Кино, закат и секс.

      Пустая трасса подобна кривым тёмным линиям от грифеля простого карандаша. А зелёное поле тускнеет с каждым отдаляющимся метром. В машине, на фоне шума колёс, играет негромкая песня, слов которой невозможно разобрать на слух. Пальцы тарабанят по пластиковой поверхности двери, а усталые глаза изучают дорогу. В голове всë ещё шум после вечернего сеанса в кино. Вереница мыслей.       И Ники скучно глядеть на пустую трассу, потому что она не так привлекательна. Мрак не опустился; до заката ещё около сорока минут, если не больше. Небо мутное от смеси погоды. А настроение масляное, неприятное, лишь из-за молчания. Только отъехали, а остаток вечера выветрился из головы.       — Боже, — нежный смех заполняет кожаный салон авто, и Ники, обернувшись, разводит губы в улыбке. Кажется вот оно, что заставит его сиять хотя бы пару минут. Сону — его луч, который освещает путь в темноте, а Ники для Кима — луна, которая вовремя накроет полотном комфортного мрака.       — Что смешного? — Ники не понимает, но продолжает улыбаться. — Вообще не отвлекайся. Ты за рулём. — хмурится, вызывая больше смеха.       — Я вспомнил лицо той женщины, которая подскочила на скримере и ты из-за этого пролил пепси себе на джинсы. — Сону кладет руку на бедро и клочок ткани, на котором кляксой красуется коричневатый развод.       — Лапаешь несовершеннолетнего, тебе нормально? — актёрского мастерства ему не занимать: Нишимура закатывает глаза и накрывает его тëплую ладонь своей, сплетая пальцы, как ивовые ветви.       — О, кажется именно этот несовершеннолетний сегодня лез ко мне с поцелуями на последних рядах и мешал смотреть фильм. Господи, Ники, это даже не романтика! — щëки цветут нежными розами, нагревая до смущенной улыбки. На губах отпечаток сухого поцелуя и привкус разлитого пепси.       — Мне всегда хочется тебя целовать, — опять, чуть ли не до белков, скрывая глаза. Забавно и мило до мурашек из-за плёнки моментов в голове.       — Больше никаких последних рядов! — Сону дует блестящие из-за вишнёвого блеска губы и смотрит на дорогу, сжимая кожаную обшивку руля.       — Больше никаких неожиданных поцелуев! — передразнивает Ники, ставя свой ультиматум.       — Вот и поговорили.       — Вот и поговорили.       Всего минуты хватает на то, чтобы успокоить вечно бушующее штормом сердце и восстановить дыхание после несерьёзной перепалки. Пальцы до сих пор переплетены, чувствуют друг друга через мантию кожи. Ники подносит ладонь Сону к своим губам и целует, оставляя жжëные следы на костяшках и тыльной стороне.       — Будешь меня отвлекать — мы не успеем до заката доехать к берегу. — Сону легонько щëлкает парня по носу и складывает обе руки на руль.       — Думаешь, если ты за рулëм, тебе всë можно? — Ники опять заводит свою песню, которую хочется слушать вечно и знать, что это чудо рядом.       — Да, а что? Были бы у тебя права, тебе бы тоже можно было всë. Я бы тебя вообще в детское кресло посадил, — смеётся Сону, а Ники хмурится, бесстыдно хлопая того по бедру. — Вот же сучонок!       Обоих не смущает, что за машину отвечают головой. Ники — как недохозяин, а Сону — как водитель с правами. Остановят — нет проблем, потому что документы при себе. Найдут царапину — месячная подработка. Сону студент — первокурсник, а Ники старшеклассник, даже не выпускник.       Машина принадлежит отцу Ники, что на неделю ушёл на больничный. Парням пришлось приложить усилий, чтобы заслужить доверие. Это в первый раз, когда оба едут по вечерним улицам в непривычном салоне. Обычно Сону берëт машину у матери, но та осталась на ночную в своей клинике.       Обрыв между ними пронзает неловкостью, что потоками изучает микрофлору под кожей. Сону сосредоточен на дороге, потому что чувствует ответственность, а Ники на нëм, потому что лавирует между возбуждённостью и пассивностью. Машина притормаживает и Нишимура оглядывается на парня.       — Бензин заканчивается, а нам по прямой домой, поэтому лучше сейчас заправиться, — поясняет Сону, — Наполни пока бак, а я зайду за водой, тебе взять что-нибудь?       — Презервативы, — и Ким чувствует себя своим парнем, когда очередной раз повторяет его привычку.       Говорят: «мы перенимаем привычки тех, кого любим». А Сону думает: «мы просто хотим привлечь внимание, которое боимся потерять»       — Ого, и кого же ты собрался там разводить на секс? — пухлая нижняя губа напоминает спелый плод арбуза, когда Нишимура прикусывает её, оставляя влажный след от зубов.       — Чаек. Почему ты не подумал об этом?       — Прости совсем забыл о твоих предпочтениях, малыш. — Ники машет ему ладонью, провожая за дверь дорожного магазина, а сам заливает в канистру бензина.       Поездка ощущается путешествием по отдалëнным местам Америки. Пустыня и растение «перекати поле», ещё лёгкий шум ветра. Ники любит атмосферу, напоминающую сериалы или фильмы. От такого захватывает дух, отпуская его по течению.       Пляж, на который они держат путь — вовсе сошедший с телевизионных заставок. Песочный, с деревянными, прогнившими от воды выступами, с которых запрещено прыгать в воду. Вечером и ближе к ночи там нечего делать из-за поднимающегося ветра, идущего по течению моря. Но пляж не настолько популярен, чтобы многие знали о красоте заката, провожающегося там.       Ники упирается бёдрами на багажник машины и смотрит на заходящее небо. Успеют ли они? Время близится к восьми, когда Сону выходит с бутылкой газировки и шагает к машине. Нишимура уже нежится на переднем сидении, обхватив ноги руками.       — Ты сонный, может поедем домой? — Сону выезжает на пустую проезжую часть. Всë же удивительно, что сегодня вместо шумных дорог их встречает пустошь техасского асфальта.       — Даже если мы пропустим закат, я всë же хочу на пляж, пока есть такая возможность и папа дал нам машину. — он поправляет волосы и привычно натягивает капюшон, скрывая округлые щëки.       — Рики, не закрывай лицо, — скулит Сону, потому что слишком любит рассматривать парня, наслаждаясь его красивыми и неземными чертами.       Оба поменялись, когда сблизились: Сону отдалился от всех, потому что хотел только внимания Ники, а Нишимура поменялся внешне. Смотря на фотографии двухгодовой разницы, на них словно другой человек, совсем ещё мальчишка. А сейчас парень, который прячет своë ребячество за повзрослевшими чертами лица.       Ники сменил цвет волос, когда по слухам узнал, что Сону нравятся брюнеты. А Сону начал пользоваться блеском увеличивающим губы, потому что бывшие одноклассницы говорили о том, что тот самый Нишимура Рики из десятого класса любит пухлые губы. И ведь без изменений заметили друг друга, питали вниманием и влюблëнно игнорировали.       Они ехали, а глаза резал закат, который весенними разводами заплывал за горизонт. Пропустили, но не отказались от того, чтобы посидеть на берегу в романтическом одиночестве.       — Уже темно, не боишься? Всë же ужасы смотрели, на которые ты не хотел идти, — Ники забавно играет бровями, открывая дверь автомобиля.       — Мне нужно бояться только тебя, Нишимура, — выходит следом, цепляясь за длинную ладонь парня.       Общее тепло обжигает, согревая тела. На берегу ветрено, но вдвоём душно до тяжёлого дыхания. Ники снимает кеды, оставляя их в песке, и идёт к морю, где вода ледяная родом наверняка из Антарктиды. Пальцы на ногах поджимаются от холода, но он слишком бесстрашный рядом с Сону.       Ким недовольно дёргает его на себя, но это бесполезно, поэтому продолжает сжимать руку. Рядом с ним Ники выглядит слишком взрослым и физически, и морально. Его высокий рост и собранное тело, а острые словечки и попытки с умничать забавят. Сону выглядит иначе, ему нравится быть внешне слабее Ники, потому что так он чувствует защищённость, они балансируют друг друга.       — Вот чëрт, — парень громко шикает и отскакивает — чем глубже, тем холоднее. На долго его не хватает; через пару секунд кожа покрывается мурашками.       — Может в машину? Ты замëрз, Ники, — Сону задумчиво вытягивает губы трубочкой и смотрит на луну, что наполовину окунулась в тëмные воды. Ники не видит того же, ему не интересно. Его больше привлекают блестящие на тусклом свету губы, отдающие вишнëвым оттенком.       Отказать себе — предать себя. Принцип, которого Ники всегда придерживается в их отношениях.       Его прохладные руки скользят под широкую плотную толстовку, обхватывая мягкие бока и оставляя красноватые температурные ожоги. А губы накрывают другие, впитывая блеск. Ники и в правду без ума от губ, а именно от губ Сону. Пухлые и мягкие, напоминающие сладкую вату. Поцелуй тянется карамелью, которую невозможно распробовать. Киму нравится, когда Ники доминирует над ним, надменно с бережным предпосылом. Сажает на ветхие доски и прижимает к себе. Сону плавится, прикрывая веки и выдыхая в поцелуй. Его руки цепляются за шею, чтобы как можно ближе ощущать парня.       — Я ведь серьёзно купил презервативы, — перебивая собственное дыхание, шепчет Сону, всë равно зная, что их никто не услышит.       — Я ведь серьëзно несовершеннолетний, — шутка в ответ на слова Кима. Ники проходится языком по оголëнной шее и к самой щеке, оставляя короткий поцелуй.       — Тогда какого ты ко мне лезешь, малыш? — и Сону не отпускает, когда Ники не серьёзно хочет отстранится. Зажимает его между своих бёдер и цепляется пальцами за воротник. — Ты достиг возраста согласия, так что пока есть возможность, держись за неё и не выделывайся, — ставит на свое место, не смотря на наигранные возмущения. Ники любит говорить тогда, когда это излишне, когда хочется насладится моментом. Но честно, Сону жить не может без этой болтовни. Слишком она наполняет его организм красками.       — Видишь? Держусь и даже беру. — ехидничает, по-детски морща нос.       — Бери, пока я не передумал. — легонько бьёт пяткой кроссовка по бедру и прижимает к себе.       — Смотри чтобы я не передумал, — Сону усмехается и тянет наглеца к себе. Они давно наплевали на формальности, и Ким позволяет всë, потому что так видит настоящего Ники, которого полюбил.       — Замолкни, — цепляется за губы и забирает ненужные возмущения, блокируя даже дыхание, про которое они не думают, когда целуются, — воздух занимает лишнее время.       Ники не напрягается, когда хватает под ягодицы лёгкого Сону и тащит в открытую и уже заведëнную по случаю машину. Прохладно, но вскоре будет невозможно сделать лишний вздох. Нишимура сажает его на переднее кресло и меняет положение рычагом, Сону громко охает, когда падает и несильно ударяется спиной о мягкую обшивку.       Ему нравится положение, но больше всего нравится сидеть между разведенных ног Нишимуры. Сону не составляет труда поменять положение и раздвинуть бëдра Ники, чтобы надавить ладонью на напряжённый и ноющий от трения с тканью пах. Парень под ним стонет, царапая зубами мягкие губы. Сону хмурится и наклоняется, касаясь языком пряжки ремня на джинсах.       — Тебе нормально заниматься сексом в машине собственного отца, совесть не грызёт? — насмехается Сону, торопливо расстёгивая джинсы и стягивая их по бëдра, чтобы дать немного свободы.       — Тебе нормально издеваться над младшим? — хнычет и зарывается в светлые волосы Сону своей ладонью.       — Когда ты стал шутить про свой возраст? — язык остро скользит по налитой кровью головке, слизывая солоноватую смазку.       — Когда ты закончил, — Ники оттягивает его за волосы, чтобы хорошо вздохнуть и не умереть от собственной неосторожности. Его бьёт в конвульсиях от одного только касания Сону, а тут пробирает до костей.       — Не мешай мне, — грозит Сону и отдёргивает его руку, сжимая в своей.       Его движения плавные и осторожные, но со своей перчинкой. Задерживается, сжимая губы у основания и упираясь головкой в горло. Ники ловит искры в закатанных глазницах и дышит через сжатые зубы. Пальцы в кедах поджимаются от ощущений, будто он в капкане, наполненном вожделением. Но хочется прерваться, чтобы сбалансировать. Сону отпускает его руки. А свои устраивает на упругих бëдрах, сжимая до полумесяцев на смуглой коже.       Нравится. Нравится ощущать пресный вкус на кончике языка и раздражëнном небе. Сону увлечëн, когда дело касается ласк Ники. Киму хочется подарить ему больше ощущений, чтобы каждый раз парень отходил как в первый. Отстраняется, дуя на тёплую плоть, вызывая мурашки и покалывание. Мягкие губы целуют внутреннюю сторону бедра, оставляя покраснения от лёгких укусов.       — Сону… боже, иди ко мне, — просит Ники, цепляя его пальцами за острый подбородок и направляя взгляд на свои глаза. Они плывут, мутно видя друг друга в отражении тëмных зрачков.       Садится, прижимаясь ягодицами к торсу, и обхватывает руками округлые скулы. Весомо целует и оставляет липкий след от оставшегося блеска. Ники хмурится, не скрывая своего недовольства и кладет ладони на мягкие ягодицы, опуская парня на свой пах. Ткань штанов Сону натирает до неприятной реакции организма — мурашки. Лезет, бесстыдно пытаясь расстегнуть ширинку, но Сону издевается, перехватывая ладони.       — Сначала поцелуй. — сжимает и тянет на себя. Ники приподнимается осторожно, стараясь не удариться о крышу авто. Он целует как его просят, покусывая уже опухшие губы. Сону разрешает касаться себя, сам опуская длинные ладони Нишимуры на свою ширинку.       Душно. Их окатило горячей лавиной, плавящей тело, как кусок сливочного масла. Ники гладит аккуратный член, двигаясь к основанию, но Сону тормозит его, облизывая пересохшие губы. Его шатает от бережных касаний как осиновый лист. Тело окатывает быстрым холодом, когда толстовка вместе с футболкой летят на соседние кресло. А Ники бесстыдно ласкает пальцами раскрасневшееся тело. Его ладони везде: на груди, бëдрах и животе.       Он знает как Сону любит отдаваться ласкам, знает как тот реагирует и получает удовольствие. Ровные зубы кусают за потвердевший сосок, оттягивая аккуратную бусинку и массируя. Ким мычит, скользя ладонями по поджарому телу, царапая недлинными ногтями подтянутую кожу. Ники опускает руки на ягодицы, чтобы подцепить края брюк и стянуть, освобождая обнажённое тело. Бледные ягодицы Сону напоминают переспелый, нежный персик. Пальцы раздвигают, пробираясь к промежности. Ким выдыхает в шею и цепляется зубами за тонкую кожицу, оставляя на ней багровый след.       — У нас есть смазка? — шёпот Ники пробирает до мелких волн под кожей, до напряжения натянутых мышц.       — Я не брал, — шлепок по нежной ягодице, до малинового оттенка и вскрика. — Мы недавн… Господи! — пальцы собирают вязкую слюну с влажных губ и проникают в полость рта, затыкая и заставляя работать языком.       — Смочи как можно лучше, — просит Ники, наблюдая как его пальцы исчезают за красивыми губами и касаются бархатных стенок щëк.       Чувствует, как по телу течёт влага, а внутри расходятся длинные пальцы, Сону кусает губы до посинения и прикрывает глаза. Ники аккуратно растягивает расслабленные от доверия стенки и добавляет третий палец. Тянет, вызывает дискомфорт, который накрывает точкой невозврата. Ники цепляет его губы, продолжая проталкивать пальцы, стимулируя простату.       