Bestrafe mich

Ещё когда Дио в первый раз показал спиритическую фотографию Джотаро, Нориаки сразу же заметил её. Цепь. Она была довольно длинной, звенья — массивными. Пожалуй, она смогла бы сдержать любого, даже Джотаро. Она висела на воротнике, в заманчивой близости от его шеи. И только потом Нориаки уже рассмотрел расстёгнутый гакуран и футболку под ним, фуражку на коротких, чуть вьющихся волосах, благородные, словно выточенные, черты лица и глаза, чей цвет не был виден из-под козырька. Эта цепь вызывала одно желание — надеть на Джотаро ошейник с поводком, посадить его на цепь. Нориаки с трудом дослушал, что Дио говорил ему про Джостаров. Еле дождавшись, когда он останется наедине с собой, он снова вспомнил про цепь и уже не смог сдержать руку, которая расстёгивала ширинку штанов и доставала напряжённый член. Единственной здравой мыслью было, что после такого у него больше никогда не встанет на девушек. Если раньше у него были сомнения насчёт своих предпочтений, то сейчас они улетучились. Прощай, гетеросексуальность, ты была мне как сестра. Вместо своей руки Нориаки представлял, как это Джотаро, сидящий на цепи, гладил его внутреннюю сторону бедра, слегка сжимал яйца и облизывал по кругу головку его члена. Он кончил слишком быстро. Даже не успел представить, как Джотаро взял бы глубже.

***

Росток плоти из клеток Дио сделал своё дело. Как бы Нориаки не было жаль убивать парня, которого он представлял своим любовником, паразит шептал ему, что таких, как Джотаро, и даже лучше, у него будет ещё целая куча. И Нориаки безжалостно нападал. Очнулся он уже в доме Куджо, с разбитой головой и без иглы в мозгу. Все его предыдущие действия: как он сражался с Джотаро и как тот вытащил паразита — казались сном, словно происходили не совсем с ним. И будто бы Нориаки мало было стыда из-за проигрыша, из-за своей слабости перед Дио, из-за того, как хорошо к нему отнеслись все в доме Куджо. Так он ещё и вспомнил о своих горячих ночных фантазиях с участием Джотаро. Нет, они никогда не смогут стать друзьями. Точно пока Нориаки не надоест представлять Джотаро на месте своей правой руки. А ему не надоедает. Более того, образ становился всё более отчётливым. Сегодня ему удалось рассмотреть цвет глаз, скрывающихся под фуражкой, — аквамариновые. Нориаки вдыхал запах тела Джотаро и ощущал его сильные руки на себе, когда они дрались, когда Джотаро нёс его к себе домой и доставал паразита. Он даже увидел, как выглядит стэнд Джотаро. Помимо изумительных способностей, он был ещё невероятно красивым, не уступая своему хозяину. И почти голым, если не считать набедренной повязки и элементов брони — почти декоративных, ведь жизненно важные органы оставались незащищёнными. Его волосы могли бы доставать до плеч, если бы не струились изящно вверх, как в воде. Возможно, Джотаро хотел бы отрастить волосы подлиннее и не скрывать развитую мускулатуру под одеждой. Но тогда бы от раздражающих поклонниц не было бы отбою, ведь и сейчас он не обделён женским вниманием. Нет, друг не мечтал бы ночью о близости с другом, находясь у него дома. Впрочем, это не дружеская ночёвка — в доме было много комнат, и Нориаки выделили отдельную, без Джотаро. Джотаро спал в своей спальне, один. И ему бы и в голову не пришло, что Нориаки не спит из-за него. Кроме того Нориаки не знал настоящего характера Джотаро, мог лишь догадываться, какой он человек, выуживая детали из его внешнего образа. Цепь ещё не означает, что Джотаро хотел, чтобы им управляли. Джотаро могли не нравиться парни, пусть только сегодня утром Нориаки видел, как неприязненно он относится к щебетавшим вокруг него девушкам. Нориаки стоило огромных усилий не встать и не пойти выяснять всё это прямо сейчас. Невыносимо хотелось застать Джотаро за чем-то непристойным, вроде того, что делал сам Нориаки, и предложить свою помощь. Или чтобы это сделал Джотаро. Чтобы уже по-настоящему ощутить его губы на своём члене и по праву стонать его имя. Но вместо этого Нориаки лишь сильнее зажал рот левой рукой, а правой быстрее задвигал внизу, надеясь, что после разрядки ему удастся наконец заснуть.

