Хандра

— Давай быстрее! – Лëву раскачивало из стороны в сторону, руки тряслись и комкали края футболки. Парень тяжело дышал, взирая на дверной проем в ожидании. В беспокойном ожидании избавления. Избавления от чертовой ломки. Лëве никогда не нравилось это слово, ему он предпочитал более поэтичное "хандра". Или хотя бы похмелье, но при мысли о "ломке" ему всегда казалось, что это не про него. Ситуацию то он контролировал, по его же нескромному мнению, ломка это не у него, а у наркош, снующих по ночному городу в поисках кайфа. Он не такой. Все-таки статус не позволяет. — Блять, успокойся уже, я тебя прошу. Иначе дурь не получишь. – Длинноволосый наконец появился в проеме и погасил яркий свет, оставляя лишь небольшой торшер свидетелем их благоденствия. — Манипулятор хренов. – Пробурчал Лëва, непослушными руками забирая шприц. Обдалбываться на съемном жилье уже стало традицией. Лишь бы подальше от дома, подальше от себя. В этот раз выбор пал на некий частный сектор. Музыканты как-то и не обратили внимания на странное содержимое участка, хотя удивиться было чему. Правда хозяина они об этом уже не спросят. Парни нашарили исколотые вены и одновременно вставились. Шура зажмурился от бесчувствия и опрокинулся на белую кровать. Закрывая руками лицо. — Ко мне пришел крокодил. – Спустя пару минут он начал подавать признаки жизни. – Я его вижу! – Рассмеялся Шура, делая это с каждой секундой все медленнее и медленнее, пока совсем не успокоился. На белесую простынь стекала прозрачной струйкой слюна. — Ну хотя бы не белочка. – Спустя пару минут абсолютно отсутствующим тоном произнес Лëва. Всë вокруг плыло и мигало, но наконец взгляд сфокусировался. Парень взглянул на любовника и обомлел. Он не узнавал его, ведь Шура, его Шура, выглядел иначе. Это абсолютно точно был не он. Угашенный Лëва резко вскочил и отбежал к столешнице с кухонными приборами, попутно врезавшись в ее угол. Содрав кожу на левой щеке, он осоловевшим взглядом вновь пробежался по лежащему напротив человеку и решил действовать. До непозволительности ловким движением руки он схватил самый большой нож из закромов ящика и двинулся к кровати. Пол раздвигался, ноги подкашивались, но в затуманенном мозгу Лëвы была лишь одна цель. Избавиться от наглого самозванца. Вонзить нож по самые гланды упыря, притворяющегося его Шуриком. Ночь между тем неумолимо ступала, приближая конец. Кровавая луна призывно глядела на людские потехи, желая скорее улизнуть, вручить пост совсем иному светилу. Лëва, замешкавшись, выдохнул и двинулся. Лезвие с анатомической точностью вонзилось в мягкую плоть, разрывая ткани и жизненно важные органы. Алая кровь с лёгкостью хлынула на постель, впитываясь в нее. Запоздало подоспел нездоровый хрип обладателя, и изо рта хлестко хлынули кровавые пузыри, обрамляющие изгибы статной шеи. Лëва изъял истекающий болью нож и упал рядом. Истерическим смехом обдал тихие стены, хранящие страшную тайну. — Поделом тебе, мразь! – Во всю хохотал наркоман, размазывая кровь по своему и чужому бледным лицам. Он уткнулся лицом в алеющие простыни и лежал так минут с десять, пока не вскочил от своего же бешенного сердцебиения. Лëва начал сходить с ума от этого стука, вырывал волосы, дабы избавиться от раздражителя, топал ногами, но ничего не проходило. Вдруг он взглянул на труп и ужаснулся. Осознание пришло слишком поздно. — Лëва. Лëва! – кричал светловолосый. – Вот ведь угораздило тебя простудиться. – Парень сновал по комнате в поисках подходящих снадобий. – Ага, это должно сбить температуру! Лëва между тем лежал на смятой постели, скорчившись от озноба и жалобно хлюпая носом. Лоб покрылся испариной, лицо раскраснелось от недуга. Шура принес жаропонижающее и прислонился губами ко лбу пылающего. Тут Лëва, резко, насколько ему позволяли силы конечно, схватил Шурика за плечи и повалил рядом с собой, нависая над ним. Он с минуту изучал великолепное лицо, и взвесив все за и против, решил действовать. Поцелуй случился невесомый совсем, абсолютно детский. — А ты знаешь? Я люблю тебя! — Знаю. – Шурик заправил непослушные прядки друга – И давай, переставай хандрить уже! Он тут же начал скулить от боли, однако на этот раз отнюдь не физической. Лëва бережно взял безжизненное лицо в свои холодные ладони, смахивая слюну и кровавые струйки с прекрасного лика. На миг ему показалось, что тот совсем живой и дышит. Лëва осторожно поцеловал его приоткрытые губы, слизывая выступившую кровь. Далее он решил углубить поцелуй, но рот любовника был заполнен кровью. Рвотный позыв охватил