Принятие и смирение

       — Смирись.        Подобное Неус слышал уже не в первый раз. И поначалу одна мысль о смирении казалась ему донельзя позорной и глупой. Возможно, это неугомонное внутреннее "я", что ликовало каждой, даже самой маленькой, победе скелетов в гражданской войне, теперь не могло сдаться. Когда всё только начиналось, об одной мысли о поражении у Неуса могли отказать ноги, а сам он упасть на пол, даже в людном месте, и начать истерично смеяться. С самого начала скелету было очевидно, что те, кого он повёл отстаивать своё превосходство в Аду, одержат триумфальную победу над пиглинами и свинозомби. Это было настолько кристально ясно, что воспринималось им не как то, во что хотелось верить, а как факт. Он не желал, а просто понимал. Но, к сожалению, часто наши желания, превратившиеся в несокрушимые установки в голове, всё равно остаются желаниями. Иногда даже несбыточными.        И теперь, по вине неумолимого рока, Неус сидел здесь. В метафоричном "здесь", название которого страшно было даже проиграть в памяти, не то что произнести вслух и тем более признать, что ты находишься именно в этом месте. Неус мелко трясся, судорожные вздохи слетали с губ чудовищно быстро, казалось, что он сейчас задохнётся. Хотелось кричать от отрицания. Нет, он не может здесь находиться, это ошибка, игра замутнённого сознания, галлюцинация, что угодно! Не может он, предводитель скелетов в гражданской войне, находиться... здесь.        Кажется, существует пять стадий принятия неизбежного. И Неус точно знал, что застрял на первой. Он не мог её преодолеть, не мог на физическом уровне, казалось, что как только он перестанет отрицать, что находится здесь, то каждая клетка его тела в один миг совершит самоубийство. А потому, ради сохранения собственной жизни, ему оставалось лишь отрицать, придумывать оправдания и отвлекаться от собственных мыслей.        Однако, когда позади него стоял, нависая устрашающей тенью, его злейший враг и злорадно ухмылялся, отвлекаться не выходило. Неус до дрожи и онемения, до визга и немоты боялся того, кто сейчас стоял за его спиной. Однако поделать с всепоглощающим страхом ничего не мог, даже отойти на полметра в сторону или прямо, лишь бы не так отчётливо ощущать на себе цепкий взгляд, что словно раздевал его, хоть Неус и был сейчас голым.        Скелет вздрогнул, когда на его ягодицу легла чья-то широкая и увесистая ладонь. Внезапно любые силы сопротивляться покинули тело, внутренний голос в один момент заглох, и на секунду в абсолютно пустом сознании промелькнула, словно молния, мысль, незначительная, едва уловимая. Однако уже спустя несколько секунд осознание, подобно грому, разнеслось по всему телу Неуса, заставив кровь застынуть в жилах, а конечности безудержно трястись.        Он находился в комнате у Лжекороля пиглинов.        Руками не пошевелить, они связаны тугими узлами и привязаны к решётчатому изголовью кровати. Ноги же остались свободны, правда пытаться отбиваться ими от врага не имело смысла. В любой момент тот мог с лёгкостью их отрубить.        Тем временем король сжал его ягодицу в руке. Неус поморщился от ноющей боли, внутренне сжимаясь. Было страшно. И он не понимал, от чего: от знания того, что может сделать — и точно сделает — с ним Лжекороль, или же от неизвестности дальнейшего. Кто знает, какие изощрённые эротические пытки и наказания могут взбрести в голову этому больному ублюдку.        — Ты хороший мальчик, верно? — Тихо проговорил предводитель пиглинов, свободной рукой шлёпая Неуса по второй ягодице. Тот вздрогнул. — Будешь слушаться меня — останешься без наказания.        Неусу хотелось кричать, нет, вопить от того унижения, что подобно цунами обрушилось на него. Вопить, однако не произнести ни слова в адрес Лжекороля. Возможно потому, что этим он его разозлит. А возможно потому, что раззадорит.        Предводитель пиглинов взялся руками за бёдра Неуса и, ничего не говоря, поднял их чуть вверх. Неусу пришлось согнуть колени, дабы держать пятую точку именно на том уровне, на какой её поставил Лжекороль. От этого его поза стала ещё более блядской, чем раньше, когда он просто лежал на постели голышом.        — Чёрт... — пробормотал пиглин, отодвигаясь и смотря на открывшуюся ему картину, запуская руку в штаны. — Тебе когда-нибудь говорили, что попка у тебя отпадная?        Лицо Неуса залила густая волна краски. Тем временем пиглин уже достал из штанов член и, приспустив элемент одежды до колен, начал медленно водить по тому рукой. Хотя ему это уже не требовалось, потому что от открывшегося перед ним вида головка полового органа сама начала набухать, а член медленно, но верно начал вставать. Нужно было лишь придать ему твёрдости.        — Ты готов? — Игриво спросил у Неуса Лжекороль, хотя было понятно, что ему не нужен был ответ. — Запомни, если ты хоть пикнешь, пока я в тебя не кончу, то... тебе, мой сладкий мальчик, будет плохо. Понимаешь?        Неус уже блевать хотел от количества словесного мёда на кубический метр, что вытекало изо рта этого уёбища. Однако он гордо продолжал молчать, надеясь на то, что ему вскоре надоест с ним общаться, после чего свинья быстренько его изнасилует и оставит в покое на некоторое время.        После произнесённых слов Лжекороль приставил головку ко входу в анал Неуса. Тот поморщился. Сжиматься сейчас было нельзя, иначе пиздец. Усмехнувшись, пиглин толкнулся внутрь, войдя сразу на несколько сантиметров и начиная вдалбливаться в узкое очко Неуса. Тот открыл рот в беззвучном крике. Сука, без смазки полез, дебил!        Лжекороль толкался с каждым разом всё глубже, хоть Неус этого почти не ощущал. Зато он вполне себе чувствовал адскую, невыносимую боль, что вызывала валына пиглина в его очке. Член проходил всё глубже и, казалось, непереставая увеличивался, заставляя Неуса скрежетать зубами и тяжело дышать, сдерживая крик боли и непроизвольно вставшие пеленой в глазах слёзы.        И, хоть Неус и пытался сдерживать крик что есть сил, вскоре у него просто не получилось держать голосовые связки в нерабочем состоянии. Лжекороль вдалбливаться в него слишком быстро и грубо, к тому же шлёпая по ягодицам и бёдрам, вызывая не сколько крики, столько рвотные позывы. И вот, после одного из особо болезненных толчков, Неус тихо застонал.        А пиглину только это и нужно было. Он тут же вышел из Неуса, оставив того в ужасе ждать следующих его действий. Неус затих. Казалось, что сейчас решается его судьба.        — Ну что же, я даю тебе на выбор два варианта, — довольный своей работой проговорил Лжекороль, кладя руки на бёдра Неуса, — либо сейчас я трахаю тебя до смерти, в буквальном смысле, либо же ты открываешь свой прекрасный ротик и работаешь им, пока я не кончу. Итак, что же ты выбираешь?        Неусу хотелось плакать. Его опять окатили унижением, словно водой из ведра, да так, что он промок до нитки.        — Второе. — Наконец смог выговорить он. Хриплый и осипший голос гулким эхом отскочил от стен комнаты. Лжекоролю показалось, что он сейчас кончит только из-за него.        — Что же, молодец, ты сделал правильный выбор. — Проговорил он, после чего резко перевернул Неуса на спину. Пока тот кряхтел и охал, Лжекороль подполз к его лицу и силой раскрыл рот.        — Вот так, а теперь готовься заглатывать.        Пиглин взял член в руку и поднёс его ко рту скелета. С головки упало несколько капель естественной смазки. Неус чуть было не поморщился, однако вовремя себя сдержал. Нельзя сейчас злить Лжекороля.        Тот в свою очередь шире раскрыл рот Неуса и, будто специально издеваясь и медля, аккуратно ввёл член до самого горла. И только Неус расслабился, подумав, что его положение не такое уж и плачевное, как Лжекороль резко толкнулся глубже, загоняя член чуть ли не по самые яйца. Неус резко захрипел, чувствуя, как пиглин начинает толкаться, тяжело дыша и едва слышно ругаясь. У скелета глаза на лоб полезли, тому казалось, что он сейчас задохнётся.        Под конец, когда пиглин всё-таки кончил, Неус начал откашливаться. Сперма вперемешку со слюной стекала по его щекам, а сам скелет захлёбывался семенной жидкостью врага. Тот довольно улыбался.        — Что же, для первого раза очень даже не плохо. Но ты ведь не думаешь, что мы с тобой закончили на этом?