Пранк в пять тысяч или...?

— Эй-эй, парень, стой, хочешь заработать пять косарей? — Антона хватают за плечо, не сильно, лишь для привлечения внимания, и Антон недовольно сдёргивает капюшон с головы, смотря на светловолосого парня своих лет, который держит телефон у рта, словно что-то записывает, пока другой паренёк ещё младше снимает всё на камеру телефона, ходя вокруг них. Ясно, привет из Тик-Тока. По правде, у Антона был отвратительный день на учёбе, говно-погода тоже не особо радовала хмурым небом и осенней прохладой. И ему бы скорее дойти до квартиры, скинуть рюкзак и завалиться играть в ноут, но послать неожиданных прилипал пока не торопится, уцепившись за «пять косарей». Всё-таки для студента, снимающего квартиру в одного, это очень много. — И что надо? — Антон не похож сейчас на саму любезность, но парни не обращают внимание, лишь довольно улыбаются, радуясь, что рыбка клюнула. — Можешь позвонить своему лучшему другу и сказать, будто ты влюблён в него? Так, безобидный пранк, а тебе деньги, — паренёк жмёт плечами, и Антон заинтересованно поднимает брови. Собственно, юмор и пранки он любил. Нередко с друзьями прикалывались над кем-то из знакомых, выводя всё в забавные шутки без намерения обидеть. Да и позвонить ему было кому, шутки по типу: «Ты гей», часто ходили в их кругу общения, особенно если учесть, что их круг состоял чисто из парней, и лишь один Дима нашёл себе пару, пока все остальные бродили в одного. И принципе, можно было бы Диме и позвонить, он бы в лучшем случае поржал над Антоном, закатил глаза и мягко, почти любовно, послал бы в жопу, ещё и уточнил бы, что не в свою, но Дима сейчас был ещё на учёбе, он же медик, как никак, а не педик. Серёге звонить как-то не особо хотелось, он ещё и отвечает раз через два, словно до сих пор изучает что такое телефон и как им пользоваться. Макар вообще такие темы не просекает даже в форме шутки, он раз десять переспросит: «В смысле? А че? А как?», и по факту оставался лишь один Арсений. Ему звонить Антон тоже не горел желанием из своих побуждений, но когда он остаётся единственным человеком, а на кону пять тысяч, выбирать не приходится. В крайнем случае, Антон готов половину Арсению отдать за помощь, он не жадный, особенно, если дело касается Попова. — Да в принципе давайте, без проблем, — Антон спокойно жмёт плечами, доставая телефон. Смахнув все уведомления в сторону, Антон открывает контакты так, чтобы особо не было видно, как подписан Арсений. Ну подумаешь, вместо сухого: «Арсений или Арс», там подписано: «Арсик-Барсик» с сердечком. Это же ничего не значит, да? Сначала идут долгие гудки, когда Антон ставит на громкую, и кажется, что уже никто не возьмёт, как в конце концов звонок принимают. — Йоу? — Привет, Арс. Антон расплывается в улыбке от его приветствия, пока парень с диктофоном тоже ухмыляется. — Слушай, мне тут тебе кое-что важное сказать надо, не сильно занят? — голос почему-то чуть дрожит, словно всё выходит за рамки пранка, но снимающие его довольны тем, как он отыгрывает свою роль. — Нет, давай, слушаю внимательно. Звуки на фоне словно правда стихают, пока Антон цепляет зубами корку на губах, сдирая её и оставляя кровоточащие раны. Да, он нервничает. Не каждый день признаешься красивому парню в чувствах, особенно на камеру, как в каком-то грёбанном реалити-шоу. — Это…ну… Короче, ты нравишься мне. Давно очень. Вооот, — Антон растягивает слово в конце, пиная носком массивных кроссовок какой-то мокрый и грязный камень. В трубке раздаётся сначала шебаршение, а потом всё стихает, словно смысл слов только сейчас дошёл до адресата. — Ты сейчас не шутишь, нет? — озадачено спрашивает Арсений, пока парень, стоящий рядом, беззвучно смеётся. А вот Антону вдруг не смешно как-то, он чувствует