сердце в отпуске, перезвоните позже.

чонин не сторонится других монстров, но, как на сына эроса, на него свалилось работы больше, чем ему хотелось. дела сердечные были бездонной проблемой из ожиданий, разочарований, травм, мечт, высокого и низкого. копаться лично в этом означало залезть в чужое белье, а радио было одним из способов выполнить работу хорошо и не стать жертвой переутомления чужими чувствами. идеальная золотая середина между брезгливостью и призванием. — абонент номер семь, что же случилось с вашим сердцем? — эм, купидон, мне очень нравится один монстр и он меня не замечает… вопросы шли на десятый круг. на это нельзя было злиться или обижаться, или просить разнообразия, это просто существовало как и любовные проблемы до этого и потом ещё до этого, и это будет существовать ещё и после него. неподготовленные уши вянут за стеклом студии. некоторые просто жили любовью, представлениями и ожиданиями, не чонину их судить, просто сердца у таких хрупкие. дунешь и рассыпаться могут, нажмешь сильнее нужного и всё, любовь грех и больше к ней ни ногой. закон очарования: сначала ты очаровываешься, потом разочаровываешься и только потом проходишь пять стадий до смирения с реальностью. везде символика сердец и любви, чтобы запутать глаза и собственное сердце, придать ему характеристику многоразового использования. — чонин! — чонин это купидон, купидон это чонин. почти никто не видит разницы между этим, но есть исключения. — я надеялся никогда не увидеть монстра с идеальными отношениями в моей башне. что случилось, сынмин? не говори, что твой опять что-то не так сделал или сказал. — тогда мы будем сидеть молча. экстренная помощь сердцу: отвести в безопасное место и не разбить сердце в процессе. с вампирами надо быть нежнее, жизнь их не щадит. всё начинается с чашки клубничного чая и тонны мягких подушек. — рассказывай, что твой щенок натворил, — и сынмин начинает рассказывать, запивая чаем свои слова и накатывающие эмоции, с присущей ему долей драматизма, отчаяния, и с накопившейся тревогой внутри большого и доброго сердца. легко было поселить у себя в голове мысль, что ты не можешь так говорить о своём партнёре, что «я наверное просто надумал себе», что дело не в нём, а в тебе точно. с этим сложнее работать. чонин в таких ситуациях работал против себя, хотелось говорить «просто сядьте и поговорите друг с другом! все решается разговорами!», но чонин был купидоном и знал, что это работает глубже и сложнее. если бы все было так просто, то купидоны бы сидели без работ и чаевых. сынмина в этой ситуации жалко, он искренне убивается о своём волчонке и пьёт чай со слезами. период после слияния всегда был таким грустным? чонин не помнит. — я не смогу залезть вам двоим в голову или подарить новый карамельно-цветочный период, но, — глаза сынмина красные и блестят безнадёгой. — я могу сводить тебя в одно место. ладонь в пригласительном жесте ждёт вампира на маленькую авантюру. мир монстров жесток и непростительно ласков в тёмных углах, здесь сначала надо подружиться со своей сущностью, заглянуть внутрь и не испугаться скелетов в шкафчике, прежде чем бороться с миром(бороться с ним, конечно, не обязательно, но для духа максимализма и пубертата это важный пункт в to do листе). чонин не понаслышке знает, что это за чувство, когда видишь другой мир. другого себя. — надеюсь, у тебя нет планов на сегодня, потому что если они есть, то следует их отменить и сказать, что дома тебя не будет. вообще. — это место так далеко? — формально да, но по факту расстояние в шаг. мы навестим одного моего хорошего друга в сказочном мире. — та школа...? — в яблочко! пятёрка с плюсом за досрочный ответ и освобождение от уроков до конца дня бонусом! — разве нам не стоит в таком случае предупредить твое друга о нашем визите? — чонин самоуверенно усмехается, сжимая руку сынмина крепче. — мэдди всегда рад гостям, да и он вряд ли вспомнит, что мы без