Не обижайте женщин!

Хеллуин, несмотря ни на что, веселый праздник. Скелеты, вампиры, летучие мыши, все такое — что может быть веселее? Магловские дети ходят по домам, вырядившись как на Парад Демонов, и клянчат конфеты-печенье-леденцы, взрослые эти конфеты отсыпают им щедрой рукой (обычно, но ведь всякое бывает. Бывает, нарвешься на какого-нибудь Джейсона Вурхиза). Все общественные заведения, особенно пабы, превращаются в филиалы ада. Маглы считают это забавным, маги, впрочем, тоже. Но такое веселье царило далеко не во всех уголках Великобритании. В Девоншире, в небольшой деревушке Годрикова Лощина, в третьем доме от стены Джека-Прыгуна было совсем не весело. Да, домик украшали красивые тыквы, а на двери распластал крылья здоровенный нетопырь (из бумаги, само собой), да и ведьмы имелись — три молодых и весьма симпатичных ведьмы сидели в гостиной и пили чай. Но веселья в этом доме не наблюдалось. Одна ведьма, совсем юная и рыжая, держала на руках годовалого черноволосого ребенка и что-то ворковала ему на ушко; ребенок таращил зеленые глаза на другую ведьму, стриженную под мальчика и в тяжелых аврорских ботинках. Третья ведьма, тоже рыжая, но постарше, сосредоточенно резала пополам оливки. — Где это видано, чтобы ногти у ведьмы были такого цвета? — спросила она, поднимая двумя пальцами оливку. — Кто в здравом уме будет красить ногти в такой цвет? — Ох, Молли, — вздохнула стриженая, — да какая разница! Маглы считают это ужасно милым. Или мило ужасным, не знаю. Пусть будет. Молли пожала плечами и вернулась к оливкам. Ведьма с ребенком на руках, перестав ворковать, оглянулась на подруг. — Вот скажите мне, разве это честно? Джеймс шарится где-то, а я должна сидеть в доме, как на приколе! Я даже не могу на танцы сходить. Молли, ты бы посидела с Гарри, если бы мы с Джимми отправились на танцы? — Перестань ныть! — отрезала старшая ведьма. — Пусть вон Элли сидит, ее Невилл ровесник твоего Гарички. — Я не буду, — отрезала стриженая Элли. — Я тоже пойду на танцы. Молли швырнула нож на стол (он воткнулся в столешницу, неприятно зазвенев). — Лили, твой дом под Фиделиусом, вот и сиди. Танцы можно и здесь устроить. Позовем Артура, Фрэнка... Кого там еще? — Мне Сириус нравится, — застенчиво сказала стриженая. — А как же Фрэнк? — изумилась ведьма с ребенком. — А что Фрэнк? Я же только танцы имею в виду, гриффиндорская извращенка. У нас в Ордене много классных парней, и наверняка они классно танцуют... — Ага, — заметила Молли, и принялась раскладывать половинки оливок на сосисочные пальцы, — я видела. Люпин похож на побитую молью шубу, Дирборн пучеглазый, а Грюм... Постоянная бдительность! — взвизгнула Молли, передразнивая старика-ветерана. — Мы в ловушке! — Ладно-ладно, Молли, я поняла! Я счастлива уже тем, что бабушка Августа (флоббера ей под одеяло) согласилась посидеть с Невиллом, так что я могу отдохнуть с подружками, пусть и без танцев. — Ох, Алиса... — горестно вздохнула ведьма с ребенком на руках. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло. Я сижу тут безвылазно, а в доме даже телефона нет, чтобы хоть сестре позвонить. Сижу тут, вытираю сопли, читаю Гарри дебильные сказки, которые могут нравиться только тем, кто вообще ничего еще не читал и не видел. Я даже в магазин не могу выйти, чтобы купить чипсов! А мой интеллектуальный уровень ушел в глубокое подполье... — Горе-то какое, — отозвалась Молли с сарказмом и, уперев руки в бока, оглядела свое творение — блюдо, полное мясистых, неприятно розовых пальцев с зелеными ногтями. — Чипсов она не может купить! — Ну да. Доставку-то не закажешь — Фиделиус, видите ли. А знаете, кого мой муж-недоумок выбрал Хранителем? — Само собой, знаем, — пожала плечами Алиса. — Он нас и пустил к тебе. Ты Питеру должна спасибо сказать... — Да вот только ему и спасибо! — рыжая потрясла кулачком; ребенок на ее руках в недоумении уставился на мамашу. — Он единственный хоть как-то меня развлекает. Вот, вчера принес жратву из Макдональдс в Эксетере. И Хэппи Мил для Гарри. — Хэпи! Хэпи! — завопил Гарри, вытащив из рта малюсенького клоуна с красным носом. — Лилиан! — возопила Молли. — Как