43
10 октября 2022 г., 17:05
***
Глубокий, медленный вдох — четыре секунды. – Эй, Хикигайя, ты не уснул там? – Тихий голос окрикивает напарника со спины, содержа в тоне какое-то злорадное веселье. Вместо ответа, Хачиман лишь на мгновенье дёрнул бровью, сохраняя спокойное и равнодушное отношение. Ему было не привыкать к клоунской и, честно говоря, безответственной натуре его «помощника». Хотя как он смог пройти суровый отбор и при этом сохранить такое отношение — было загадкой, на которую никто не мог ответить. Даже их собственные инструкторы. Хачиман не видел его, но мог понять, что обладатель голоса приближался. Хруст подошвы по асфальту, плавно перешедший к характерному звуку сминаемой травы и перетирания гравия с песком был хорошей подсказкой. Ну и приглушённые браные слова, которые этот балагур, казалось, специально не хотел держать за зубами. – Э-э-э, реально уснул что ли? – Удивлённо прошептал Кодзиро, наконец распластавшись возле него. Хикигайя снова раздражённо дёрнул бровью. Пауза — четыре секунды. – Ты серьёзно собираешься вспоминать этот случай при каждом удобном моменте? Это было всего раз. И то, сам знаешь почему. – Глухо ответил Хачиман, бросив в сторону напарника суровый взгляд. Тот в ответ только высунул язык и усмехнулся. – Ну, у тебя постоянно такая хмурая рожа, будто любимую собаку убили. Не могу удержаться. К тому же это единственный способ для меня вывести тебя на диалог. Глубокий, медленный выдох — четыре секунды. Хикигайя снова окинул Кодзиро хмурым взглядом, а затем фыркнул, снова сосредоточив внимание на цели. – Прекращайте болтовню сопляки. Готовность три минуты. – Новый голос раздался между ними, вынудив двух мужчин незамедлительно заткнуться. Впрочем, ненадолго. – Чёрт, вечно командир всё на самом интересном прерывает… – Раздосадовано прошептал Канэмаки, схватившись за бинокль под шеей. Хачиман ограничился простым фырком в ответ, более чем довольный тем, что Кодзиро наконец заткнулся. Обычно это гораздо более трудная задача. Не то чтобы он ненавидел Канэмаки, ненависть было бы довольно громким словом. Просто Хачимана нереально раздражала его манера болтать даже в те моменты, когда это категорически запрещалось или не приветствовалось. По крайней мере в обычное время его тупые наклонности риаджу можно было как-то терпеть. Тогда же, когда это было вот вообще не в тему, подобное отношение становилось невыносимым… Если подумать об этом таким образом, может именно поэтому они и стали командой. Невозмутимость и серьёзность Хикигайи, как и его нелюбовь к социальным вещам была известным для всех фактом. Вероятно, этим он и должен был уравновешивать непостоянное отношение этого балагура, прославившегося получением наказания в первые часы после появления на плацу. Любой другой просто не выдержал бы его надоедливой взбудораженности или просто сам поддался бы этой хаотичности. Да. Это объясняло, как он обзавёлся таким напарником… Чёрт, чтоб вам икалось, Кишимото. Надеюсь при ежедневном подъёме по лестнице вы будете каждую ступеньку носком цеплять. Посетовав на превратности судьбы и вспомнив нехорошим словом главного инструктора, из размышлений Хикигайю вырвал вновь раздавшийся голос из тактической гарнитуры. – Цель на позиции. Разберитесь с этим сукиным сыном побыстрее, чтобы мы наконец смогли свалить отсюда. Меня и остальной отряд уже достала эта сраная бразильская жара… Утерев большим пальцем несколько капель пота со лба, Хикигайя не мог не усмехнуться ворчанию командира. Старый вояка всегда был чем-то недоволен. Россия слишком холодная, Корея слишком душная, Ирак слишком сухой, Китай слишком зелёный, небо слишком голубое и так далее. Это уже давно стало какой-то внутренней шуткой, на уровне Гарфилда с его извечным «ненавижу понедельники». Некоторое время был даже пул ставок на слово, которым их командир охарактеризует очередную страну, в которую их пошлют на задание. Хотя никто так и не выиграл, так что дело быстро прикрыли… Пауза — четыре секунды. – Кодзиро. – Тихо прошептал Хачиман, прищурившись. Тут же он начал медленно увеличивать свою