***

В Сингапуре, на своё счастье или беду, Нориаки одной фразой добился того, чтобы они с Джотаро ночевали в одном номере. На счастье — потому что ему хотелось как можно больше времени проводить с Джотаро. А беда заключалась в том, что даже если Джотаро заснёт раньше него, даже если он выйдет в душ, он всё равно не сможет подрочить, думая о человеке, который делит с ним комнату. Это неправильно. На них напали сразу два вражеских стэнда за один день — Ebony Devil и Yellow Temperance. Польнареффа арестовала полиция, и они вынуждены были задержаться в Сингапуре на какое-то время. После ужина и этих новостей Шрёддингера, хороших и плохих одновременно, не попавшие под стражу путешественники разбрелись по своим номерам. Они почти молились, каждый своему богу, чтобы на сегодня с вражескими стэндами было покончено и они смогли бы спокойно поспать. Джотаро открыл дверь ключом и первым зашёл в номер. Нориаки плёлся следом за ним. Несмотря на то, что за окном был вечер и в комнате было темно, Джотаро не спешил включать свет. — Я же вижу, как ты смотришь на меня, — сказал он, повернувшись к Нориаки, но так и не щёлкнул выключателем. — Как? — не понял тот. — Ты хочешь меня. Джотаро сказал это таким твёрдым, безапелляционным тоном, что Нориаки сглотнул. Отрицать было бессмысленно — так он бы только на пару секунд отсрочил град кулачных ударов Star Platinum. Зато стало понятно, почему Джотаро не включил свет, — чтобы не видеть его лица. Даже если при этом им обоим будет сложнее нападать и обороняться. — Как ты хочешь? — спросил Джотаро, не дождавшись ответа. — Что? Нориаки показалось, что он ослышался. Или неверно понял суть вопроса. Может, Джотаро имел в виду, с какой руки его ударить: с правой или с левой? Или, может, с ноги? — Поебаться, — всё тем же безапелляционным тоном ответил Джотаро, как будто в этом не было ничего необычного и постыдного. Должно быть, им всё же не повезло и на них напал третий вражеский стэнд за день. Он обладал способностью перемещать человека в одну из его сексуальных фантазий, чтобы после убить его. Или даже в процессе. Или хотя бы сильно вымотать, чтобы не было возможности сражаться. Абдул рассказывал про карты таро, и среди них была Lovers, которая вполне могла действовать подобным образом... Но Нориаки не чувствовал никакой опасности поблизости, а своему чутью он доверял. Перед ним точно был Джотаро, который по своей воле предлагал ему поебаться. Нориаки был заведённым ещё когда они только вошли в номер — от нервов. Сейчас же член в штанах заинтересовано дёрнулся. Это не то предложение, от которого можно отказаться. — Я хочу, чтобы ты отсосал мне, — сказал Нориаки и сам удивился, как ровно это прозвучало. Джотаро кивнул, и в следующий миг Нориаки обнаружил себя сидящим на кровати, а Джотаро сидел между его разведённых ног и собирался расстегнуть ширинку. Свою фуражку он снял и оставил лежать где-то на кровати, чтобы не мешала. — Не снимай гакуран, — успел попросить Нориаки. Джотаро кивнул. На самом деле Нориаки важен был не сам гакуран, а цепь на нём. Он держался за неё одной рукой, мысленно дорисовывая образ ошейника и поводка. Жаль, что свет они так и не включили. Но даже по тактильным ощущениям всё было лучше, круче, горячее, чем в фантазиях и мокрых снах. У Нориаки опыт ограничивался лишь теорией, полученной из пары соответствующих журналов и фильмов, и Джотаро, похоже, недалеко от него ушёл. Джотаро избавил его от штанов и нижнего белья, поглаживал по внутренней стороне бедра и лишь слегка задевал яйца. Непонятно, то ли специально ласкал, чтобы