Scarlet Eyes

— Пошли, — Тихо и лаконично прошептал Такемичи. Ему стало очень неловко, словно он расхаживал голым по всему городу. Не каждый день тебя полуголого обнимают, да ещё и так крепко, будто хищник, который поймал крольчонка в свои лапы и уже не отпустит. И это оскорбляло, ведь это он должен быть тем самым свирепым хищником, а не зайцем, которого зажали в медвежьих объятьях. Дыхание Кена обжигало кожу, из-за чего сердце биение Ханагаки только участилось. Можно было заметить едва заметную дрожь по всему телу брюнета. Эти сильные руки блондина, которые поглаживали его тонкую, без какой-либо одежды кожу, так и хотелось убрать, чтобы было не так стыдно и неловко.  — Ты уверен? — Переспросил его Рюгуджи. Немного ослабив хватку, Доракен посмотрел на него своими глазищами прямиком в его голубые глаза, будто пытался что-то в них найти. Ну а Такемичи в свою очередь пытался хоть так-то спрятать своё лицо от взгляда друга. Нечего на него, красного, смотреть.  — Ладно, — Пробубнил Кен. Отпустив брюнета, черноглазый встал и начал, выбираясь из ямы. — Хватайся за руку, — Проговорил блондин, протягивая руку другу, в надежде, что тот её примет. — Не надо, — Сказав это, голубоглазый оттолкнулся ногами, тем самым подпрыгнув вверх, приземляясь на сырую землю после дождя. От таких выкрутасов со стороны Ханагаки челюсть Кена упала прямо на землю. Он, конечно, понимал, что Такемичи вампир, поэтому он не обычный человек, но всё равно от шока это его не избавило.  — А на сколько ты сильнее за обычного человека? — Эта мысль подкралась почти что незаметно, и он решил её незамедлительно озвучить. Ведь брюнет может только одним своим прыжком выпрыгнуть из трёх метровой ямы, поэтому силы у него должно быть хоть отбавляй. Но по реакции брюнета можно было заметить, как этот вопрос застал его врасплох. Его лицо стало печальным, а губы сомкнулись в одну единую линию. — Я... — запнулся парень. — Ну, — Такемичи никак не мог подобрать подходящих слов, будто ком в горле засел и не давал вымолвить ни одно слово. Глаза бегали туда-сюда ищя объект, на котором могли бы остановиться. Сколько бы он ни думал, все мысли разбежались, будто тараканы по своим коморкам. — Я только немного сильнее обычного человека. То есть я... — Но как ты можешь быть немного сильнее человека? — Что-то в словах Ханагаки было не так. А именно всё. Он говорил очевидный бред. Он не мог быть почти как среднестатистический человек. Только один его прыжок мог это доказать. — Ну, я слабый, если брать по меркам вампиров. Мои родственники намного сильнее меня. Я что-то вроде посмешища. Такая себе белая ворона, —  На лице Такемичи засела гримаса грусти, а его взгляд упал, смотря на промокшие насквозь носки. А ведь и правда, он всё время был в одних носках, без обуви. — Ты никакое не посмешище. Не нужно принижать себя, — Рюгуджи не спец в поддержке кого-либо поэтому что-то нормального от него услышать в этом плане было сложно. Но Кен и вправду старался хоть как-то подбодрить друга, ведь тот уже был похож на серую тучу, с которой вот-вот и пойдёт дождь, а в случае брюнета - слёзы. — Боже, Такемичи, с каких пор ты такой эмоциональный? — Произнёс Доракен, а затем подошёл к брюнету и заключил того в свои объятья. — Не нужно плакать. Ты силён, и это факт. То, что ты не вписался по меркам вампиров, ещё ничего не означает. Даже самый слабый может стать сильным в чем-то. — Спасибо, ты и вправду хороший друг, — Прошептал парень, отходя от Кена, тем самым разорвав объятья. — Но, думаю, лучше нам не продолжать этот разговор, — Смотря своими небесно чистыми глазами на Кена, проговорил Ханагаки. Не было смысла продолжать этот диалог, ведь такими темпами Рюгуджи превратиться в его личного психолога, а Такемичи не хочет утруждать его такой ролью. — Нам нужно уходить. Скоро будет темнеть. — Ты знаешь, куда нам идти? — Мы не будем идти, — С уверенностью в глазах сказал вампир. — Мы будем другим способом добираться. — Что-то эта фраза "не будем