🌙𝐖𝐢𝐭𝐜𝐡𝐲 𝐜𝐡𝐚𝐫𝐦𝐬🌟 | Ведьмины чары

Под ногами хрустели еловые и ясеневые ветки, Рики пробирался через лес по неизвестному доселе маршруту. Ступал на мягкий мох, раздвигая тонкие ветви на пути, слушал пение птиц, а в душе волновался. — Римма чудная, тебе нечего бояться, — уверил отец, послав Рики к единственной в городе и всей округе травнице. Но мальчик всегда был скептически настроен к таким загадочным личностям. Она появлялась в городе ужасно редко, а в маленькой лавке с тысячами видов сушёных трав, отваров и снадобий от всех болезней торговал её сын, которого Рики тоже в глаза не видел, или не замечал очевидного под носом, зато пол города уверяло, что он ведьминский сын из-за его лисьей красоты, хитрого взгляда и чар, на которые велись даже мужчины. Однако ж, его не боялись, в отличии от загадочной матери, лавка принимала посетителей ежедневно. Только вот сегодня на болотно-зелёной двери с золотой резной ручкой вместе со связкой из чертополоха висела табличка «Закрыто», именно поэтому Рики был отправлен отцом ювелиром прямиком в лес, к избушке травницы, так как лежал с болью в спине, не дающей подняться, из-за чего мастерская пустовала, а заказы лежали недоделанными. Неподалёку уже слышна была речушка, указывающая на то, что дом знахарки и её сына близко. Рики добирался сюда по данным отцом приметам и незнакомая дорога отняла у него порядка часа. По солнцу можно было предположить, что время близилось к одиннадцати часам утра. И вот из-за хвойных верхушек стал виден рассеянный дым. Через минуту Рики вышел на поляну, где примостился среди кустов жимолости и шиповника белый каменный дом с крышей, заросшей мхом и даже чем-то травянистым. Поляна была покрыта мелкими лесными цветами, а весь периметр непролазной стеной заняла крапива. Но Рики был предупреждён, с какой стороны обойти эту естественную крепость. Юноша принял легкомысленно-приветливый вид и постучал в деревянную дверь. 《Ну, даже если ведьма, не пожарит же она меня заживо в своей печке…к тому же, там уже кажется что-то жарят》– мысленно успокаивал себя Рики, ожидая, когда дверь отворят. Но никто не спешил впускать гостя. Он постучал снова и вздёрнулся от высокого голоса из открытого окна: — Не ломитесь! Сейчас открою! Рики сразу понял, что голосок хоть и мелодичный, принадлежит он не женщине. И правда, его обладателем оказался миловидный парень с волосами цвета зайчьей капусты и темно-янтарными глазами. Он вытирал руки полотенцем, и им же стряхивал с фланелевых брюк мелкие сухие травинки, отворяя дверь. Лишь на секунду взглянул на пришедшего, выражение его лица изменилось от безразличного к приветливому, и он исчез в темноте избушки, визитом Рики явно был оторван от неотложных хлопот. — Плащ на крючок повесьте и проходите. Только ничего не трогайте! — Кричал он из глубины помещения, гремя печным заслоном. В избушке было не только темно, но душно, а ещё смешение плотных травяных, масляных и деревянных запахов тут же наградило нежданного гостя головокружением. Рики прикрыл за собой дверь, стало совсем темно, и он пошёл на свет к круглому дубовому столу. Уже при входе он обратил внимание на стены, обильно увешанные вениками из сущащихся трав, каждый из которых имел свою бирку с описанием, на цветочные сборы в деревянном каркасе под сеткой, на металлические и деревянные омулеты, о предназначении которых он мог только догадываться. В основной широкой части дома вдоль стен стояли шкафы и комоды, уставленные под завязку банками с листьями, травой, лепестками, крупой и склянками с разноцветными, в основном зеленоватыми и коричневыми, жидкостями. Зрение лишь спустя время привыкло к слабому освещению. Рики ступал медленно и еле слышно, боясь даже кончиком рубашки задеть всё это специфическое убранство жилища. Он сел на крепкий стул с ножками из цельных веток и среза ствола в качестве сиденья и принялся внимательнее рассматривать всё разнообразие веников, букетов, свечей, пока сын