Не бойся, я рядом

      Сакура единственная, кто так и не уснула. Вместе с Юзухой они успокаивали девочек, которые быстро уснули, за ними последовала в царство Морфея и Шиба. Ханагаки же не могла даже лежать с открытыми глазами. Каору рассказал лишь мельком о происходящем, не вдавался в подробности. На первом этаже слышались голоса, поэтому она спустилась в надежде, что узнает хоть что-то, что поможет ей уснуть.       — Весёлый вечер, да? Кушайте-кушайте, вам нужны силы, — Каору хлопотал за плитой как истинная хозяюшка, за барной стойкой сидели Дракен, Баджи и Чифую, пустые тарелки на четвёртом месте говорили о том, что ранее с ними был ещё кто-то, а так как тарелок было максимально много, это мог быть только Хаккай. — О, солнышко, чего не спишь?       — Солнышко в неведении. Можно мне тоже покушать? — плюхнувшись скраю, на стул рядом с Баджи, Сакура выжидающе смотрела на всех побитых гопников, глаза большущие и выпрашивающие, тяжело не поддаться.       — Поешь, потом тебе обо всём расскажут. И у тебя больше сходства с Айко, чем ты думаешь, — растормошив и без того гнездо на голове младшей, Каору поставил тарелку с жареным рисом и овощами, рядом стояла тарелка оладий, судя по запаху, с чем-то сладким. — Кейске, положить ещё?       — Спрашиваешь, — протянутая тарелка вновь наполнилась тёплой едой, а парень стал быстро её сметать. — Каору, да ты был бы отличной жёнушкой. Фартук тебе к лицу, — с самого начала ребята над этим потешались, на что гостеприимный хозяин только смеялся.       — В мужья выбирают хозяйственных парней, а не буйных мальчишек, они нравятся лишь очень юным и глупым, — один из основателей засмеялся, стараясь быть не слишком громким. — Смейся, пока можешь. Через десять лет, когда тебе в двадцатый раз Хотару откажет в браке, ты ещё вспомнишь мои слова, — почему-то сомнений, что так и будет, не было.       — Сестрёнку Хотару никогда такие вещи не заботили, — с аппетитом поедая предложенное блюдо, стряпня брата ей нравилась. Всё-таки, он учился у лучшей в этом Нанами. — А вообще, братец Каору был бы отвратительной женой. Его вечно нет дома, ничего и никогда не рассказывает, а ещё, сестрица Айко говорила, что когда он возвращается домой, то никогда не рассказывает о том, как прошёл день, вообще не разговаривает.       — Не в ту сторону ты мелкая воюешь… — лишь немного слова задели Каваками, но это произошло потому, что были правдой. И сам чувствовал, что неплохой сын, брат и внук, но роль парня у него выходила говёная. Так говорили девушки, с которыми встречался когда-то. — Так, а теперь я вас оставлю, сами рассказываете, что натворили. Обидете малышку, закопаю, — улыбнувшись напоследок, он скрылся.       — Я сама кого хочешь обижу… — пробурчала блондинка в ответ.       И всё же выпытала у ребят обо всём. Пусть и не в мельчайших подробностях, но теперь хотя бы уснуть сможет. Чем она и занялась, после ухода ребят, которые даже не сговариваясь умолчали об одном.       — Ей будет легче, если не узнает, — Дракен был осведомлён о чувствах товарища и о том, что их он засунул куда подальше. Не мог осудить, ведь поступал ровным счётом точно так же и всё ещё считал себя правым в те времена. Не хотел жалеть сейчас о сделанном ранее выборе.       — И всё же жестоко это. Сакура хорошая девушка, утаивать от неё ответные чувства не хорошо… — заместитель капитана первого отряда пусть тоже ничего не сказал, его гложила совесть. Обмануть столь наивное милое создание для него было моральной тяжестью. Но считается ли недосказанность обманом?       — Этот полудурок сам решил так, не нам его отговаривать. Пусть сами разруливают свою дешманскую мелодраму. Поехали, — один только Баджи об этом не говорил. Почему-то чувствовалось, что Ханагаки страдала и продолжает срадать, глаза такие красные явно не от счастья, а ногти искусаны не от голода или любви к вкусу ороговевших отростков. Чувствовал, как ей не будет лучше от подробностей, поэтому молчал. Но в душе всё клокотало от злости.       — И то верно, пусть сами разбираются, — слова Кейске чуть-чуть притупили голос совести Мацуно, поэтому он сел на свой байк и вместе с остальными поехал по главной дороги, каждый сворачивая в нужном направлении.       Баджи трезвонил в комнатушку какой-то коммуналки, запах здесь был неприятный: затхлость, дешёвое пойло и кислятина смяшались, создавая омерзительнейшее амбре. Ханемия снимал здесь совсем крохотную будку, только на неё и хватало средств с подработки кассиром в круглосуточном.       — Я же знаю, что ты там, а ну живо открыл! — страха кого-то разбудить не было, отпор дать сможет. Половицы по ту сторону скрипнули, дверь с жуткими звуками открылась, показывая не очень трезвую физиономию.       — Не ори, — гопник впустил друга внутрь, показывая взору комнатушку два на три метра, на полу растелен футон, рядом минихолодильник, низкий прямоугольный столик и многофункциональная полка, судя по виду вмещающая в себя не только посуду, но и вещи с средствами гигиены в сумке. — Не могу сказать, что рад тебя видеть.       — Знаю. Поговорить захотелось, — по-хозяйски беря из холодильника бутылку пива, Кейске заметил почти полнейшее отсутствие еды, только запакованный готовый обед, по виду самый дешёвый. — Мы же тебе предлагали с нами есть, портишь желубок только этой полутухлой рыбой и недоваренным рисом.       — А я не стану, причину много раз говорил, — усаживаясь вдвоём на футон, они больше не говорили ни слова. Казуторе для ясных раздумий хватало одного присутствия товарища, он умел своей аурой без слов направлять на нужные мысли.       — Сакура распрашивала про сегодняшнее. Мы рассказали про всё, кроме твоего нервного срыва. Девчонка ведь надеяться начнёт, если узнает о твоих чувствах. Хотя полюбас в будущем узнает, — Ханемия раздражённо прикрыл глаза. С каких пор Кейске стал моралистом?       — Не хочу о ней слышать. Её проблема, что влюбилась в плохого парня, — залпом допивая остатки алкоголя, громко стукнул бутылкой о пол. Этим он поставил точку в их недолгом разговоре. По крайней мере, он сам так считал.       — Вот именно. В тебя, засранца, влюбился этот милейший ангелок, готовый одаривать тебя любовью и заботой. А ты, идиотина, вместо того, чтобы из кожи вон вылезть ради неё, решил сердце разбить. По итогу стал ещё большим мудаком.              — С каких пор ты стал моралистом?! — не заметил, как перешёл на крик, Казутора. Его друг никогда не был одним из тех, кто учит жизни или читает нотации, за что его он и любил, но сейчас тянуло лицо разбить придурку.       — С тех пор, как начал встречаться с Хотару и узнавать её. По началу она казалась одной из нас, неблагополучная семейка, так себе работка и скверный характер. Хотя я чувствовал, что в ней что-то не так, всё равно повёлся на неё, влюбился как дурак, — парень стал нервно взъерошивать свои волосы, пропуская через пальцы лишь половину длины, запутываясь пальцами в густой чёрной копне. — А потом я всё о ней узнал. У меня нет ни малейшего шанса, чтобы сделать её несчастной. Она, закончившая известную школу, дочь и сестра охренеть каких важных людей, сама жутко важная шишка. Она, выбрала меня. Ни кола, ни двора, ничего вообще. Всё, что у меня для неё есть, это я сам и мои чувства. Поэтому ни за что в жизни не причиню ей вреда, не сделаю больно. И вообще, завернусь в чёртов морской узел, лишь бы она была счастлива. А ты полнейший мудак.       — И что будет, если у тебя не получится? Что, если все мои старания будут недостаточны и со мной она будет страдать? От своих же чувств страдать, потому что не сможет из-за них меня бросить! А если я стану как…! — собственный страх, животный и поглощающий с головой, остался при себе. Но продолжать мысль и не надо было, кому как не Кейске об этом знать, он ведь был свидетелем.       — Я тебя остановлю. Я, Чифую, Такемичи и Каору. Да и Майки в стороне не будет, если обидишь малышку. Она для всех нас как младшая сестрёнка, как Эмма и Хината… даже Айко с Юзухой за это время стали для нас дороги, за них мы будем даже своих колотить. Так что не волнуйся, будут те, кто вставят тебе мозг.       — Спасибо, — Ханемия впервые за разговор улыбнулся. Может для кого-то слова Баджи были бы неприятны и угрожающи, но не для него. Его страх окончательно стать монстром слишком велик, чтобы обижаться на такое. Наоборот благодарен. — Но всё равно не сейчас. Хочу стать лучше, перебраться в нормальное жильё, найти работу получше.       — Разумеется       На этом разговор и закончился.

***

      После первого за долгое время собрания верхушка выдохнула. Никто не ожидал, что свои же согласятся с тем, что не надо нападать. Всё же все члены банды славились огненным и непредсказуемым характером.       — Как раны? — Майки обращался ко всем ребятам, но в особенности к Па и Мицуе, пострадавшим больше всех. Бинты ещё не сняли, хотя и прошла неделя, но Айко следила за обоими, приходила в гости к Па, чтобы менять повязки и давала дворецкому его семьи рекомендации по питанию и уходу за больным.       — Наша капитанша очень дотошная и требовательная. Но зато раны не болят, — Па смеялся очень громко, совсем не злясь на Харуки, ведь она была первым членом банды, который понравился его родителям, как-то раз заставшим её в гостях. Разумеется, эта симпатия была благодаря известной фамилии.       — Аналогично, — Такаши широко улыбался, приобнимая за плечи персонального врача. Та закатила глаза, но ничего едкого не сказала.       — Тогда нам лучше расходиться и отдыхать. Неделька была очень «весёлой»