Aestas non semper durabit: condite nidos

      На закате солнца туман поднимался, окучивая горячие земли Сумеру. Лиза только что прибыла в Академию. Жаркое лето в Мондштадте давно кончилось, листья начали желтеть и опадать, а в лесах Сумеру все ещё сверкали глянцевые цветы. Девушка опустила взгляд вниз, пытаясь что-то разглядеть с вершины Священного дерева в густом мареве тумана. Может, это было распространяющееся Увядание? Девушка проверять бы не стала.       Учебный год начинается ровно через три дня, в Академию прибывают новенькие студенты и те, кто уезжал на лето. Одной из таких была и Лиза. Оставив родную страну, она продолжала возвращаться в Сумеру. Не хорошо же было бросать обучение из-за ужасной лени и усталости, когда оставалось учиться всего ничего? Она сняла берет с головы, ведь солнце уже не напечет голову, когда скрыто за горизонтом.       На балконе было всегда достаточно много людей, которые хотели подумать в тишине или полюбоваться природой, простирающейся изумрудными лесами до горизонта. Но Лиза уже научилась определять звук шагов, который к ней приближался, за такое короткое время.       — Ты не умеешь ходить бесшумно, Зандик, — Лиза обернулась и подняла голову, притворно скучающе зевая. Парень, возвышавшийся над ней на голову, лишь скрестил руки на груди и обнажил зубы в усмешке:       — Зачем мне пытаться? Ты слишком много думаешь о себе.       — Учусь у лучших.       Зубастая улыбка Зандика стёрлась с его лица, он только фыркнул и сделал шаг вперёд к перилам балкона. Студент Амурты положил руки на перила, запирая тонкую фигуру лучшей ученицы Академии между ними и собой.       — В стенах храма науки! Зандик, как тебе не стыдно? По Академии, как лёгкий ветер, гуляет множество слухов, — Лиза и не отстранилась, но и не прильнула к его телу в ответ. Она была милой и игривой, но только на расстоянии и, конечно же, со всеми. И он исключением не был, — неужели ты хочешь их полнить? Ты явно намерен подпортить мою репутацию в глазах преподавателей.       Лиза краем глаз стала замечать, как на их милования стали реагировать другие студенты и преподаватели. Зандик тоже это заметил, но в отличии от Лизы, его репутация и так была подпорчена. По его губам вновь растянулась улыбка, он прижался к ее телу, косу ее длинных русых волос подхватил ветер, будто они стояли над пропастью. Верхняя часть тела девушки и правда нависала предательски хрупко над ней. Внутрь закралось липкое беспокойство, и холодок прокатился по телу, но Лиза списала это на опустившийся на Сумеру вечер. Замечая малейшие изменения на ее лице, Зандик хихикнул как-то совсем по-детски и закрепил замок из своих пальцев на ее спине, крепко держа ее талию.       — Как песочные часы... — произнес он, все так же улыбаясь. — Сломается, если сжать, как думаешь?       — Не сломаешь, — Лиза сделала дугу глазами и обвила в ответ его шею нежными руками, царапнув выступающую на шее артерию. — Тебе о себе побеспокоиться стоит, кандидат на вылет. Хотя... какой год уже ты так? Наверное, на первом курсе в год, когда ты поступал, ещё никто учиться не начал, а тебя уже хотели отчислить?       Лицо Зандика едва заметно сморщилось, он на секунду растерялся, наверное, придумывая остроумный ответ для их словесной дуэли, но вот прошло несколько мгновений, а он все ещё думал. Наверное, был в ступоре от близости с такой очаровательной девушкой. Ну ничего, Лиза его не винила. Она попыталась скрыть довольную усмешку в уголках губ и приблизилась ними к Зандику, надеясь его ещё больше смутить подобным. И это правда сработало! Он испуганно отвёл голову в сторону, из-за чего Лиза едва сдержала смех.       Скулы парня покрылись заметным румянцем. Он был таким смелым, когда флиртовал с ней, зажимал ее в коридорах и за партой на общих лекциях, но боялся сделать что-либо, кроме этого. За все время, пока они знакомы, он ни разу не взял ее за руку, не поцеловал. Вроде бы они были уже достаточно взрослыми и для более интимных вещей, но Зандик так мило краснел и отстранялся. Жаль, что таких моментов было совсем мало, и большую часть времени он старался строить из себя самоуверенного фонтейнского пижона, коим совсем не являлся.       — Может, отойдем в более укромное место? — шептнула она ему, приподнимаясь на носочках к покрасневшему уху. — Рядом со входом такие красивые люминесцентные цветы и травы. Может, расскажешь что-нибудь интересное о них, ты ведь не первый год студент Амурты?       — Разве на Спантамаде не изучают природу элементов и их течение в различных формах жизни? Странно, что лучшая ученица не знает, почему цветы могут светиться в темноте? — Зандик усмехнулся, пытаясь вновь задеть Лизу, но она уже давно поняла, что к чему.       — Боишься чего-то? Ах, тебе так идёт румянец. Даже красноплодник в пустыне не сравниться с тобой в этом, как думаешь? — Лиза прикусила губу, чтобы не слишком явно улыбаться. И эти слова тоже смутили парня, он отвёл взгляд, хотя все ещё держал ее талию в своих руках. Лиза с притворным горем вздохнула и, отстранившись от края балкона, крепко взяла Зандика за запястье и повела обратно ко входу в Академию. Студенты, которые все время наблюдали за этой сценой, следили за удаляющейся парой взглядами.       Лиза толкнула его к коре Священного дерева, которая являлась сводом для короткого темного коридора с теми сами люминесцентными цветами. Зандик как-то больно ударился спиной, но не противостоял. Сердце в его груди тяжело билось, ладони вспотели, а внутри похолодело. Они были не на публике, никто не стал бы наблюдать за представлением, которое он устраивал время от времени, да и Лиза была... не такой пассивной как обычно. Он готов был встретить сопротивление в первый же день, когда начал явно выражать ей свое внимание. Но не испугавшись, она с солнечной улыбкой и бесстрашным сердцем приняла все его ухаживания с налетом мужских замашек. Но дело было в том, что она вела себя так со всеми: кротко улыбалась, мило хлопала ресницами и звонко смеялась от каждой шутки. При этом она всегда умудрялась держаться на расстоянии от навязчивых кавалеров, которых было не мало. Так что же ее привлекло в Зандике? Он и сам задавался этим вопросом.       — Ты похож на тигренка ришболанда, когда так смотришь на меня, — мягкие зелёные глаза смотрели глубоко в него, отчего по его телу прокатилась волна жара.       — Не говори глупостей. Тигрята совсем не милые, — его голос стал сиплым и тихим от окружающей их атмосферы таинственности.       Лиза тихо засмеялась, закидывая голову. Зандик так и не понял, что смешно сказал, ведь был слишком занят тем, что осознавал ощущения ее ладоней на своем теле.       — Я ведь и не говорила, что они милые, а ты сам все додумал, — пояснила девушка, проведя ладонями по светло-зеленому одеянию формы Академии на его груди. — Может быть, поцелуешь меня?       Зандик улыбнулся самой довольной своей улыбкой и хохотнул, едва сдерживая смех:       — Так вот, о чем думает лучшая ученица Академии? Как бы соединиться губами? Какие низменные желания порождает отсутствие дисциплины и самоконтроля...       — Думаю, дело не в них, ведь у того, кто этим дорожит, в голове проносятся похожие мысли, — Лиза последний раз ему улыбнулась и, приподнимаясь на носочки, поцеловала его. Зандик задержал дыхание. Даже понимая, что все к этому шло, он не мог быть к этому готов. Лиза казалась такой умелой и знающей, что он поддался ее напору, неловко отвечая на поцелуй. Когда они отстранились друг от друга, голова казалась лёгкой и кружилась, а тело горячим, что даже одежда, подходящая для влажного климата Сумеру, показалась ужасно неудобной. Он посмотрел в ее сверкающие глаза ещё раз, уже намереваясь что-то сказать, но в этот момент из открывшихся дверей вышел один из преподавателей, потрясая одним очень уж тяжёлым на вид фолиантом:       — Что вы себе позволяете?! В храме науки! Чтобы мои глаза больше не видели вас вместе! Ладно уж, Зандик! Но вы, мисс Минчи? Как не стыдно, как не стыдно... — пожилой мужчина продолжил причитать. Лиза сразу же отстранилась от мужского тела напротив и сложила руки за спиной, опустивши голову, будто она правда стеснялась. Даже сквозь полумрак коридора Зандик разглядел ее наигранный румянец. Это ведь он здесь жертва! Его самым коварнейшим образом – поцелуем – соблазняли!       Преподаватель все ещё продолжал говорить, будто заучил лекцию заранее, а Лиза в этот момент, взглянув на парня, подмигнула ему с наимилейшим выражением лица и тихонько удалилась. Зандик рвано вздохнул и ушел в другом направлении, пристыженный преподавателем и своим низменным чувством, от которого колени подгибаются и сердце трепещет.