можно давать ребенку такие игрушки! Он же его проглотит... — А он и глотал, — хладнокровно возразила Лилиан. — И из носа я его пару раз доставала. Подумаешь, клоун в носу. Самое трудное — это потом отчистить палочку от соплей. Не отвлекайся, Молли, я говорю, сидеть под фиделиусом дьявольски скучно. Во дворе раздался какой-то шум, и ведьмы, повскакав со своих стульев, приникли к окну. — Ни хера же не видно... — пробормотала Лили. — Не выражайся при ребенке... Кто это? Твой Джимми? Три зловещих удара, тяжелых, как поступь судьбы, обрушились на входную дверь. — Э-э-э... — протянула Лили, прижимая к себе Гарри. — Вряд ли. По-моему, фиделиус... Дверь рухнула, и кто-то вошел в дом. — ...Дамблдора никуда не годится. Валим отсюда!!! Ведьмы опрометью бросились к двери, ведущей в столовую, а тем временем из прихожей раздался зловещий голос (крайне зловещий голос, напоминавший голос Марти Сондерса, ведущего передачи "Таинственная Британия"): — Никуда вы не денетесь, сучки! — Великий Мерлин, — Молли протолкнула Лили с Гарри на руках вперед, к дверям из столовой, — у тебя с ним какие-то счеты? Это вообще кто? — Срань грифонья, мне надо подгузники захватить! Какие счеты, о чем... — Авада Кеда... — Петрификус тота!... — крикнули одновременно непрошенный гость и Алиса. Два проклятья столкнулись в воздухе, изогнувшись вольтовой дугой, и срикошетили. Одно попало в уродливую вазу, стоявшую в углу и разбило ее вдребезги; второе угодило в буфет. Рюмки, бокалы, фужеры, тумблеры задрожали. — Какие подгузники! — завопила Молли. — Спасайся, кто может! — Это не подачка или подначка! — вторила ей Лилиан. Гарри на ее руках поддержал ее медвежьим ревом. — Таранталлегра! — Ах вы проклятые сучки! — взревел Волдеморт и ринулся по лестнице за ведьмами. — О долбаный Мерлин! — вскричала Алиса, — захлопывая дверь в спальню. — Какого хрена? Помнишь, в прошлом месяце, в Камдене? Там этот маньяк целую семью заавадил, а авроры даже не почесались! Шаги Волдеморта стремительно приближались. — Черт, он сейчас взломает дверь! — рыжая Лили металась по комнате, Гарри орал. Молли толкала к двери комод. — Алисонька, держись... Боже мой, зачем мы вообще сюда поперлись? Как мы отсюда выберемся? — Двервстенупревращатус! — возопила Молли в страшном волнении, когда означенный Волдеморт обрушил на дверь спальни несколько ударов. Дверь затрещала. - В окно давайте! — Здесь же второй этаж, дура! — крикнула Лили. — Тогда прыгай аккуратней, ссыкота! Зажмурившись, с визгом, ведьмы выпрыгнули в окно. Чары левитации подхватили их и стремительно опустили на землю рядом с припаркованными метлами — семейная принадлежала Лили, старая, громадная (явно конверсионная продукция) — Молли, а скоростная двухместная — аврору Алисе Лонгботтом. — От меня не уйдешь! — орал им вслед Волдеморт, вылезая в окно. — Скоро сдохнете, долбаные ведьмы! Ведьмы, не медля ни секунды, оседлали свои метлы и взмыли в небо. Волдеморт черной тучей мчался за ними. — Сейчас я вас настигну! — орал он. — И тогда-то мы повеселимся! — Газу, Лили, газу! — вопила Алиса, отстреливаясь ступефаями, да все мимо. — Он же долбанутый прямо в мозг! Заавадит и не поморщится! Волдеморт со всего разлету, злобно хохоча, врезался в Алису и взмыл в небо, уносясь куда-то очень далеко. Алиса с воплем полетела вниз; ее короткий вскрик резко прервался, когда ведьма с высоты свалилась куда-то в кусты вереска. Метла ее, как едва смогли различить Лили и Молли, отскочила от земли, как резиновая, и упала рядом. — Алисонька! — завопили оставшиеся женщины и спикировали вниз. — Я этого Волдыря, этого гаденыша говномагического... — всхлипывала Лили. Гарри на заднем сиденье уже не орал — только икал. — Элли, детка... — дрожащим голосом позвала Молли, приземляясь рядом. Кусты зашевелились. Из кустов вынырнула Алиса, с репьями в волосах и огромным синяком на лбу. — Да живая я, живая, — сказала она. — Что, перепугались? А где Волдырь? — Да хрен его знает, — ответила Молли, заливаясь слезами и бросаясь Алисе на грудь. — Мерлинова срань, как мы напугались! — Он от нас отстал? — спросила нервно Лили, оглядываясь. — Как бы не так! — Алиса стряхнула