приглашения, не переживай. нам разве что не светит фирменного чая, и мы многое потеряем без него, но это не самое важное. сынмин был не робкого десятка, но зеркало вызывало мурашки по спине и дрожащие плечи и пальцы. хотя это всё же было больше волнение, чем страх. чужой мир сквозь портал выглядел до ужасного дружелюбно, да и рядом был чонин, знающий о мире за зеркалом если не всё, то точно на уровне знаний родителей сынмина о крови. чуткость купидона не подводила и ободряюще стукнулась о плечо чужим локтем. — вдох-выдох, не бойся, вампирёныш. этот мир не монструозен, но и в нём много всего удивительного. держись за меня. сынмин стискивает чужую ладонь в своей, зажмуривается и вслед за чонином шагает в портальную гладь зеркала. на секунду в глазах яркая вспышка, голова кружится, разбрасывая в поле зрения искры. а потом становится ужасно красочно и ярко, как в детской книжке, которых сынмин никогда не читал. всё вокруг слишком светлое и цветное, так по-доброму, ощущение, что это театральный реквизит или завод вилли вонка, который можно съесть. ужасно непривычно. единственное, что успокаивало, это чонин, образ которого практически не изменился. только крылья покрылись перьями, и он стал мягче и светлее. теперь чонин был похож на ангела из сахарной ваты, он отлично вписывался в приторное окружение, но знакомые черты всё-таки выдавали в нём образ сына эроса, к которому вампир привык. — вау... выглядишь на десять сказок о белоснежке из десяти. сынмин недоумённо поднял бровь. чонин молча повернул его за плечи к зеркалу, и вампир удивлённо выдохнул. казалось, будто он вышел с обложки модного монструозного журнала трансильвании - плащ с высоким воротником, пришитый к рукавам и ярко-розовый изнутри, имитировал крылья летучей мыши, белую рубашку с рукавами фонариками дополнял чёрный расшитый корсет. — на всякий случай, ты сейчас сын дракулы из книги стокера. — я хочу себе такой аутфит домой. на языке вертелось приторно-едкое "чтобы у твоего волчонка слюнки потекли", но чонин сдержал себя. новый образ сынмина ложится под руку чонина, время искать прибежище безумного шляпника и чудаковатых кружек. — мэдди! — кьюпид дорогой! невысокий паренёк в причудливом костюме и забавной шляпке бросается к чонину в объятия, умудряясь не пролить чай из чашки, которую он всё время держал в руке. чудеса генетики и ловкости рук. — мэдди, это сынмин, сын дракулы. он издалека. — о я знаю! из школы монстров верно? рассказчик вечно забывает что я его слышу вот же растяпа! сегодня он уже разболтал мне что эпл наведалась к... — мэдди! ты ушёл от темы. — ох я снова забалтываюсь ну ничего в общем давай знакомиться, — руки джисона уже жонглируют чашками на полку, чтобы освободить ладони для знакомства. — я джисон но можешь называть меня мэдди мне больше нравится как это звучит а ты сынмин угадал? чонин тепло усмехнулся, видя замешательство на лице сынмина. — ... да, да, приятно познакомиться, кстати, выглядишь потрясающе! — спасибо спасибо! о мне очень нравится твой костюм! тебе ужасно идет выглядишь... чудовищно? у вас так говорят? кстати мне сегодня кто-то прислал клубнику и там были обычные а были в шоколаде и я еще подумал может она от червонной королевы раз половина там обычные а половина в шоколаде но теперь все ясно ведь ко мне пришли вы - клубника и клубника в шоколаде. в общем к чему это я садитесь угощайтесь я сделаю чай! джисон с улыбкой тараторил, суетясь и бегая по всему саду в поисках чашек и чайника, чонин расправлял перья на крыльях и ободряюще улыбался с теплотой в глазах, и сынмин почувствовал так сильно им желаемое облегчение. даже в такой безумной и необычной атмосфере, в которой он никогда не думал оказаться, ему стало спокойнее, и сердце перестало неприятно ныть и покалывать. он расслабленно выдохнул. сердечные проблемы впитали всё чайное тепло. — тебе комфортно? — да, очень. — чай для ужаснейших монстров готов мои дорогие!