концентрацию, замедляя дыхание, а, следовательно, и сердцебиение. Он не мог позволить себе облажаться. Глубокий, медленный вдох — четыре секунды. – Вижу его. – Коротко подтвердил Канэмаки, незаметно кивнув. К облегчению Хикигайи, его товарищ похоже наконец-то перешёл в рабочий режим. Было на удивление приятно видеть сосредоточенность на его обычно расслабленном лице. Да и без этой дебильной ухмылки воспринимать всерьёз его звание было куда как проще. – Окно отеля, чуть ниже неоновой вывески. Метров 350, ветер дует с востока. – Продолжил Кодзиро, не отрывая взгляда от бинокля. Пауза — четыре секунды. Хикигайя не ответил. Вместо этого он продолжил концентрироваться на дыхании, стабилизируя пульс. Глаз его не моргая следил за целью, пока очередная капля пота пересекла его лицо, в конце концов сорвавшись с подбородка на выбивающийся стебель травы. Глубокий, медленный выдох — четыре секунды. – …Хачиман, помнишь ты начинал рассказывать мне об успехах своей сестры в старшей школе? – Прошептал Канэмаки, не отводя взгляда от цели, нетерпеливо перемещавшейся по комнате. Пауза — четыре секунды. Медленно Хачиман почувствовал, как погружался в подобие транса. Периода максимальной концентрации. Звуки окружающей его природы стихали вокруг него; взгляд медленно сужался, пока в его восприятии не остался только вид его цели и перекрестья. Только голос напарника мог прорваться сквозь эту пелену. Это, и звук его собственного дыхания с сердцебиением. Глубокий, медленный вдох — четыре секунды. Он был не против вопроса. Они позволяли ему сохранять спокойствие и сосредоточенность. Контроль. Истории о его сестре всегда помогали ему в полном успехе его работы. Хачиман решил прерывать дыхательную технику — она уже выполнила свою функцию. Его разум был остр и чист, а сознание буквально зафиксировалось на центре перекрестья. Медленным, светским тоном он начал говорить. Эфир молчал. – Это был её второй год обучения. Она стала председателем школьного фестиваля. Ей легко удалось взять на себя эту роль. «Кусок пирога», как она тогда выразилась. Я не удивился. В конце концов она самая милая младшая сестра на свете. Да и без этого, за счёт того, что она была членом клуба обслуживания ей без труда удалось завоевать популярность в школе… Хикигайя замолчал, чтобы быстро моргнуть. Незаметно для него ветер в округе стихал, будто соответствуя его хладнокровию. – И как всё прошло? – Тихо спросил Кодзиро. Эфир продолжал молчать. Погода окончательно успокоилась. Казалось, будто мир замер. – …Это был оглушительный успех. – Сказав это, Хачиман начал оказывать плавное давление на указательный палец. Он облизнул губы, медленно вдохнул, а затем продолжил. – Все были в восторге. По посещаемости она обогнала все ближайшие школы. А речь, которую она дала в самом конце… – Вдохновила многих и довела до слёз ещё больше. – Прошептал Хикигайя.*BANG!*
Стало тихо. Не было ничего, кроме эха выстрела вдалеке и звуков хлопающих крыльев птиц. Затем мир будто снова пришёл в движение. Траву и листву на деревьях плавно качнул вернувшийся с востока ветер. Хачиман медленно расслабил палец на спусковом крючке, вернув его в первоначальное положение. Отстреленная гильза скользнула по земле, скрывшись в густых зарослях. – Подтверждаю попадание. – С гордостью проговорил Кодзиро, после чего на его лице расцвела довольная улыбка. – Прекрасно! Восьмой, с меня выпивка по возвращению. Слыхали обормоты!? Давайте пакуйте вещи, мы сваливаем отсюда… – Дальнейшее бормотание командира разобрать не удалось — последний отключился, дав, по его мнению, все необходимые инструкции. Хотя подобная краткость не была для Хачимана в новинку. Немногословность его командира, или как он её называл — эффективность, могла сравниться только с его же ворчливостью. – Ксо, от него действительно никогда не дождёшься нормальной похвалы. – Довольно ворчливо отозвался Канэмаки, поднявшись с положения лёжа. Сделав глубокий вздох, балагур от души потянулся, протянув руки к вечереющему небу. Его довольное сопение сопровождал хруст нескольких позвонков. Хикигайя удостоил своего напарника