. - Розария обвивает тонкими руками каваллеристскую талию, жмясь щекой к тёплой груди. Как бы не заболела. - Погоди, а то ты мне тут весь пол вымочешь. - Кэйа позволил Розарии облокатиться на стену, а сам пошёл к шкафу доставать большие махровые полотенца и тёплые одеяла. Его, как почётного и единственного каваллериста не обделили такими удобствами, как камин и собственная кухня. На ней он редко готовил, но заварить горячий чай прохладным вечером, чтобы провести его в компании книги ему иногда всё же было необходимо. Например в такие дни, когда таверна закрыта. Розария уже развалилась в чужой широкой и длинной рубашке на диване, закутываясь в одеяла, пока Кэйа пытался сообразить как вообще правильно выворачивается её одежда, чтобы положить её сохнуть на каменный козырёк камина. Размарённая теплом девушка вытянула ноги, сладко потягиваясь. - Как же у тебя хорошо.. Теплее, чем там.. - Она обвила руками и ногами подушку, глубже зарываясь в плед под тихий смешок капитана. - Ты как дикая кошка. Дикая, вымокшая под дождём кошка, просящая еды и ласки. Но стоит тебе её получить, как ты тут же уходишь гулять дальше, выпуская когти, если тебя попытаются одомашить.. - Ты такой хорошенький, когда молчишь, знаешь? - Розария выныривает из под одеяла и громко смеётся. Кэйа лишь с напущенной горестью вздыхает, присаживаясь на край дивана с двумя кружками чая. Девушка садиться рядом, поджимая под себя ноги и согревает руки ароматным кипятком. - Неужели ты так заботишься о всех своих собутыльниках, Кэйа? - Это провакационный вопрос? - Настолько же провакационный, насколько хватает моей трезвости, чтобы его задать. - Ты и сама всё понимаешь. Девушка улыбается. Но эта улыбка такая тёплая и радостная, что очень для неё не типично. Её прежде мёртвенно-бледный лик сейчас был таким светлым, щёки порозовели и от алкоголя, и от тепла камина, и от чая. Эта теплота словно не просто окутала её, а приняла в себя. Это завораживает. Очень красиво и сердце радостно стучит, смотря на это. Какое-то внутреннее беспокойство всё же съедает капитана, когда Розария подолгу не даёт о себе знать. И вот сейчас она, да, именно, что Розария - сидит пред ним и отсвечивает солнцу подобна. Она медленно накрывает его губы своими, касаясь совсем легко. Капитан не шевелиться. Сейчас он заинтригован. Он не позволит ей зайти дальше того, за что на утро ей будет стыдно, но это те рамки дазволенного, которые она ему позволяет. Они редко целовались, но всё же они это делали. Кэйа в пьяном бреду сделал первым этот шаг, но его даже не огрели пощёчинной, как это обычно бывает. Однако, даже так, капитан не напирал. Он просто был немного потрясён и это потрясение его же и смутило. Сестра тогда лишь отсмеялась. Второй раз она сама зажала его. Прямо в церкви Фавония после вечерней службы, когда капитан в очередной раз, соскучившись, решил самостоятельно пригласить её выпить с ним. Он тогда ни отстранился от неё, ни выказал что-либр против. Он просто улыбнулся и пригласил её в таверну снова. Девушка была более чем удовлетворена его реакцией и они как ни в чём не бывало пошли разгуливать дальше. Сегодня был третий раз. Розария отложила их кружки на тумбочку и повалила каваллериста на диван, оглаживая его щеку согретой ладонью. Она было потянулась за вторым за сегодня поцелуем, но Кэйа остановил её. - Ты уверена, что будешь готова услышать от меня историю сегодняшней ночи утром, Розария? -... Ты не хочешь? - Ты пьяна. Я не сплю с пьяными девушками. Она улыбнулась, прильнув к его груди и вслушиваясь в стук сердца. Она пригладила его рубашку, устроилась поудобнее и прямо так и уснула. Словно всё так и должно быть, как будто она этого и ожидала и была бы удовлетварена только таким ответом. Кэйа запустил пальцы в её волосы, пропуская мокрые локоны сквозь них. Он сам непроизвольно потянулся к её макушке, оставляя поцелуй. На утро Розария помнила абсолютно всё. Даже то, что она уснула на груди капитана, но ей повезло, что тот проснулся намного раньше и ушёл в штаб к Джинн, дальше разгребать несчастные бумажки. В камине ещё дотлевали маленькие уголёчки, а чай давно остыл. Розария смотрела на одну из сестёр церкви Фавония, играющую со своей дочкой на саборной площади. Девочка бегала в обнимку с какой-то замысловатой фонтейнской игрушкой, до ужаса счастливая, опускала его на землю и заводила ключиком, а потом счастливо скакала вокруг, когда игрушка танцевала. Когда подошёл, видимо, отец девочки, та крепко-крепко обняла его ногу и начала громко-громко кричать слова