себя странно. — Нет, это правда. Хрен знает сколько, давно уже, — вероятно, Антон в глазах этих парней великий актёр и пранкер, так вжиться в роль, что любой дурак бы поверил, вот только тут гораздо сложнее всё. — Это не шутка сейчас? Ты прям реально уверен в том, что говоришь? — Арсений как хитрая лиса всё чувствует, но отступать Антон не собирается. И дело не в деньгах даже, а в смелости. Второй раз он этот разговор никогда не начнёт… — Уверен, Арс, чё ты как психолог давишь. В трубке раздаётся тихий умилённый смешок, потому что Антон сейчас похож на маленького котёнка-ворчуна. И Арсений знает его слишком хорошо, чтобы без картинки перед глазами представить Антона, в дутой куртке, похожей на мусорный мешок, который куксится на придирчивость Попова и поправляет кепку. — Знаешь, Шаст, это взаимно. Всегда было. Я влюблён в тебя больше трёх лет… — дыхание сбивается в один короткий миг, парни, снимающие Антона, смотрят удивлённо и открывают рот в немом смехе, граничащего на грани истерики. И Антон тоже близок к истерике, только не от смеха точно. — Я… Я приду сейчас и мы поговорим, ладно? — коротко бормочет Антон и сбрасывает, пока парень перед ним разрывается от громкого хохота. — Ебааать, сочувствую тебе, парень. Пранк вышел из-под контроля. Антон же сам удивлённо смотрит на него, как на умалишённого. — Какой «сочувствую»? Я об этом уже даже не мечтал, всё не знал, как его добиться… — Антон только сейчас всё понимает и срывается на бег, совсем забывая про деньги, парней и нелепый пранк. Он сейчас буквально умрёт от осознания, что сказав правду, прикрытую шуткой, сподвигнул Арсения открыться ему в чувствах. До дома Арсения Антон способен добраться с закрытыми глазами, но не потому, что они часто зависают у него, а потому что просто не способен забыть адрес того, кто всегда был так важен. Дыхание сбито, руки дрожат, сердце колотится, пока Антон поднимается в лифте на седьмой этаж. Он и не знает, что говорить. Хочется просто сграбастать Попова в объятия и простоять так вечность, но и признаться, почему Антон вообще начал это говорить, тоже надо. А то не хочется, как в мелодрамах, чтобы Арсений где-то случайно увидел Тик-Ток и всё не так понял. Они же не в фильме живут. Антон так сильно занят мыслями, что вместо звонка стучит в дверь, но не успевает даже осознать свою тупость, как дверь щёлкает и открывается. Арсений на пороге своей квартиры выглядит каким-то крошечным, но таким уютным в больших тапках-лисах, в растянутой футболке и шортах, что Антон готов протереть глаза, чтобы понять, что это не мираж и Арсений реально существует. — Прежде, чем мы начнём утопать в неловкости, всё, что я сказал — правда, — Антон шепчет это, хотя и сам не знает зачем, но Арсений слышит и смущенно улыбается, краснеет щеками и пропускает его вовнутрь, закрывая за ним дверь. На пороге места не так много, а Антон ещё и возвышается над Поповым, который кажется таким крохой, и это всё так непривычно, но желанно, что Антон просто тянет руки, чтобы обнять, но замирает на половине пути, позволяя и Арсению сделать шаги для этого. Давить на него Антон никогда не станет, как и делать что-то против его воли. Арсений улыбается ещё шире и вступает в объятия, пока Антон прикрывает глаза, утыкается носом в тёмные волосы и вдыхает запах сирени. Откуда у Арсения такой шампунь — всё ещё остаётся загадкой, потому что подобного запаха больше нигде Антон не чувствовал, но это и не так важно сейчас. Когда обнимашки заканчиваются, Антон скидывает куртку на тумбочку, кладёт на полку кепку и присаживается расшнуровать кроссовки, как Арсений уже заботливо поднимает его куртку и вишает за плечики в шкаф. Его внимательность и забота снова заставляет влюбленное антоновское сердце скулить. Оно