парня, и его вывернуло прямо на злополучную постель. Выходить было особо и нечему, ведь Лëва уже забыл, когда ел в последний раз, о чем свидетельствовали выдающиеся отовсюду кости. Он, сплюнув, вновь приблизился к возлюбленному. — А хочешь, станцуем? – Лëва ухмыльнулся. – Прямо как раньше, ты помнишь, счастье моё? Они сбежали в какой-то жалкий бар под покровом зияющей ночи. Родители давно привыкли к такому положению вещей и лишь изредка возникали, пытаясь направить парней на путь истинный. Заведение было затхлым и неухоженным, но их это мало интересовало. Они пробирались к танцполу, расталкивая людей острыми локтями, слыша громкие угрозы вслед, и лишь смеясь на это. Подпольные вечеринки были довольно редким удовольствием для тех времен. Мальчишки вопреки всем мыслимым и немыслимым правилам морали бежали навстречу времени. Выступала какая-то местная андеграундная группа, лабая совсем неумело. Но мальчишкам понравилось бы и это, главное убить хоть где-то этот вечер. Желательно под музыку. Они проникли в середину зала, где акустика была чуть получше, и крови не было надобности течь из ушей. Вокруг сновали неистово тела, отрываясь под звон незамысловатых аккордов. — Кайф, да? – призывано улыбнулся Шура. – Еле билеты достал, так что наслаждайся, когда еще такой шанс выпадет? – Но тут агрессивные звуки стихли, и, по всей видимости, началась лиричная композиция. Длинноволосый вдруг заговорщицки посмотрел на друга и увлек его в медленный танец. Благо, всем вокруг было плевать, многие из них слишком упоролись для лицезрения двух гордо горящих сердец. — Спасибо тебе. – Произнес Лëва погружаясь в приятное забытье. Лëва подхватил безвольное тело и начал кружить по комнате, то и дело спотыкаясь непослушными ногами и роняя Шуру на пол. Затем он крепко-крепко прижал его к своей груди и вновь поцеловал. Его губы обласкали все лицо, в поисках тепла. После всех этих манипуляций парень не смог устоять на ногах и рухнул на пол вместе с любовником. Тут он вновь начал подозревать подмену. Руки дрожали, живот сводило от волнения и тревоги. Наконец, спустя кавалькаду тяжких мгновений, парень решил окончательно избавиться от трупа. Лëва резко выбежал во двор за огромными белыми канистрами. Он заприметил их давно, и вот теперь наконец пришло время. Парень пробрался в ванную и начал выливать содержимое канистр прямиком туда. Кислота разъедала глаза и руки, но чувства притупились, Лëве было все равно. Выйдя из комнаты, он прошел за телом. На него смотрел Шурик. Его милый Шурик. Это случилось кажется на одной из вечеринок друзей старшего. Шурик, добрая душа, решил приволочь и его в этот притон. Алкоголь лился тогда рекой, разных степеней паршивости между прочим. Но важнее был совсем иной факт. В тот день он впервые обдолбался по-настоящему. Лампа в туалете слепила глаза, парня трясло и рвало, волосы липли ко лбу. Отравление мать вашу. Не стоило мешать всë пойло и порошки подряд. А главное для чего он это делал? Выебнуться перед окружающими? Заглушить внутреннюю пустоту? Ответить никто не мог, даже он сам. Шурик заботливо придерживал его спутанные пряди, поглаживая осторожно голову. Другой рукой он выжимал мокрое полотенце, заботливо вытирая испачканное лицо. — Зря я тебя в это втянул... – Он меланхолично закурил смятую сигарету. Добавить ему было нечего. — Ах, моя любовь! Где же ты так испачкался? А ну-ка пошли, я тебя искупаю, а то не дело это совсем! – Всплеснул руками обдолбанный. – Вперёд! Он медленно раздевал парня, боясь причинить вред. Поглаживал багровую от ранений кожу, размазывая неумолимо текущую кровь. Когда с одеждой было покончено, он потащил тело в ванную и бережно опустил в жидкость. Кислота тут же забурлила, пошла реакция. — Тебе наверное скучновато будет одному! Я составлю тебе компанию? – И не дождавшись ответа сиганул в злополучную ванную. Он не сразу ощутил что-либо. Только и успел сказать перед заходом. – Вот и джакузи нам никакие не нужны. Ты слышишь меня, Шура. Я люблю тебя! Ты очевидно и не помнишь от меня этих слов. – Он оглушающе зевнул. – Нужно мне исправляться. Вскоре кислота начала действовать, и от болегого шока Лëва лишился сознания. Тела превратились в один огромный ожег, теряя свою прежнюю оболочку. За окном светало, птицы вовсю распевали. Солнце пробивалось сквозь обольстительную тьму, разрушая ее былой стан, вырываясь в новый день. Редкие людишки сновали по пустынным улочкам. И лишь два еле узнаваемых тела мерно покоились в облезлой ванне. Когда же они свернули не туда? А жизнь, между тем, продолжалась.