чародейки, с одного взгляда вызвавший у Рики колючее чувство любопытства в груди, в поте лица разбирался с глиняными горшками в печке. Он с видимым усилием доставал один за другим, двумя руками держа ухват, и перемещал сосуды на рабочий стол с присущим зельёварням и весьма пугающим котелком, мерными ложками, колбами; градусник, ступка и горелка тоже стояли рядом. В горшках что-то дымилось, пахло сначало горьковато и терпко, а потом всё это перебил запах углей и обоженной печи. Юноша был захвачен в процесс требующий быстроты и не обращал внимания на Рики, чему он был пока что только рад, как и тому, что встретила его не колдунья Римма, а виновник городских легенд, а он явно не был заинтересован в том, чтобы в освобождённую печь затолкать и его. Он скорее был бы рад никогда больше к ней не подходить и ухват в руках не держать — был хмур и дышал тяжело, а руки и вся его изящная фигурка напрягались так, что Рики даже стало неудобно так просто смотреть на его работу. — Может я помогу? — Нет-нет, сидите. Чужие руки в семейном ремесле не к добру, — отнекивался парень, доставая последний горшок. По его лицу и шее уже текли капельки, а пыльно-розовая чёлка липла ко лбу. Рики сконфузила бесконтрольно возникшая мысль — колдуньин сынок необъяснимо органично и притягательно выглядел, особенно за работой. Рики буквально забывал моргать, рассматривая его картинные черты лица, прямые плечи, выраженную талию и крепкие ноги. Тёмно-серые брюки с высокой посадкой и хлопковая рубашка такого же цвета с подвёрнутыми рукавами выделяли все достоинства фигуры, а контур профиля подсвечивался огнём из печи. Рики ни о чем не думал в те секунды, как будто все резкие запахи, темнота и почти сливающаяся с ней очаровательная персона уже ввели неготового мальчика в транс. А это лишь первые минуты в доме травницы. — Фуух…штаны испачкал. Ну и черт с ними, — рассуждал вслух юноша, направляясь к столу. Рики не успел собраться с мыслями, как печь была прибрана, выпавшая зола подметена и трудилец сидел перед ним, облокотившись на стол и вытирая чистым полотенцем лицо и мокрые волосы, — Что привело вас сюда? — Меня отец отправил…за.этим, — слова всё еще никак не складывались, а название нужной травы совсем вылетело из головы, — за лечебной…как её… — А для чего травка-то нужна? — Для спины, — ответил коротко, дабы не наговорить ещё глупостей, а сам не отрываясь рассматривал подвижное личико в свете свечи. — Боль в спине, значит, — он поднялся важно и принялся выискивать на полке с банками нужные ингредиенты, — Как к вам обращаться? — Что? — Имя. Я Сону, а ваше как? — Рики… — А-а, значит верно подумал, что вы сын господина Нишимуры. 《И откуда он знает, неужто отец рассказывал ведьме про меня? 》 — думал Рики и невольно робел, ощущая, что что-то здесь недоговорено. — Да, и…можно на ты, если угодно, мы, кажется, ровесники. — Конечно, Рики, — он открыл пробковую крышку банки с характерным звуком и, высчитав пропорции, завернул листья, ветвистый корень и ещё какую-то мелочь в отрезок льняной материи, перевязал бичевкой и принялся писать инструкцию приёма на кусочке бумаги. — А где хозяйка? Отец просил передать ей деньги за связку мелиссы. — Матушка-то? А её нет. Она в южных горах полынь собирает. Деньги мне можешь оставить, лавка и заработок всё равно моё дело. — А-а, хорошо, — согласился Рики и положил на стол вынутый из кармана звенящий мешочек. — Выходит, ты здесь один? — Выходит, что так. — Бросил в ответ, не задумываясь, — Здесь описано, как принимать, но лучше бы ему, когда силы вернутся, прийти к матушке лично, а то мало-ли, сглазили…– Сону вернулся за стол, протянул кулёк с необходимым для заварки, бутылочкой масла зверобоя и запиской. Затем потянулся к кошельку и принялся считать монеты, — Не хватает пяти. — Пяти? — пораженно переспросил Рики. — Да-да, это вместе с мелиссой. Если нет с собой, занесешь в лавку, я буду там в эту среду. — Идёт… Наступает пауза, в которую