идти" насторожила блондина. Ведь в эту черноволосую голову могло прийти всё, что угодно. — Я понесу тебя на руках. Это будет... — Нет. — Что? — Нет. На это Кен никак не подписывался. И не будет. Он не готов, как какая-то принцесса, быть на руках у своего героя - принца. Это заденет его гордость, поэтому он н-и-з-а-ч-т-о не будет это делать. Нет и ещё раз нет. Это слишком стыдно! Как он здоровый парень и на руках парня, выглядящего как хиленькая веточка, которая от одного дуновения ветра сломается. — Я не буду этого делать, — Твёрдо стоит на своём блондин. — Почему? По другому никак! — Нет!  — Да что ты заладил со своим "нет"? — Ханагаки никак не мог понять, почему парень не хочет к нему на руки. Это ведь единственный вариант! Попутку они не могут поймать. Ведь кто согласиться подобрать двух потрёпанных жизнью парней с кладбища? Вот именно, что кто-то, у кого мозги с размером мозга страуса. Пешком тоже не вариант, потому как Доракен - человек и такой дистанции не выдержит и достаточно быстро устанет. Поэтому такими темпами они дойдут к дому с пением петухов и восходом солнца. — Я не... — Не став ждать, пока черноглазый договорит свои слова в знак протеста, Ханагаки быстро подошёл и, не церемонясь, взял его к себе на руки. Легко, без каких либо трудностей, будто Рюгуджи какое-то маленькое пёрышко, которое может даже младенец поднять. И этот вампир говорит, что он слабак? Ну а насчёт протеста с Такемичи спорить было бесполезно. Ведь что он задумал, то и сделает. Да и тем более Ханагаки наскучил этот бессмысленный лепет языком. Он хотел действовать. — Такемучи! Какого лешего ты творишь?! —  Было возмутился Кен, но Ханагаки даже не обратил внимание на его возмущения. Будто глухим и слепым стал. — Не трогай мои ляжки! Как только блондин не пытался выбраться, но, как на зло, Такемичи только сильнее его сжал руками, говоря что-то наподобие "Угомонись и не ной". Спрашивается, кто здесь ноет? Кен не тот человек, которого можно назвать нытиком. Это знаки протеста и бунта, ведь ему не комфортно находиться в таком положении. — Я тебе это ещё припомню, — Сквозь стиснутые зубы прорычал Рюгуджи. А Кен здержит свое общение. За такой позор брюнет отхватит немало. — Ага, — Быстрым движением ног брюнет "взлетел" высоко. Перепрыгнув верхушки деревьев, он приземлился на ветке дерева. И так он делал несколько раз. На землю он не опускался, ведь туман всё ещё был. Из-за этого было плохо видно, куда ты приземлишься. От всех махинаций с прыжками голова блондина начинала кружиться, что вызывало эффект тошноты. — Не так резко, — Тихо проговорил Кен, который еле как держался от столь резких приземлений и взлётов несколько раз подряд. — И-извини. — ...                                          *** БАХ Два тела врезались и с треском проломили крышу уже еле стоящего дома. И одно из этих тел пыталось хоть как-то облегчить удар для другого. И этими двумя были Рюгуджи и Ханагаки. Такемичи вымотался, как и морально, так и физически. Он не смог проконтролировать приземления, ведь взгляд его был помутнён, а тело было как вата. Поэтому он с последних сил добрался к дому и совершил приземления, проломив крышу дома. Ко всему этому он не мог забыть о Кене. Он попытался облегчить падения для Рюгуджи так, чтобы для него оно было максимально безболезненно. — Кхе... — Откашлялся брюнет, который свисал над блондином, оберегая от падающих досок и черепицы, что делали огромные царапины и другие увечья Ханагаки. Хоть теперь его спина превратилась в кровавое месиво, истекающие кровью, он был доволен. Доволен тем, что с его другом всё в порядке. А раны заживут. Всегда заживали и сейчас сделают так же. — Блять... Такемучи, ты в порядке?! — Куча пыли витала по комнате, а сам, уже уставший от всего Такемичи бессознательно свалился прямо на Рюгуджи с лёгкой улыбкой на лице.                                        *** — Такемучи! — Хей! Хватит уже спать! —Приятный голос звенел в ушах, говоря имя брюнета, от чего на лице, как лужица, растеклась туповатая улыбка. Он будто на какой-то мягкой тучке, которая ласкает его кожу. Приятно. Так и хотелось растаять во всей этой ласке и уюте. Ещё этот голосок расслаблял куда сильнее. Может, это какая-то красивая и утонченная дева зовёт его? А если это и вовсе Хиночка зазывает его к себе в тёплые объятья, чтобы согреть его в своей чистой и невинной любви. — Такемучи! Голос стаёт грубее, более мужским. Больше не осталось ни капли того нежного и ласкового голосочка. Это разочаровывает. Больше нет той тучки, которая плывёт по небу, неся на себе Ханагаки. Теперь ничего не было из этого. Был только чёрный цвет перед глазами и мужской голос, который то и делал, что звал его и говорил просыпаться. Теперь, открыв свои невозможно чистые голубые очи, он смог узреть Кена, который, по всей видимости, звал его всё это время. И можно уже было понять, что тот самый голосок принадлежал не какой-то девушке мечты, а Рюгуджи. — Где я? — На кровати, — Устало произнёс блондин. — А. Ясно, — Переведя свой взгляд на друга, он добавил, — Кстати. А зачем ты вообще ко мне тогда пришёл? — А, ну, у нас была стычка с "Мёбиусом" и так получилось, что Па нанёс ножевое ранение главе "Мёбиуса" Осанаю, за что теперь Па-чину грозит срок... Именно из-за этого произошёл конфликт между мной и этим гномом... то-есть Майки. Теперь "Тосва" разбилась на два лагеря. один за меня, — Переведя свой печальный взор на брюнета, он продолжил, — Другой за Майки. Далее я просто решил как-то отвлечься и наведался к тебе с арбузом. Ну а дальше ты и сам знаешь, — Кен и сам не мог представить, что столько всего переживёт за один день. Если бы ему кто-либо сказал, что его друг будет хоронить его заживо. Он бы посмотрел на того человека, как на имбецила, у которого окончательно крыша съехала. — Понятно. И что теперь? Что будет с "Тосвой"? — Не знаю. Встав со своей кровати, Ханагаки направился в неизвестном Кену направлении. Сопровождая парня взглядом, Рюгуджи заметил то, что на спине брюнета ран будто и не было вообще. А ведь когда он только относил подростка на кровати, его спина обливалась кровью. И как только Кен собирался хоть как-то обработать ранения, они начали сами по себе затягиваться. Они начали обрастать постепенно новой кожей, слой за слоем. Вот уже совсем здоровый, без какой-либо царапины, Ханагаки. Как новая копейка, блестит и сияет. Но зрелище под названием регенерация была не из самых приятных вещей, которые когда-либо видел черноглазый подросток. — А ну. Ты, наверно, голоден, а нормальной еды для человека у меня нет. Поэтому я пошёл искать твой арбуз, —  Затем парень развернулся и лёгкой походкой пошагал, скрипя полом, на поиски того самого арбуза.                                         *** — Вкусно? — Такемучи, ты у меня это спрашивал минуту назад, если не секунду, — С ноткой раздражения пробурчал Рюгуджи. Ханагаки ни как не унимался с этим вопросом, будто ему кроме него нечего сказать. —  Почему бы тебе самому не попробовать — Предложил парень. — Это бесполезно, — Простонал, то ли проныл брюнет. Тяжело вздохнув он продолжил : —  Я не чувствую вкуса еды, кроме крови, — Обречённо сказал Ханагаки. — Так вот почему у тебя нет нормальной еды... И как тебе чувствовать только лишь кровь? Ты ведь, получается, всю жизнь её пил, — Если бы Кен мог чувствовать, например, только вкус арбуза, он бы сошёл с ума. В мире есть столько вкусных вещей, а ты их и не попробуешь. Будешь лишь этим злосчастным арбузом давиться до скончания жизни. Да и вообще, фраза "Чувствовать всю жизнь вкус только одной вещи" звучит как проклятье. — Можно сказать, мне наплевать, ведь человеческая еда для меня всё равно бесполезна. Но иногда, когда ты проходишь мимо витрин магазинов с едой или смотришь на картинки, желание попробовать увеличивается. А ещё запах. Он так и манит к себе, — Печально проговорил Такемичи. — Да и вкус крови мне не сильно надоел. Ведь бывают разные вкусы крови, и это радует. Например, кровь кабана горьковатого привкуса, поэтому ем я её редко. А вот олениную я люблю больше всего. Она в то же время кислая, но и такая сладкая. —Подперев подбородок рукой, брюнет направил свой взгляд в окно. —Ладно. Тебе, наверное, следует переодеться в чистое. — Знаю, но где мне его взять? — Сказал Кен, будто это очевидно. Но ведь и правда, где ему взять одежду? — Да, с этим проблема, — Тяжело вздохнув, Ханагаки встал со своего места и пошкутельгал искать по дому вещи, которые подойдут Рюгуджи. Хотя это, скорее всего, провальная идея.                                         *** — Ты уверен, что это на меня налезет? —  Глядя пронзительным взглядом на вещи, которые дал ему Такемичи, Кен никак не мог понять "что это за вещи? " и "налезут ли они на него? ". — Уверен, это вещи моего отца. А он почти как ты, — Ещё раз проанализировав Рюгуджи, Ханагаки неуверенно добавил: — Наверное, всё-таки он поменьше будет. — Я думал, ты один живёшь, —Снимая с себя верх, Кен начал примерять футболку, любезно предоставленную Такемичи. Но всё-таки было немного не ловко носить вещи одного из родителей друга. — Так и есть. Я живу один. Ну, почти... — Если уж говорить про то, с кем он живёт, то теперь явился его братец, который, по всей видимости, будет жить в его доме. Поэтому теперь у него появился новый сосед в лице брата. — Родители работают в Великобритании, да и брат тоже учился в университете где-то в Англии. Но на данный момент он шляется где-то в Японии, — То что родители забрали Томое с собой в другую страну, не делало его особенным и самым любимым ребёнком в семье. Наоборот, на него возлагают большие надежды. Каждый день, сколько себя помнит Такемичи, Томое сидел над какой-либо книжкой и зубрил новый полученный материал. Когда младший брат оставался без присмотра родителей, он тут как тут, сидит и нянчиться с ним. Но всё это не делало его счастливым, ведь даже в свободное время он проводил с Такемичи. Хочешь погулять с друзьями? Нет, ведь родителям, как всегда нужно уйти, а бедного и беззащитного Такемичи одного оставлять нельзя. Он всегда завидовал Ханагаки, ведь он был свободен. Не было других младших, за которыми тот должен был следить. Не было той зубрёжки и наказаний, которые были у Томое в детстве и по сегодня. Такемичи всегда было лучше. Он был счастливым ребёнком. И вот студенческие дни. Родители уже не держали его, как собаку на цепи. Они дали некую свободу. И поэтому он отдал всё свое свободное время гулянкам и беззаботному образу жизни. Он сделает себя счастливым самостоятельно. — Понятно. — Ты оделся? — Поинтересовался брюнет, который был рад, что Рюгуджи не решил устроить допрос по поводу его семейки. — Да, — Развернувшись назад, Ханагаки узрел Кена уже не в потрёпанных и грязных вещах, а в чистой красной футболке и спортивных штанах. Вообщем-то одежда ему подошла. Не зря отец Такемичи был высоким и крупным "человеком". — Отлично, — Улыбнулся во все зубы Ханагаки. Смотря на улыбчивого парня у Доракена по неволе появилась лёгкая улыбка, которая украсила его и так симпатичное лицо. — Ага, пошли назад на кухню, — Не то, чтобы блондин уж так сильно хотел на кухню, чтобы поесть арбуз, но делать всё равно было нечего. Поэтому почему бы и не поесть эту несчастную ягоду.  — Ха-ха, ты так сильно хочешь этот арбуз? — Смеясь, пропел Ханагаки.                                         ***                       ТУК-ТУК Опять кто-то пришёл. Дом Ханагаки теперь можно было назвать проходным двором, ведь что-то уж слишком часто к нему кто-то стучится. Гости - это, конечно, хорошо, но не тогда, когда твой дом - это почти что руины. Ведь у всех людей дом как дом, а ты особенный сделал и своего места жительства - развалины. — Открыто! — Прокричал Ханагаки. Однако эти слова были не нужны. Человек, который был за дверью, уже открыл недавно вставленые двери и вошёл в дом. — Такемучи, что "это" здесь делает? — Показывая пальцем на Рюгуджи, прорычал вошедший. — Вы только посмотрите! Это же карлик собственной персоной!