***

      Зандик протянул ей сорванную сумерскую розу, когда они сидели вдалеке от основной группы студентов, пока те с удовольствием подпаливали созданий трилакшаны на практическом занятии. Лиза удивлённо вскинула брови, но после нежно улыбнулась, и Зандик подумал, что она так смотрит только на него. Или ее взгляд был прикован к тяжёлым фиолетовым лепесткам цветка? Неожиданно Лиза засмеялась, даже забыв прикрыть рот ладонью.       — Что смешного? — надулся парень, скрещивая руки на груди. Солнце жаркими лучами проникало сквозь гигантские грибы леса Мотийимы, утренняя роса уже успела испариться, окутывая землю туманом. В одежде становилось жарко и липко, а без нее – совсем холодно. Из-за перепадов температур Зандик расстегнул верхнюю мантию.       Постепенно смех Лизы сошел на нет, она протянула этот же цветок ничего не понимающему Зандику. Его брови медленно поползли вверх, когда он осознал, как глупо он пытался выразить свои чувства: он вырвал розу из земли вместе с корнями. Парень смущённо отвёл взгляд и отвернулся, понимая, что снова начал краснеть.       — Acceptissima semper munera sunt, auctor quae pretiosa facit, — он не видел лица Лизы, но ее голос был весёлым. Она приблизилась к нему, соприкасаясь плечами, и задумчиво покрутила розу в своей ладони. Бархатные лепестки мягко плыли за движениями стебелька. — Я сохраню ее навсегда.       Глаз Бога на ее груди едва заметно засветился, по кончикам пальцев пробежал ток, и лепестки налились ещё более глубоким цветом.       — Всё-таки эта безделушка обладает некоторыми полезными свойствами, — Зандик краем глаза наблюдал за происходящим, поборов смущение в угоду любопытству. Он коснулся лепестков розы, с интересом подмечая, что они перестали быть нежными и плавающими, будто затвердели. — Sapiens dominabitur astris.       — Даже с такой силой это вряд ли возможно, — Лиза как-то даже грустно вздохнула, на что Зандик вскинул брови. — Люди все ещё будут нуждаться в том, кто будет ими управлять. Эту функцию отлично выполняют боги, ведь люди самостоятельно не могут себя организовать. Даже мудрецы Академии, казалось бы, самые образованные люди в Тейвате, уповают на память о Великой властительнице Руккхадевате.       — Ты тоже считаешь, что это неправильно? — брови Зандика подтянулись вверх от искреннего удивления. Он никогда не думал, что Лиза может вынашивать подобные идеи... как и он.       — Что значит «тоже»? — Лиза посмотрела в его удивлённое лицо и снисходительно улыбнулась, коснувшись его щеки, чтобы притянуть поближе. — Боги творят то, что им вздумается, лишь потому, что у них больше власти, чем у простых людей. Но если бы боги отпустили людей из-под своего крыла, что было бы с людьми? Смогли бы мы построить достойное общество, способное выжить и обеспечить себя? Конечно, у всех бывают взлеты и падения, но боги... Было ли время, когда их не существовало? Как думаешь?       Зандик был глубоко поражен. В отличии от Лизы он высказывал эти мысли все время вслух, задавая неудобные вопросы на лекциях и в свободное время преподавателям. За подобные мысли к нему стали относиться предвзято не только они, но и другие студенты Академии. Вроде бы Зандик не был студентом Вахуманы, но все время интересовался древнейшей историей Тейвата... Да и с Вахуманы его бы выгнали за такие слова... А тут, тут Лиза без стеснения говорила с ним на эту тему, будто бы они обсуждали те люминесцентные цветы.       — Почему ты молчишь? — удивлённо спросила Лиза, ведь Зандик уже долго был погружен в свои мысли.       — Я... не ожидал, что ты думаешь похожим образом.       Лиза улыбнулась, поцеловав его уголок губ. Зандик взволнованно поджал губы, вдруг осознав, как близко они сидят. Парень вновь отвёл взгляд, сжимая в потной ладони ткань своей туники.       