Тело покидает, опустошая, словно теряя деталь целого. Сбитое дыхание морозит влажное и горячее тело. Сону приподнимается, аккуратно хватая член в ладонь. Он глубоко дышит, когда вводит его в себя, собираясь по частям и не сдерживаясь от громких эмоций. Его переполняет, тепло окутывает внутри. А силикон презерватива, ощущается слизким и скользящим.       Обхватив Ники за бëдра, он делает первые движения: опускается и поднимается, пока влажные ладони придерживают и разводят его бëдра для удобства. Ники смотрит на парня, ощущая как кровь внутри закипает, сжигая бешеное сердце. Такой красивый и такой неземной. Идеализированный им человек идеален во всем. Сону прекрасен, когда поправляет прилипшую ко лбу чёлку и проводит рукой по напряжённому торсу, продолжая медленно двигаться. Где-то на дне бьëтся опущенное от происходящего сердце. Они занимаются сексом и каждый раз как первый, ощущается красочно до искр и всплеска не только эмоций.       Ники тянет Сону за спину, заставляя прогнуться. Цепляет влажные и опухшие губы своими, а затем проталкивает в узость промежности палец, вызывая резкую и опустелую остроту, от которой дрожат губы. Ники ласкает, двигая пальцем, чувствуя собственный член и приятно смазанный гелем латекс. Свободная рука раздвигает бëдра, оголяя все происходящее. Ники смотрит через его плечо, как член вместе с пальцем исчезают в теплом нутре.       — Ники! Ты совсем что ли, — наконец-то пробирает до возмущения, но Киму это нравится. Он продолжает двигаться, пока его не освобождают и не дают расслабиться на считанные секунды.       Влажные тела больно липнут друг к другу, когда Сону упирается своей грудью в чужую и дышит, едва касаясь пожаром дыхания футболки. Ники проводит губами по лбу и съезжает по щеке, давая парню расслабиться. Он вновь вводит пальцы, быстро двигая им по влажному нутру, чувствуя пульсацию. С уст срывается «ох» когда член вторгается в освобожденное пространство, забирая всю власть. Нишимура хватает мягкие бëдра и насаживает парня на себя, начиная двигаться в разном, но сносящем всë разумное в организме темпе.       Сону чувствует смесь эмоций, переполненность и вспышки наступающего оргазма. Но вот только его член не под воздействием стимуляции. Он трётся о влажный, напряжённый торс. И Ники чувствует, как Киму не хватает касаний, окольцовывает головку пальцами и водит.       Его возгласы затыкают, запечатывают красивыми губами и длинным языком, что аккуратно вылизывает тëплую полость. Пару движений, лёгких, но глубоких, и обнажённый поджарый торс заливает белëсыми каплями. Сону закатывает глаза и устало падает на грудь, но продолжает подаваться бёдрами, потому что в нём всë ещё двигаются. Ники не долго, его хватает на пару «вперёд-назад» и презерватив наполняется семенем. Он выходит, чувствуя, как спадает напряжение и обнимает обмякшее тело за плечи.       — Это самый лучший секс, Ники, — Сону подпирает ладонями подбородок и смотрит в глаза, читая мутную усталость, но и остатки вожделения.       — Потому что в машине моего отца? — насмехается и бьëт по голой ягодице, следом нежно поглаживая покраснение.       — Возможно, — зевает. — здесь нечем дышать. Эй, что это за вибрация? — окатывает прохладой и он рыскает рукой по салону, цепляя мобильник.       — Кто там?       — Отец твой, — с лёгкой растерянностью и тут же передаёт его Ники.       Телефон нагрелся точно так же как их тела, когда он поднес его к уху и услышал родной голос.       — Мы на берегу, решили покататься после кино… я не дышу тяжело… да просто мы решили побегать. — Сону слышит: «Вы с ума сошли? На улице ночь так ещё и возле моря, тут берег» он улыбается и вытягивает телефон из пальцев Ники.       — Всë хорошо, с нами тоже! Вы же знаете своего неугомонного сына. Мы ещё чуть-чуть и приедем домой, — в ответ «хорошо, только осторожнее» и звонок завершён.       — Я замарал футболку в твоей…       — Снимать надо было! Фу, Господи, извращенец несовершеннолетний!