благодарности, при этом упоминая "благословенного Барбатоса", прямо как учила её мать. Эта картина вызывала какие-то непонятные чувства в сердце Розарии. Она их не понимала или просто боялась принять. Из мыслей вывел окликающий её голос сзади. - Добрый день, сестра. Вижу, вы сегодня абсолютно свободны. Как настроение? - У меня никогда не бывало дней, когда не находилось настроения на поход в таверну. Но даже для нас это слишком рано. Тот бард в зелёном предупредил, что сегодня мастер Дилюк на смене. - Это да. Лучше лишний раз не лезть на рожон. Неожиданно громкий крик разнёсся по всей саборной площади. Это была та самая девочка. Когда Розария присмотрелась, то заметила, что игрушка была под её ногой. Видимо, она нечаянно наступила на неё, пока танцевала. Девочка упала перед куклой на колени и рыдала во весь голос. В голове Розарии непроизвольно настал белый шум, а перед глазами прям и стояла навящивая картина. Её родители... нет, нет нет! - Эй, не нужно стоять на коленях, ты же так запачкаешься! Девушка тут же перевела взгляд в сторону голоса. Кэйа подошёл к той самой девочке и протянул ей куклу в руки. - Н..но! Она же!.. Она сломалась! Папа так старался, чтобы купить её мне! - она снова хотела упасть на колени, но каваллерист придержал её. Розария перевела взгляд на ошарашенных родителей, которые просто застыли на месте, когда увидели эту картину. Видимо, эта игрушка и правда была дороже, чем она сперва предположила. - А знаешь, почему он так старался, чтобы купить её для тебя? -... не уверена..- девочка замялась. - может потому что я долго и много-много просила? Может быть, я просто ему надоела, поэтому... - Не неси глупости. Если твой отец так старался ради тебя - то это значит, что он очень сильно тебя любит. Твои родители очень много трудятся, чтобы делать тебя счастливой. Сломанная игрушка не такая большая цена, чтобы из-за неё плакать, как думаешь? -Я... я... - она неуверенно посмотрела на своих родителей, которые тут же будто из забвения вышли и крепко-крепко прижали к себе девочку. - Мы очень-очень сильно тебя любим, Люси! - Я куплю тебе хоть сто таких кукол, только попроси! - Нет, папа! Несчастный бедолага отец снова застыл в ступоре, уже не зная, плакать ему или смеяться. - Я сама её починю! Если вы так много трудитесь ради меня, то я тоже начну трудиться! Я ведь тоже вас очень-очень люблю! Немного сумбурный, но счастливый конец. Так подумал Кэйа, когда направился обратно в сторону Розарии. Она внимательно наблюдала по мере того, как он стремительно приближался к ней. На душе было как-то совсем непонятно, от того и гадко. Когда капитан подошёл достаточно близко, чтобы хорошо её видеть, его лицо отразило удивление. Он тут же ускорил шаг, кладя руку Розарии на плечо, закрывая её от любопытных вглядов. - Розария, ты плачешь. Девушка ошарашенно стала смаргивать всё подступающие и подступающие слёзы. Когда она вообще плакала? И угараздило же прям на площади возле церкви. Кэйа повёл её на задний двор за собор. Им повезло, что на кладбище совершенно не было людей. Розария прикрывала рот рукой, нервно сглатывая и закрывая глаза второй. Кэйа сильно растерялся и большее, на что его хватило - это отвести её ладони от лица и провести своими прохладными по её щекам, стирая слёзы. Она сжимала подол платья, а слёзы всё не заканчивались. Под рукой даже не было стакана воды. Кэйа кое-как собрался и стал шептать Розарии: - Начинай дышать со мной. Вдох. - они вместе сделали глубокий вдох, у Розарии дрожащий, странный, но Кэйа уже произнёс дальше: - выдох. - они снова вместе выдохнули. И так ещё много-много раз, пока девушка обессиленно не привалилась головой к холодной стене. Спустя мгновение она хотела было что есть мочи удариться об стену, да так точно, чтоб сотрясение получить, но Кэйа остановил. Капитан сегодня сделал для неё очень много. Непозволительно, просто неприлично много. - Как думаешь, сколько сестёр это увидело? - Нисколько. Не думай об этом. Мы быстро дошли до сюда. Да и на кладбище никто не запретит тебе плакать. - ..Ты слишком хорош для меня. Чем я только заслужила тебя? Может, я была мученицей в прошлой жизни.. .... Кэйа неожиданно прыснул от смеха. - Бог ты мой, о Барбатос, прости! Правда, прости! Я.. ох.. я хорош? Розария, ты это сейчас серьёзно? -... Да, я явно поспешила с выводами. - она горестно вздохнула. - Ну что за идиот смеётся, когда девушка плачет?! - она толкнула его плечом, пока тот всё ещё продолжал пытаться сдерживать смех. У него совершенно не получалось. - Кэйа, ты идиот! .....