Когда он наконец поднял голову, он заметил, что ее взгляд был устремлён вдаль. Ее зелёные, как нежная плоть растений, глаза были необычайно грустны и прозрачны, будто она сейчас расплачется. Сегодня был удивительный день: Зандик сжал ее ладонь в своей, подумав, что это будет наиболее правильным решением, чем расспросить о том, что творится в ее голове.       Спустя несколько минут Лиза тихонько произнесла:       — Я прочитала книгу...       Зандик даже вздрогнул от неожиданности. Голос Лизы не звучал так приятно, как она обычно говорила. Он звучал так, будто она очень устала.       — Это очень старая книга, переписанная, наверное, с первоисточника. Называется «До солнца и луны»... Злой гром не проткнул небеса и земля под моими ногами не разверзлась, но... будто что-то изменилось. Во мне. В физическом плане.       — Тебя настолько поразила эта книга?       — Наверное, да. Я как цветок, который впитал силу Электро, — Лиза вздохнула с хрипом, убирая тот самый цветок в походную сумку. Роза не помялась, даже увядать не собиралась.       Зандик нахмурился, развернув девушку к себе. Он задумчиво ощупал ее горло и лимфатические узлы, замечая, что они увеличены.       — Кажется, ты простудилась. И эти хрипы... Ты всегда хрипишь, когда дышишь, и даже если попытаешься прочистить горло?       Лиза аккуратно убрала его руки, ласково, но грустно улыбаясь.       — Это не простуда, — девушка говорила эти слова спокойно, но ее холодные руки крепко сжимали его запястья. Парень нахмурился, понимая, что она ему что-то не договаривает. Он вздохнул и выдохнул, возвращаясь в положение, в котором сидел до этого. Зандик обнял ее рукой за плечи, решив промолчать.

***

      Почему-то в подобные моменты Зандик всегда ударялся спиной. В узкой комнатке в общежитии, запертой под покровом темной ночи, они с Лизой были вдвоем. Как вообще он позволил ей зайти в его комнату и готовиться к заданию по общей лекции? Позволил и без сопротивления...       Холодные руки Лизы блуждали под туникой его формы, а горячие губы целовали его. Зандик, пусть и был жутко смущён, отвечал на ее ласку и сам тянулся к ней. Он нашел ладонью резинку ее косы и распустил русые волосы, которые рассыпались по ее плечам и защекотали его обнаженную шею и грудь. Он на пару мгновений отстранился, чтобы посмотреть в ее глаза, и нашел там какое-то выражение, отчего у него возбужденно поджимался низ живота.       — Я... — Зандик чуть было не сказал тех самых слов, но Лиза закрыла его рот ладонью, и он сразу же замолчал. Парень лишь прислонился к ее губам снова, скользя ладонями по ее телу. Лиза была красивой – ее тело было как механизм: идеальный и безупречный. Оно прекрасно функционировало, только если бы не тревожные хрипы в ее груди. С того дня в волшебном лесу Мотийимы на практических занятиях они так и не говорили об этом ни разу.       Зандик попытался изгнать эти тревожные мысли из своей головы. Грех было в такой-то момент думать об этом. Он провел большими ладонями по ее телу снизу вверх, снимая зелёную тунику формы. Он приподнялся на локтях, завороженно поднимая взгляд на ее обнаженное тело. Оно и правда было таким, как он себе его представлял: выступающие ключицы, налитые груди, круглые бедра. Зандик прерывисто выдохнул, думая, что это ему снится.       Лиза заметила выражение его взгляда и улыбнулась, сползая ниже. Она поддела край и его туники, задирая ее до груди парня. Он наблюдал ее ожидающий взгляд и не сразу понял, что нужно помочь ей раздеть его. Зандик неловко улыбнулся и стянул тунику через верх, развязывая пояс широких штанов. Он и сам не заметил, как стал смелее в своих действиях. Лиза отдала вожжи в его руки, и он с честью их принял, обнимая ее тонкую фигуру в жаркой тропической ночи.

