Не бойся, я рядом

      — Да, Такемучи, тебе бы быть повнимательнее, — Мицуя помогал идти товарищу, пока рядом шёл и ржал Дракен. Пусть не быстро, но они справились с противниками, после чего отпустили своих ребят и почапали в больницу, ибо капитан первого отряда прилично схлопотал по голове телескопкой.       — Знаешь, ты получаешь по голове даже больше, чем Баджи в школе, ахаха, — конечно зам капитана был просто в шоке с той глупой ситуации, ибо с черепушкой столкнулось оружие случайно, когда Ран замахнулся на Такаши, а Ханагаки решил помешать.       — Даже не знаю, оскорбление это или восхищение… — теперь уже вся троица засмеялась, однако смех стих, когда они подошли ко входу в больницу и увидели родителей Такемичи, спешащих к крыльцу пристройки. — Эм, думаю, мне нужно к маме и папе, ребят.       Появилось ужасное предчувствие, и парень, практически забыв о головной боли и запёкшейся крови на лице, поковылял следом, однако крики матери после того, как та зашла внутрь, ввели его в ступор. Такаши и Рюгуджи подхватили его и вместе пошли следом, смутно представляя, что их ждёт в пристройке с табличкой «Морг».       — Это я виновата. Простите, — Айко сидела на коленях, сложив руки перед головой, которой практически билась о пол. Из одежды на ней были лишь топ, юбка и колготки, частично покрытые кровью, остальная одежда валялась в стороне. Температура была сильно не тёплой, отчего её губы посинели. Из глаз не переставая текли слёзы, полностью застилая пеленой взгляд. — Простите-простите-простите, — хрипела без перерыва. На лбу появилось красное пятно, но та не переставала из раза в раз подыматься и опускаться на холодный кафель.       Врач, стоявший рядом, являл собой мировое спокойствие, пустые грустные глаза говорили, что он не первый и даже не второй раз сообщает подобные вещи родственникам, однако впервые он видел, как выжившая жертва на коленях просит прощения за убитую.       — Маам?.. — в голове сложился ужасный пазл, Такемичи не хотел слышать, что сейчас скажут, будто так сможет сохранить хрупкий мир, который так тщательно выстраивал всё это время. Однако блондинка посмотрела на него и вновь стала плакать, подходя и обнимая за плечи. К ним присоединился и отец, обнимая обоих и тоже роняя горькие слёзы потери.       — Мне очень жаль, дорогой, — с трудом вымолвила Ичиго, не переставая крепко обнимать любимого сына. Тем временем Харуки даже не пыталась встать, продолжая просить прощения и биться головой о пол. Такаши, избавившийся от баласта в лице товарища, быстро подлетел к ней и натянул на неё свою куртку, снятую на бегу. Девушка была ледяная, словно сама стала трупом, потускневшие серые глаза не фокусировались ни на чём, она лишь продолжала говорить одно и то же слово.       — Любимая, прошу, не надо, — крепкие руки притянули к себе в попытке согреть и активно растирали конечности. Конечно, молодой человек сразу понял, что случилось, ему было искренне жаль, однако сейчас именно Айко как никто другой нуждалась в поддержке, заботе и тепле, ей просто жизненно необходимо было прочувствовать, что она не виновата и не одна тонет в этом горе. — Ты не виновата.       — Это всё моя вина, моя вина, моя вина, — молодой человек раскачивал возлюбленную в успокаивающем жесте. И хотя в душе бушевало горе от потери, наравне с ним зарождалась паника.       — Эй, Айко, приди в себя… Айко, любимая, пожалуйста, — обхватив тёплыми ладонями влажные щёки, Мицуя смотрел прямо в безответные глаза и пытался привести в чувство безвольную куклу, которой являлась перед ним Харуки. — Айко! — парень встряхнул за плечи девушку, однако это тоже не помогало, бормотание и попытки вернуться к поклонам не прекратились.       — Простите… — голова болталась на шее словно желе. Не в силах более смотреть на это, Такаши обнял безвольное тело, стараясь заодно и согреть.       — Я могу предложить успокоительное девушке, — доктор держал в руке таблетки в пластиковом маленьком стаканчике и бутылку воды. Мицуя забрал их и легко в несопротивляющуюся девушку впихнул лекарство и заставил выпить половину бутылки воды.       — Спасибо, — он был сильно признателен сотруднику морга, тот ведь был не обязан ничего делать, даже стоять здесь, его делом было лишь сообщить печальные новости, но видя состояние девушки, остался подольше, пока не придут другие родственники. Расценив благодарность как возможность уйти, мужчина удалился вглубь здания.       — Давай отведём её домой, Такаши, — большая ладонь мужчины упала на плечо, крепко его сжимая. Молодой человек смог лишь кивнуть и ловко подхватил безвольную девушку, которая теперь только молча лила слёзы, но не шевелилась, сил больше не было.