себя Молли. — Эта жопа приставучая, как чесночный запах... Знаете, что я думаю? — Я не легилимент, — отрезала Лили, беря на руки Гаричку. Алиса кивнула ей и отошла куда-то в сторону. Вернулась она с роскошным железным прутом в руке. Тряхнув им, она изо всей дури шваркнула по столетнему дубу, спасшему ей жизнь пару минут назад. — Давайте догоним Волдыря и вломим ему. — Как мы ему вломим? — изумилась Молли. — Мы что, не Фениксовцы? — возмутилась Алиса. — Отпиздуем его так, что вздрагивать будет при резких звуках! Пожалеет о том дне, когда его мамочка о мальчиках впервые задумалась! Молли некоторое время молчала, и глаза ее постепенно разгорались адским огнем. — Отметелим мудака! Как он посмел на нас, беззащитных женщин, наехать?! — заявила она наконец, потрясая кулаком. — Лили, ты останешься здесь. — Это с какого? — возмутилась рыжая, и волосы ее встали дыбом, испуская искры. — Он мне Гаричку напугал! Гаричка, не плачь, милый, мы этого нехорошего дядю... падлу это азкабанскую, разъясним, как империю мидян. Молли достала из кармана бутылку самогона и пустила ее по кругу. - Зелье храбрости, - пояснила она подругам. - Варит тут один маггл... Ведьмы кивнули друг другу и вернулись к метлам. — Куда Волдырь полетел? — деловито спросила Алиса. Молли неопределенно махнула рукой, и ведьмы взмыли в воздух. — Вон он! Вон он! — заорала Лили через несколько минут. — На таран! Аларте Аскендаре! Волдеморт медленно летел во тьме, с помощью заклинания ночного видения высматривая трех трусливых ведьм, когда они сами вынырнули на него, похожие на... на ведьм. На съехавших с катушек валькирий. На полоумных горгон. На трех мадам Лестрейндж. Одна размахивала палочкой, другая — бутылкой с самогоном, третья вопила что-то неразборчивое; в руке у нее, вместо волшебной палочки красовался металлический прут. — Мать моя Меропа! — заорал Том, когда его подбросило вверх; он едва сумел выровняться, как рыжая ведьма со всей дури, вопя, как воздушная тревога, врезалась в него, посылая в крутое пике. — Мочи гаденыша, мочи! — орала старшая ведьма. — Депульсо! Пинокподзадус! — Лилька, давай! Сейчас мы его отмудохаем! Что, испугался, крыса ссаная?!! Волдеморт едва успел соорудить какой-то хиленький щит, но это его не спасло. Рыжая ведьма, та самая Лили Поттер, о которой говорилось в том злосчастном пророчестве, размахнулась тем самым прутом и врубила ему прямо по голове. — Встретимся на земле, жопа ты лысая! — завопила она. — Я тебе яйца оторву! Хочешь узнать, каково на вкус твое собственное сердце, мудозвон ебанутый?!!! — Пилу давай!!! Мы его расчленим! И ведьмы залились зловещим истеричным смехом. — Пестрый кот три раза взвизгнул! — Еж четыре раза пискнул! — Мясо трех болотных змей!!! - Разварись и разопрей!!! — Пясть лягушки, глаз червяги!!! С хохотом и гиканьем Дикая охота неслась в небе над Девонширом. * * * Тихонько приземлившись во дворе, возбужденные ведьмы, подошли к крыльцу. — Как он орал, этот старый хрен, — довольно заметила Алиса, почесывая бок. — Не понравилось ему, когда я ему метлой яйца подправила, — довольно добавила Лили, прижимая к себе Гарри. — Ну еще бы, — хмыкнула Молли, распахивая дверь. — Я говорила вам, это самое язвимое место у мужиков. - Девочки, надо бы нам повторить как-нибудь... В доме их ждал благообразный старик в вырвиглазной мантии с длинной седой бородой, украшенной бубенчиками. Рядом слонялся убитый горем Джеймс, поднимавший с полу то игрушечную метлу Гарри, то вязание Лили. В углу, у камина, страдал Северус Снейп; его утешал слегка нетрезвый Хагрид. — Дьявол! — объявила Молли. — Я сломала палочку, когда воткнула ее в глаз этому гандону. — Ган-дон, — радостно повторил Гарри, подпрыгивая на руках матери. — Лили!!! — возопили Джеймс и Северус, бросаясь к рыжей ведьме, чуть не столкнувшись лбами. — А где Волдеморт? — неуверенно переспросил Дамблдор. — Его теперь только на семи кладбищах хоронить, — отозвалась Алиса. — Руки отдельно, голову отдельно... Подох. — Но обещал вернуться, — добавила Лили. — Милый, милый Томми, сучка ебанутая. Севочка, тебе не нужна печень, для зелий там? — Мудозвон, — ласково сказал Гарри.