***

      — Ты принес, что я просил? — Дотторе обернулся на звук открывающейся тяжёлой двери лаборатории. Помощник подошёл к нему, бережно передавая в ладони господина Глаз Бога Электро. Фиолетовая стекляшка была обрамлена блестящим железом, которое не замутнилось спустя столько лет. Лиза получила свой Глаз Бога ещё в Академии, когда они только-только познакомились. Как давно это было?.. Наверное, десяток лет уже прошел. Лицо Дотторе покрылось едва заметными морщинками, на висках голубых волос появились первые седые волосы, а Лиза... наверное, она была так же прекрасна, какой он ее помнил. Со студенческих времён у него и ни одной фотографии не осталось, ни портрета, и даже чуточку Дотторе жалел об этом, хотя был уверен, что никогда не забудет ее лица. — Ты все ещё здесь?       Как только мужчина задал этот вопрос, его помощника будто ветром сдуло из лаборатории. Дотторе остался в тишине, где слабо жужжали приборы, и выдохнул. Он сжал погасший Глаз Бога в руке. Прикосновение к нему больше не ударяло током, не грело близостью. Этого никогда больше не случится, ведь его обладательница недавно легла в могилу. Она ведь говорила, что это не простуда, не хроническое заболевание, так что же это было. Если бы Крапп, его помощник, не был бы таким трусом, то Дотторе приказал бы выкопать для него свежий Лизин труп, чтобы самому провести вскрытие. Или боялся совсем не его помощник, а он сам? Дотторе предпочитал не думать о том, что ему было страшно. По-настоящему страшно. Даже когда они расстались на долгие годы после учебы в Академии, даже когда они встретились в тот день, когда он приехал в роли дипломата в Мондштадт, он не побоялся бы встретиться с ее отказом. Не побоялся бы, если бы она дала ему пощечину, накричала бы... Но стушевался, если бы расплакалась, обняла бы его, поцеловала спустя стольких лет разлуки.       А она ведь даже не узнала его за причудливой маской и бровью не повела, будто проигнорировала. Дотторе не хочет признавать, что пострашился встретиться с ней потом и ни разу не увиделся. А сейчас она лежит в свежей земле у здания собора ее Бога и крепко спит. Хорошо, что хоть Глаз Бога похоронили не с ней, подумалось Дотторе. Вряд ли Крапп смог бы раскопать могилу и сорвать с цепочки на ее ключицах драгоценный дар богов.       Мужчина перестал так сильно сжимать его в руке, на которой от резного обрамления уже остались красные полосы. Он подошёл к операционному столу и сдернул белое покрывало будто бы из мертвецкой. Тело, что он создал по образу и подобию Лизы, лежало на столе. Резные черты ее молодого лица были спокойны, будто она дремлет. Ничто не отличало ее от настоящей... Разве что кукольные шарниры заместо суставов и механическое сердце вместо того, что должно быть из плоти и крови. Дотторе вставил Глаз Бога в основание ее шеи, где когда-то висел он на золотой цепочке у настоящей Лизы.       Женщина на операционном столе открыла фиолетовые глаза, искусственно засверкавшие от тока, прокатившегося по всему ее ненастоящему телу. Она перевела взгляд холодных механических глаз на своего создателя. Дотторе лишь огорченно вздохнул. Ему ведь так нравились ее зелёные глаза...