***

      Жуткая головная боль заставила выйти из небытия. Брюнетка попыталась встать, но каждая мышца отдавала жуткой болью, а кости словно раздробили и склеили обратно, отчего они ныли. С трудом разлепив свинцовые веки, Айко осмотрела комнату. Это была когда-то её комната в доме Ханагаки, тёплая постель и чьи-то руки под головой и на пояснице, которые значительно сковывали.       — Отдохни ещё немного, милая, — у Такаши был заспанный вид, но даже так в глазах виделась скорбь. Воспоминания прошедшего дня пронеслись в сознании и освежили чувства. Зубы автоматически сомкнулись на нижней губе, моментально обращая её в белый цвет. — Не надо, прошу. Только не снова, — дрожащие сухие губы прижались к холодному виску, пытаясь успокоить, но уже было поздно.       — Отпусти. Необходимо созвать банду, — без особых усилий Айко скинула с себя любимые руки и перелезла через жениха, чтобы встать с кровати. Вся боль и слабость сразу же ушли на второй план. — А я поеду к Каору.       — Собрание и так будет сегодня около полуночи. Не думаю, что ты готова к этому, — Такаши попытался приобнять невесту за плечи и снова уложить в кровать, однако она оттолкнула его, с удивительной силой для только что проснувшейся ещё и на успокоительном. Когда девушка подняла голову, от её глаз кровь застыла в жилах, а сердце ухнуло в пятки.       — Не тебе говорить, готова ли я, — ледяной тон не давал и шанса поспорить. Без какого либо стеснения Харуки выудила из шкафа какую-то кофту и переоделась в неё, даже не обременяя себя бельём. — Одолжи мне телефон, пожалуйста.       — Конечно, любимая, — Мицуя подошёл к ней и ласково поцеловал в губы, вкладывая в него всё сожаление, которое вообще в нём имелось. Укладывая в холодные ладони свой телефон, он так же нежно, как и всегда, притронулся губами к пальчикам. — Прошу, береги себя.       — Спасибо, — она лишь кивнула и рванула вниз по лестнице, не удосуживаясь заглянуть ни к тёте с дядей, ни к брату, полностью уверенная, что если что Такаши о них позаботится. Байк остался припаркованным у дома, поэтому она побежала в сторону своего дома, на ходу оставляя сообщение на голосовой почте Каору.       Уже подъезжая к дому Каору, девушка увидела Шико, лицо которого выглядело максимально мрачно, разумеется, новость о смерти младшей Ханагаки быстро дошла до нужных людей. Без лишних слов помощник проводил к кабинету госпожу, но сам заходить не стал.       — Не кури так много, — в кабинете дым стоял туманом, несмотря на то, что окна были открыты на проветривание. Хозяина ни капли не смутило замечание, он лишь потушил очередную сигарету в пепельницу и встал из-за своего стола.       — Кровь за кровь, да? Кто-то из нас должен будет убить этого ублюдка. Как я вижу, ты для себя всё решила, — Айко молча смотрела на брата немигающими глазами, жизни в них не было, не было и того огня, который в ней зажёг спустя долгое время жених, не было ничего. — Хах, прямо как тогда…       — Мне нужно немного людей. Мы истребим всю верхушку Поднебесья, — искренности ей было не занимать, впрочем как и всегда она брату не врала, а говорила прямо то, что так боялся услышать Каору.       — Тогда бери тех, с которыми недавно работала. Их ведь должно хватить? — спустя минуту молчания девушка на пятках развернулась и пошла к выходу, больше говорить было не о чем. — Не навреди тем, кому не хочешь навредить, Айко.       Брошенные в спину слова с трудом долетали до сознания.

