Лесная королева

Она живёт не в своём веке. Отнюдь нет. Ее утончённость, элегантность и изящество определённо не для этого времени. Мир не достоин её красоты и небесных глаз. Не заслуживает он и шелковистых волос, словно волны скользящих по плечам. Её одежда не должна быть столь подстать этому миру. Пусть обычные брюки и прекрасны на её бёдрах, а лёгкая блузка идеально облегает фигуру. Не этот корсет должна она носить, пусть в нём и изящна она словно муза, пришедшая во мраке. Нет, она должна была родиться определённо в сказочном мире королевских девиц, с ослепляющими улыбками, где она бы заняла место королевы, изящно восседающей на троне. В прекрасных и невиданных ранее платьях, с цветами в светлых волосах и сочетанием власти и мягкости в глазах морского оттенка. Именно там, где лишь достойные могут коснуться её рук, поцеловать бледные пальцы в знак уважения.  Не тут, где капли дождя разбиваются о мокрый асфальт, исчезая бесследно, лишь пачкая ткань джинс и обувь, а там, где каждый дождь — музыка природы, звучащая в своём ритме по зелёной траве, что щекочет ноги.  Но сама она не согласится с этим. Нет. Как Гермиона произнесёт это тихим шёпотом, подобно прохладному ветру в жаркую погоду, она лишь хрипло и так тихо рассмеется, с любовью глядя на девушку, и прошепчет: «Отнюдь, моя милая, будь я не в этом мире, кого же мне любить?», и её тонкие пальцы почти невесомо коснутся виска Гермионы, убирая упавшую прядь. И небесные глаза будут наблюдать за прекрасным румянцем на щеках её возлюбленной.  Гермиона знает, что как никогда, благодарна судьбе, что послала её к Нарциссе, что дала шанс на истинное счастье в этом грешном мире. И Гермиона готова идти за Нарциссой куда угодно, держать ее за руку каждый миг, рисуя неизвестные узоры большим пальцем. Стоит Нарциссе оступиться, она может хранить уверенность: Гермиона поддержит и поставит на ноги, или падёт, запачкав белоснежные колени, но останется она рядом, до самого их конца.  И им обеим попросту неважно, что говорят о них за спиной. Будь то сестры Нарциссы или друзья Гермионы. Как бы те не осуждали их любовь, они знают, что не отступят от другой, продолжая лелеять каждый миг рядом. Продолжая оставлять лёгкие и бережные поцелуи на запястьях. Каждое прикосновение пропитано нежностью и благоговением. Они хрупки, как хрусталь и изящны, как лепестки роз. Каждый раз сердце начинает новую мелодию при прикосновении алых губ к коже.  Каждый раз Нарцисса задерживает дыхание, боясь спугнуть то мгновение, когда Гермиона смотрит ей в глаза своими светлыми и ясными, в которых переливаются нежность, полное покровительство и мелодии заботы, в ласковой улыбке.  — Ты рождена для балов и изящных вечеров в платьях, где при взгляде на тебя хочется забыться в танце, — задумчивый голос рассеивает тишину, пока женщины лежат в спальне, Нарцисса ласково перебирает каштановые кудри пахнущие черничным чизкейком, а Гермиона рассматривает черты её лица в полумраке вечера.  Улыбка приподнимает уголки губ, а небесные глаза фокусируются на карамельных: — Ты ведь знаешь, что на балах были запрещены танцы девушек с девушками? — тихо льётся голос.  — Да, но это не может помешать нам, — озорливо шепчет Гермиона, прежде чем медленно сесть, оперевшись о руки позади. — Но если хочешь, я могу быть твоим прекрасным джентльменом Нарцисса тихо смеётся, вызывая нежную улыбку на губах.  — Я предпочту мою Миледи, — почти мурлыкая, произносит Нарцисса.  Гермиона встаёт перед кроватью, делая лёгкий поклон, прежде чем изящно протянуть руку: — Позволите пригласить вас на танец, мисс Блэк? Светловолосая принимает вид задумчивой и несколько кокетливой особы: — Я должна подумать, — вызвав смешок Гермионы, женщина всё же кладёт руку поверх руки шатенки, позволяя спустить себя на пол. Рука Нарцисса удобно устроилась на плече, пока рука Гермионы остановилась на талии. И вот они, босые, лишь в комплектах ночного белья, движутся в одном им известном темпе, подобно птицам в ночном небе. Они грациозны, словно благородные лебеди. Каждое движение захватывает дух, а блеск глаз напротив вызывает невольную улыбку.  Гермиона для Нарциссы как цветок, выросший среди суровой зимы. Она появился неожиданно, но так же нежданно появилось чувство защищённости и желания защитить. Сестры её всегда говорили, что все это не нужно Нарциссе. И не достойна ее Гермиона. Однако Нарцисса шагнула в эту пропасть и была подхвачена в нежные объятия Гермионы, заключённая в тепло.  — Мы остались одни, — шёпот Гермионы нежно вовлёк Нарциссу в объятия, пока темп танца их стих, оставаясь медленным покачиванием. Светловолосая положила подбородок на свою руку на плече Гермионы, прикрывая глаза.  — Они одумаются, — так же тихо ответила Нарцисса, наслаждаясь ощущением, как руки поглаживают нежно её талию сквозь ночнушку. — Но ведь ты останешься со мной? — дрогнул голос Гермионы, пока она спрятала лицо в светлых волосах.  — До конца, душа моя, — прошептала Нарцисса, проводя пальцами по шее девушки. — Что бы не произошло, я буду на твоей стороне, — светловолосая остановила их движения, дабы поднять голову Гермионы. Алые губы слились в поцелуе, пока руки нежно гладили щёки. Движения ласковы и говорят больше, чем любые слова.  Они растворяются друг в друге, и не нужно им спасение из этого сладкого плена. Им не нужно другого мира, если в нём не будет их. Не живи они здесь и сейчас, не случилась бы эта нелепая встреча и не закончилось бы это танцами на прохладном полу. — Мне кажется, мы крепко влипли, — с улыбкой прошепчет Нарцисса.