Надежда

Азирафаэль баюкает правую руку, бездумно глядя в окно палаты. Медсестра неудачно сделала укол: рука ноет, вена словно наполнена огнём. Азирафаэль не жалуется, просто скользит взглядом по окнам домов напротив, где горит свет. Издали лампы похожи на заблудившихся в ночи светлячков. Азирафаэль ангел, ставший человеком. Люди простужаются, болеют воспалением лёгких, им нужно принимать душ и есть три раза в день. Какая досада, что теперь Азирафаэлю совсем нельзя сладкого. Ни сахара в чай, ни кусочка торта «Чёрный лес», ни мёда в сотах, золотого, почти прозрачного в солнечных лучах. Ему надо считать граммы, отмерять дозы инсулина и забывать, что на свете существуют суши и молочный шоколад. Азирафаэль сосредотачивается на другой, намного более приятной мысли. Утром придёт Кроули в неизменных ботинках из змеиной кожи и тёмных очках. Коснется плеча Азирафаэля или возьмёт за руку, усмехнётся краешком рта, и мир покажется светлее. Потом они будут гулять в парке вокруг больницы, Кроули шутливо отчитается, что магазин ещё на месте, а ни одной книги не продано, а затем, после очередных анализов (и почему доктора так любят пускать пациентам кровь), он станет смотреть, как Азирафаэль ест жутко полезный овощной суп и паровые котлеты. «Всё наладится, ангел». Кажется, Кроули готов повторять это следующие шестьдесят или сколько им здесь отпущено лет. Азирафаэль ему верит.