***

      Все остатки Токийской Свастики собрались у привычного храма. Конечно, многие уже знали, о чём будет речь, поэтому без зазрения совести обсуждали происходящее.       — Капитана Харуки Айко тут нет, — со всех концов внушительной толпы доносились перешёптывания примерно одного содержания.       — Конечно, а ты бы сам смог сразу прийти в себя после такого? Честно, не думаю, что Ханагаки способен нас вести. Баджи и Мацуно тоже не в себе, — Такемучи с трудом стоял на ногах, не поднимая взгляда от собственных ботинок, его заместитель и один из основателей стояли рядом неподвижно, стараясь без слов выразить поддержку.       Остальные капитаны выглядели не менее плохо, Па был помотан, ибо на него как и на других капитанов и основателей напали, у Пэ была перебинтована одна из рук и голова, хотя держался он и уверена, половину мощи можно было вычеркнуть. На Такаши и вовсе не было лица, хотя он и старался держаться, в чём поддерживал как мог Хаккай, относительно не шибко помятый, лишь старые ссадины сияли на его лице.       — Думаю, пора начинать. Если что Айко скажет своё слово в конце, — Майки и так оттягивал момент настолько, насколько мог, но больше нельзя. Необходимо было разобраться со всем сейчас. Однако как только он это сказал, послышались шаги по лестнице, а строй из гопников начал расступаться, пропуская дюжину внушительно выглядящих ребят во главе с Айко. На всех были чёрные наряды примерно в расцветку Свастонов, однако отличались меньшей мешковатостью.       — Я не займу много времени, но скажу первой, — рука девушки поднялась в останавливающем жесте и мужчины за её спиной остановились в первом ряду. Сама же она поравнялась с Манджиро и развернулась к рядовым. — Могло показаться, что я опущу руки, но это не так. Сейчас я как никогда зла на этих ублюдков и хочу сказать только одно: я убью каждого в верхушке банды Поднебесье, собственными руками или нет. И произойдёт это на рассвете, когда наши банды столкнутся. Дальше лишь ваше решение, пойдёте ли вы со мной или же не станете. То же касается и капитанов. Вы имеете право не вести свои отряды, если не хотите стать свидетелями массового убийства. Если пойдёте, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы отомстить наших товарищей и обезопасить вас.       — Эй, Айко, не думаю, что… — Такаши попробовал подойти, однако серые глаза чуть ли не стреляли молниями во всех вокруг, даже самых дорогих не обходя стороной. Теперь не оставалось сомнений в серьёзных намерениях коллеги.       — Айко, я всё понимаю, но не нужно торопиться, — Сано попробовал вмешаться, но напуганный взгляд Такаши наглядно демонстрировал, что никакого диалога не будет. Если уж она пугает любимого, ему сразу проломят череп. Однако глубоко в сознании он был полностью согласен и желал присоединиться, потому что малышка Сакура была ему как сестра, а сегодня днём только благодаря Казуторе удалось избежать того, чтобы рядом лежали трупы двух девушек. Осознание этого убивало.       — Я с ней, — с трудом удерживаясь на ногах, от лестницы ковылял Кадзутора. Всего за несколько часов его лицо осунулось, а под глазами залегли тёмные круги, но это ничего не меняло в его решимости отомстить.       Он столько раз отверг её, боясь навредить, боясь, что навредят его недруги, а их было прилично, боясь испортить этого светлого ангела, а в итоге стоял перед ней, полностью белой, с аккуратной дырой от пули в виске, но такой умиротворённой. Чёртовы работники морга, они смыли следы потёкшей туши, загримировали синяки, даже красиво подкрасили губы и глаза, даже смертельную рану слегка скрыли аккуратными швами и косметикой специальной для мертвецов. Позади стоял лишь её отец с полными глазами скорби. Ичиго-сан забрал её старший брат, ибо та больше не могла тут находиться, но любящий папа несмотря на такие же смешанные чувства даже сдвинуться не мог.       — Иошикэзу-сан, я знаю, что сейчас не время, но… Это, наверное, одна из последних фото вашей дочери, мы её сделали не так давно, когда гуляли после школы. Прошу, заберите, — Ханемия подошёл к нему и протянул милое изображение, где Сакура ярко улыбалась в камеру, приобнимая за плечи Чифую и Эмму, которые так же растягивали губы в улыбку, пока позади стояли Кейске с Казуторой, первый из которых чуть ли не скалился в камеру, а второй лишь сдержанно стоял чуть вдали от остальных. — Молю вас, заберите её, не хочу больше видеть…       — Не стану, сынок, это ведь последнее, что у тебя от неё осталось… — мужчина похлопал по плечу безмолвно плачущего парнишку, глаза не отрывались от счастливого лица дочери, смотревшего на весь мир с любовью и радостью с зафиксированного момента прошлого, однако мозг неустанно напоминал, что всего в паре метров это же лицо было мертвенно бледным, а глаза уже никогда не откроются и не посмотрят ни на что даже с ненавистью, в них просто уже нет жизни.       — У тебя сотрясение головного мозга и ты с трудом стоишь на ногах, — констатировал факт Баджи, вышедший чуть вперёд, чтобы помочь дойти.       — Я с ней, — уже более твёрдо произнёс молодой человек с мелированием, глядя прямо перед собой в глаза старшей сестры своей возлюбленной, которая в ответ ничего не говорила, однако сквозь её лёд проглядывалось понимание.       — Тогда от остальных мы получим ответ уже на месте. Если мы будем только в этом составе, мы справимся, Манджиро, — Харуки прошла к выходу с площадки перед церковью не глядя на главаря. Вмиг взгляд обратился безжизненно холодным, было не ясно, смотрит она куда-то или в никуда.