Рики предполагалось поблагодарить знахарского сынка и направиться к выходу, но он словно приклеился на смолу к дубовому стулу и увяз в медовых глазах, в зрачках которых так и плясали демонические огоньки от фетиля. — это всё? — спросил Сону, хотя распознал его неохоту сдвигаться с места, ждал только, пока сумеет придумать убедительный предлог, чтобы задержаться. — нет, — отвечает уверенно и быстро, хотя лекарство было на самом деле единственное, зачем он пришёл. Но с травником ему захотелось остаться подольше, поэтому выдуманный повод образовался сам собой. — Сердце последние дни болит. — Как болит? Колет, ноет? — уточнял Сону, а сам уже рылся в ящике, искал осиновый талисман, — или всё сразу? — скорее ноет и… тяжелое такое, словно свинцовое. — Та-ак, — протянул Сону и, подойдя ближе, попросил руку — пульс проверить, перед этим в ладонь положил резную фигурку из дерева, ему велел в глаза смотреть, а у самого зрачки сузились, как будто фонарём осветили, хотя в избушке всё еще совсем темно было, одна свеча на столе, да из окна кое-как сквозь травяные веники свет проглядывает. Ничего не сказав, Сону вернулся к комоду, достал из стеклянной банки засушенный клиновидный лист и, попросив Рики приоткрыть рот, быстро положил листок ему на язык, — Только не жуй. Подержи минутку, он покажет, какая зараза в тебе сидит. Рики послушно сидел, пока во рту распространялся травяной привкус, а язык начало легко пощипывать. Сону тем временем ходил от стелажа к столу, достал чашку, из холщового мешочка в чайник насыпал две ложки с горстью тёмной мятой травы и достал стеклянную колбочку, где в масле плавали лепестки ромашки, какие-то семечки и гвоздика. Он знал, что черноволосый парень наблюдал за ним так же пристально, как когда он доставал горшки из печи, но, напустив на лицо вид крайней занятости, намерено игнорировал его взгляд, хотя внутренне наслаждался этим вниманием. Энергетическое поля Рики оказалось сильнее, чем он думал, распостранялось быстро, заполняя пространство, и покалывало кожу Сону разрядами тока, грея его самолюбие. — Щипится? — спросил травник, наконец взглянув на юношу. Тот молча кивнул. Ему действительно щипало язык, только очень слабо, — Ясно, ясно. Подожди ещё, я заварю пустырник и намажу тебя масляной растиркой. Что-то на долю секунды вспыхнуло в лице Рики, выдавая мысли, а Сону действовал по всем обычаям, не упускал этапы исцелени, хотя и знал прекрасно, что боль в сердце — красивая легенда, чтоб отнять ещё пол часа его драгоценного времени, предназначенного для приготовления товаров в лавку, где со среды он будет каждый день ещё около недели, пока не придётся вновь возиться ему или матери с новыми отварами и цветочными сборами. Но сегодня и именно на этого высокого темноглазого гостя с полными губами он готов был отдать лишний час. Лишь бы хозяйка не вернулась раньше. — Давай-ка посмотрим. Открывай… — Сону легонько коснулся его челюсти, прося показать волшебный листик на языке. Оценил масштаб выдуманного происшествия, изобразил на лице озадаченность и еле сдержался, чтоб не начать довольно улыбаться этой их затянувшейся липкой лжи, этим ухмыляющимся глазам и возникшей в поведении Рики уверенности. Он держал себя серьёзно, боясь прервать их сладкое притворство, но смотрел теперь уж с искрами в зрачках, а сидел расслабленно, свободно раскинув ноги — так Сону мог подойти ещё ближе. — Покажи ладонь. — осиновый омулет потемнел в руке мальчика, а со стороны ладони стал совсем чёрным. Весьма правдоподобно вышло, — Да это не сердце у тебя больное, это приворот. — И кто меня приворожил? — фыркнул Рики с явной насмешкой. — Откуда ж мне знать. Но раз ворожили, значит не те, к кому твое сердце лежит. — И что теперь делать? — Известно что, отворот. — Сону продолжал важничать и зачем-то достал свечу, потом поставил металлический чайник на огонь. — Ты и такое можешь? — А ты во мне сомневаешься? — В колдунах сложно не сомневаться… — Мы