такое же, как в том короткометражном мультике: скоро оживёт и само прыгнет в руки такому родному и любимому Арсению, потому что в груди Антона ему уже тесно. Они проходят на кухню, Арсений заваривает Антону его любимый чай с ягодами, сам же себе наливает кофе, и Антон в который раз отмечает, как много в доме Арсения разных чаев, хотя при этом он фанат кофе. Кажется, только сейчас всё начинает сходиться. Любовь проявляется в мельчайших поступках, например, как накупить кучу разных чаев, потому что в гости обязательно зайдет он и будет их пить, пока самому тебе они не нужны. — На самом деле, всё это было очень неожиданно услышать, — бормочет Арсений, пытается смотреть в глаза, но всё равно неловко прячет взгляд в скатерти на столе. И это мило. Он милый. — Для меня тоже, если честно. Я сейчас кое-что расскажу, только дослушай, ладно, Арс? Не делай выводы, не зная всей истории, — Антон просит об этом с лёгким беспокойством, что услышав про пранк, Арсений всё поймёт не так, поэтому двигает стул чуть ближе и мягко берёт руку Арсения в свои ладони. Гладит по коже, перебирает пальцы, при этом делая всё с огромной нежностью. — Ко мне на улице парни подошли и предложили пранк за деньги: позвонить другу и признаться будто бы в любви. Я до последнего не думал звонить тебе, лишь потому, что ты единственный, кому это было бы сказано не в шутку. Я правда влюблён в тебя очень давно. Вероятно, с первой твоей шутки, потому что ты… Ты удивительный, Арс. Самый лучший. Мне порой трудно осознать, что ты не плод моей фантазии, а реальный человек, просто лучше других. Антон смотрит глазами щеночка, словно боится реакции Арсения, но тот улыбается мягко и переплетает пальцы с рукой Антона. — Я не лучше других, Антон. Просто мы так чувствуем. И я тоже тебя люблю. В жизнь бы не подумал, что нашу с тобой жизнь решит какой-то пранк. Он мягко смеётся, а Антон тянет его руку к своим губам и целует костяшки пальцев, чувствуя такое умиротворение. Даже жаль, что он не сказал тем парням спасибо. Вместо денег он получил нечто гораздо дороже каких-то пяти тысяч — любимого человека. — Деньги-то, кстати, выиграл? Чуть позже спрашивает Арсений, когда они уже валяются на большом диване и смотрят в потолок, при этом сцепившись и руками и ногами, как настоящие скрепыши. — Не поверишь, но я так был ошарашен твоим признанием, что мне даже на деньги плевать стало, я так и убежал без них. Арсений смеётся, а сам кладёт подбородок Антону на плечо и смотрит внимательно из-под ресниц, так нежно, что Антон плавится. — Я могу тебя поцеловать? — они спрашивают об этом одновременно и оба умилённо смеются. — Определенно, да, — Арсений даже приподнимается на локте, выдыхая это, и его счастливые светящиеся глаза становится для Антона главной целью в жизни — всегда делать его счастливым. Антон тянется к губам Арсения с трепетом, касается так же с особой нежностью, целует мягко, без напора, просто прикасается к его губам, в отличии от самого Антона, мягким, нежным, и Арсений размыкает губы, сам начинает целовать более уверенно, притягивая Шастуна к себе за шею. И Антон поддаётся, нависает над Арсением, углубляя поцелуй, вылизывая его рот: нёбо, зубы, язык. И сердце внутри отбивает счастливую чечётку, и нежности так много, что Антон с трудом разрывает поцелуй, чтобы взять лицо Арсения в свои руки и целовать мелкими поцелуями всё, что попадётся на пути. Арсений плавится от нежности, смеётся тихо, но так открыто, что Антон залипает, пока Арсений лишь крепче его обнимает и трётся носом-кнопкой о нос Антона с милой родинкой. — Ну что, будем искать с нами видео в Тик-Токе? — Потом, а пока я хочу поцеловать тебя ещё раз. И Арсений не против, сам тянется вперёд. Они дорвались друг до друга, а Тик-Ток подождёт.