согласным хмыком, чуть загодя повторив его действия. Даже со всем его опытом, лежать на позиции последние четыре часа было чёртовой пыткой. Необходимой, но оттого не менее дерьмовой. Мешало и раздражало буквально всё. Знойная жара, различное жучьё-паучьё. Жажда, опять же. Да и сохранять одно положение обливаясь литрами пота было не очень-то приятно. – Шестой, прибери тут всё. – Прохладно отозвался Хачиман, окинув крышу многоэтажного дома быстрым взглядом. Точнее теплицу, в которой он с напарником и расположились. Сам снайпер не понимал на кой чёрт кому-то понадобилась теплица с такой-то ежедневной жарой и климатом, но мнением своим делиться не собирался. – ...Да-да, сделаю. – С тяжёлым вздохом и натянутой улыбкой проговорил Кодзиро. Почесав затылок, тот тут же принялся разбирать винтовку, попутно кинув единственную гильзу в сторону Хачимана. Тот без труда словил её, после чего сложил в один из нагрудных карманов. Чуть позже на её боку появится кривая надпись — 43. Благодарно кивнув Канэмаки, Хикигайя быстрым шагом поплёлся на выход. Больше ему внутри делать было нечего, да и не хотел он больше там оставаться. Если Кодзиро ещё мог позволить себе иногда выбежать наружу чтобы отдышаться или перекурить, то самому Хикигайе приходилось находиться на позиции постоянно. Так что его нелюбовь к этому проклятому строению из стекла было очень легко понять. Покинув теплицу, его тут же обдал порыв вечернего ветра. После нескольких удушающих часов, ощущение свежего, пусть и сухого ветерка на его коже казалось освежающим. Умиротворяющим даже. Несколько секунд Хачиман позволил себе просто понаблюдать за горящим янтарным диском, лениво утекающим за горизонт… Он не был в восторге от своей работы. В своей молодости он уж точно не ожидал, что дорога жизни приведёт его в подобное место. Но он был хорош в этом — что-то, что признавали все в то время, когда он ещё учился. Так что он просто не мог закопать этот талант в землю. Да и не хотел. Получить признание было приятно. Быть лучшим в чём-то, оказывается, ощущалось ещё лучше. …Вздохнув, Хачиман с гладкой непринуждённостью давней привычки сунул сигарету в рот. Он поднял зажигалку и с отработанной лёгкостью щёлкнул кремнем. Кончик сигареты тут же опалил небольшой огонёк. Следующий вдох понравился ему гораздо больше предыдущего, когда он почувствовал характерное приятное жжение в задней части горла. Несколько лет назад он начал курить чтобы снять остроту и расслабиться. Эта привычка более чем устраивала его и быстро стала константой в его повседневной жизни. И несмотря на возросшее количество острых ощущений в этой самой жизни, Хикигайя по-прежнему был простым парнем, дорожившим простыми моментами. Моментами, когда ему не нужно было ничего делать, кроме как расслабленно следить за гуляющими по небу облаками, да предаваться секундам спокойствия. Сочетание хорошей сигареты, закатных лучей заходящего солнца, ласкающих его кожу, и освежающего ветерка творили чудеса, успокаивая его… – О, что-то ты зачастил с сигаретами в последнее время, Хикигайя. Не боишься лёгкие посадить? – Насмешливый тон Кодзиро сбил весь расслабленный настрой и мгновенно вызвал у снайпера мигрень. Хачиман поморщился, сдвинув зубами сигарету к краям губ. – А тебе не кажется, что ты ещё слишком молод чтобы вести себя как моя мама? – На этот раздражительный ответ его напарник только рассмеялся. – Ха-ха-х, всегда любил твой искромётный юмор! – Канэмаки подошёл к нему с широкой ухмылкой и слабо хлопнул по плечу. Вместо продолжения разговора Хикигайя снова фыркнул. Хотя теперь этот звук определённо содержал в себе оттенок веселья. – Пошли уже, клоун. – Сбросив руку с плеча, Хачиман медленным шагом направился к лестнице. Через мгновение раздался обиженный голос, заставивший уголки его губ слегка приподняться. – Э-э-э? Подожди-ка! Мне показалось или только что я услышал веселье в твоём тоне? Ты только что посмеялся надо мной, а, ублюдок? Эй! Не игнорируй меня чёрт возьми! Эх, наверное, не стоило показывать такое оживление. Бог мне свидетель, дай этому парню руку, и он плечо откусит…***