не колдуны, а травники! — обиженно исправил Сону и через плечо глянул на Рики с каплей мимолётного раздражения, — Но и сомневаться в нас нечего, всякое тёмное колдовство — та же болячка. С каждой минутой, каждым словом и каждым загадочным действием чародея травника Рики всё больше проникался его самобытным шармом. Избушка за стеной из крапивы, одуряющие с порога запахи, таинственная темнота и скрытые способности героя вульгарных слухов теперь не вызывали и капли страха. Может дурман всё же и подействовал на его сознание, но теперь обстановка виделась ему исключительно любопытной. — Расстегни рубашку, — почти непосредственно попросил Сону, возвращаясь к столу и пациенту с растиркой в руках. Рики показалось, будто мурчащий голос принял новую волнительную окраску. Показалось ли? Он вздёрнул брови, искренне удивясь такой просьбе, и хотя его губы растянулись в красноречивой улыбке, на что Сону лишь манерно закатил глаза, мол: «Не думай лишнего», он всё же сдержал ненужные слова и потянулся к воротнику. — Всё-всё, хватит! — Остановил его Сону, когда четвёртая сверху пуговица покинула петельку. Вода в чайнике начинала шипеть, а лекарь вновь оказался к Рики соблазнительно близко. Не смотрел замечтавшемуся мальчику в лицо, и так прекрасно чувствовал, что его неприкрыто продолжают изучать чужие бесстыжие глаза. Сам же не утаивал интереса к оголённым остртым ключицам и размеренно дышащей груди. Сону быстро опрокинул бутылёк с маслом на подушечки пальцев и они, влажные и скользкие, оказались на коже Рики, круговыми движениями втирая средство в области сердца. На удивление растирка почти не пахла, а может её аромат просто терялся во всем остальном обилии. Зато, что Рики чувствовал точно, так это мягкость ласковой руки. От его действий груди и шее стало особенно жарко, можно было подумать, что в состав лечебного масла входит ещё и перец, но жгло изнутри и очень приятно. Момент длился всего меньше минуты, и каждый растягивал его как можно сильнее, а Рики не упустил шанса прикоснуться в ответ, ведь руки так и тянулись, когда Сону стал настолько близко. Его глаза блуждали теперь не по прелестному лицу, а опустились ниже — к бёдрам, и что-то внутреннее в тот миг управляло его руками. Он дотронулся до привлекательных ног немного выше колена одними кончиками пальцев и, не получив сопротивления, обхватил всей ладонью, притягивая всё ближе. Сону знал, что Рики лишь тот, кто в очередной раз терял рассудок рядом с ним. И никогда в этом не было вины самого чарующего парня, он эту особенность не выбирал. Но наконец притяжение оказалось взаимным и Сону на самом деле захотел узнать, какие мысли он вызывает у потрясённого чувствами гостя. Только не сейчас и не в этом месте, стены семейного дома ограничивали определённым образом, оставалось только сдерживаться на грани допустимого приличием. Сону разорвал их контакт, и худые руки мягко выпустили его, когда чайник стал противно гудеть. Скоро перед Рики стояла кружка лечебного чая, от которой тянулся легкий пар, а пока он остывал, постановочное исцеление продолжалось. Чёрную свечу, облепленную травяной крошкой, Сону поставил в медный подсвечник, чиркнул спичкой и она зашипела у него в руке. Пламя от фетиля поднялось не слабое — трава на воске вспыхивала по мере дохождения до неё огня, и ко всем стойким запахам яркой нитью добавился эвкалиптовый шлейф. — Сиди спокойно и не дёргайся. Лучше закрой глаза. Слушай, как свеча горит. Рики доверился и сидел, как велено, ощущая тепло и слыша треск свечи сначала перед собой, потом над каждым ухом и со спины, где Сону и остановился. Он повел рукой с остатками настоя на пальцах по выразительной шее, невзначай касался за ушами, пуская по телу колючие мурашки, и трогал острые плечи, что было легкомысленно с его стороны. Он знал, что дразнит этим парня, но рисковал ради своего же удовольствия. — Огонёк горит ровно, ты свободен, — сообщил Сону с какой-то лукавой усмешкой и, оставив свечу догорать, сел напротив Рики, облокотившись о грубый срез столешницы. — Мне чувствуется, будто то, что ты сейчас совершил, и есть приворот. Иначе почему внутри все так закипает, когда смотрю на тебя? — Приворожить и соблазнить это не одно и то же. Тут всему лишь твоя воля, — рисуя на лице невинность, вытягивал сладкие губы и хлопал пушистыми ресницами. — И не поспоришь. Но выходит, что соблазнить — было твоей волей, — Рики почти лёг на стол — тянулся к нежному запястью, — Что ты сделал со мной? Я и часа с тобой не провёл, а уже схожу с ума. Ты не иначе, как чародей. — А что если и так? — говорил загадками, озорно улыбаясь, и забывал, что масляные глазки и непринужденное кокетство зря накаляли обострённые чувства мальчика. — В таком случае я согласен быть околдованным, — Рики приподнялся порывисто и, оперевшись руками о колени Сону, тем самым прижав его к стулу, не дал времени на рациональные мысли и вжался в чужие вишнёвые губы. В ответ на это получил бездейственную растеренность, но не сопротивление, и стал целовать медленно, оттяжно и мягко, смакуя ягодную сладость. Сону не удержал его в рамках задуманного плана, но в ту секунду не мог думать ни о чем, кроме вяжущего чувства в теле. Им обоим нравилась эта игра, пока они держались на тонкой нити невинного флирта, но теперь Сону начинал нервничать, потому что терял возможность целиком контролировать ситуацию. А Рики продолжал бессовестно сминать ткань фланелевых брюк, двигаясь всё выше, от чего тело Сону пробивала дрожь; от влажных поцелуев и настойчивых рук жар копился внизу живота, но вместе с ним в голове бушевал страх, или скорее опасение. Он безусловно желал этого, только не думал, что всё случится так быстро. Рассудок всё же вовремя вернулся к нему и, пересилив пронизывающее желание отдаться в сильные руки, Сону разорвал поцелуй. Упирался ладошками в твёрдую грудь, отдаляя от себя вспыхнувшего нетерпением Рики. Сону краснел и дышал тяжело, собирая с губ следы горячих касаний, опускал глаза, обратно строя мысли в ровный ряд, и сжимал колени — останавливал не столько Рики, сколько самого себя. — Хватит… — еле дыша прошипел уже в лицо мальчику, но тот не спешил отпускать его, — Отойди по-хорошему, иначе порчу наведу! — уже чётко, раздраженным тоном пригрозил Сону, нахмурившись. — Ты же не колдун, — напомнил Рики его же слова, от чего юноша, сверкая акварельными глазами, замялся, но сверлил взглядом презрительно и самоуверенно. — А ты уверен, что знаешь весь набор травнических навыков? — И что же еще ты можешь? Привороты, отвороты, порча, может и с картами говоришь? — Говорю! И с демонами тоже, так что если не уберешь руки, я… — Может тогда расклад мне сделаешь? — Рики продолжал наглеть, вызывая у чародея одно только желание — вытолкать его из дома, пока не случилось здесь чего-то совсем уж непотребного. — Ты же во всём этом сомневаешься. — Теперь, кажется, верю. — Как быстро мы переобулись, — Сону ударил рукой по столу так, что кружка зазвенела на блюдце, а пламя свечи дернулось, и отодвинулся назад вместе со стулом, — Ты только к тем пяти ещё восемь добавь. За очищение от приворота и расклад тоже платить нужно. — Хитро. Везде выгоду найдёшь. — А сейчас тебе пора, — заключил Сону, недовольно хмуря брови; проигнорировал укор в свою сторону, — Ты ведь вряд ли хочешь встретить настоящую ведьму, когда она вернётся с утреннего сбора. Он всучил ему свёрток с приготовленными для отца лекарствами, и, очень спеша, выпроводил остолбеневшего гостя за порог. — В среду приходи вечером. После девяти. Будет открыто. — Как будто даже неприязненно назначил Сону. Но Рики видел, что «как будто», а ещё чувствовал минуту назад, что отвечал на его действия охотно, но опасливо. Здесь что-то сдерживало его, а ещё волновало, однако Рики шёл домой со смутными мыслями, вспоминая мягкость губ и пальцев, упругость бёдер, жженную карамель в глазах и его шуганную сухую строгость в конце.