Нориаки разомлел, то ли медлил, нервничая перед тем, что он собирался сделать. Наконец Нориаки почувствовал учащённое дыхание на своём обнажённом, уже полностью вставшем члене. А в следующее мгновение язык прошёлся по всей длине, от основания до головки, которую Джотаро поцеловал, прежде чем обхватить губами. Он обвёл языком головку по кругу и попытался взять глубже. Правой рукой Нориаки всё ближе притягивал Джотаро к себе за цепь, а левая непроизвольно оказалась в волосах Джотаро. Он чуть ослабил хватку, понимая, что ещё рано контролировать движения Джотаро. Он уже продержался дольше, чем когда дрочил себе в одиночестве, но кончить так быстро, когда Джотаро даже толком не начал, было бы слишком позорно. Джотаро скоро наловчился двигать головой и языком, и Нориаки, казалось, не мог желать большего. Ему не нужно было поправлять темп и глубину Джотаро. Джотаро сам постанывал, как будто член в глотке доставлял ему удовольствие. Эти вибрации ещё больше ласкали Нориаки, но он всё никак не мог кончить. Не хватало всего одной детали, из-за которой Джотаро стал звездой его грязных фантазий. Нориаки, выпустив цепь из рук, призвал Hierophant Green и размотал его нижнюю часть тела в ленту. Концом этой ленты он обвил шею Джотаро, как если бы это был шарф или ожерелье. — Можно?.. — попросил Нориаки. Мысли разбредались, и слова никак не хотели складываться в предложение. Джотаро, кажется, утвердительно угукнул, посылая ещё больше вибраций вверх по члену. Во всяком случае, Нориаки хотел, чтобы это было согласием, и чуть сильнее затянул ленту Hierophant Green на шее Джотаро. Совсем чуть-чуть, он не должен был перекрыть ему воздух или сделать больно. Просто чтобы больше походило на ошейник с поводком. Такой импровизированный поводок-удавка был даже лучше цепи. Хотя бы потому, что через свой стэнд Нориаки мог почувствовать Джотаро. Его пульс, капли пота на коже, как член проникает в горло, заполняя его... Больше Нориаки не выдержал и кончил, даже не успев предупредить Джотаро. Тот выпустил член изо рта, и сперма попала ему прямо на лицо. Нориаки, тяжело дыша, откинулся спиной на кровать. Когда он более-менее отдышался и оправился от оргазма, он вернулся в прежнее положение и опустил взгляд на Джотаро. Джотаро по-прежнему был на коленях перед ним, только вцепился в его бедро для опоры и опустил голову вниз. — Могу я... — начал Нориаки, не зная, как продолжить. — Не надо, — отрезал Джотаро. Только сейчас Нориаки заметил, что брюки Джотаро расстёгнуты и на его уже расслабленном члене лежит фиолетовая рука Star Platinum, покрытая чем-то белым. Что же, Джотаро оказался быстрым во всём, если Нориаки даже не заметил, как он успел кончить. Раз они оба получили разрядку, то теперь могли сходить в душ и лечь спать.

***

Джотаро проснулся оттого, что, попытавшись распрямить ноги, он больно ударился об изножье кровати. Тогда он попробовал подвинуться чуть выше — и стукнулся головой о спинку кровати. Пришлось снова поджать ноги под себя. Но долго находиться в такой позе было неудобно, ноги затекали, и Джотаро сонными мозгами попытался понять, в чём дело и как с этим бороться. Очевидно, длина кровати была меньше, чем его рост: стандартные кровати всего 190–200 сантиметров длиной, тогда как его рост 195 сантиметров. И, похоже, ему не повезло, и в этом отеле размер кровати находился на нижней границе шкалы. Хоть Джотаро часто прогуливал школу, он помнил, что диагональ в прямоугольнике всегда длиннее длины и ширины, и потому, подвинув подушку, попытался разлечься наискосок кровати. Его ликование от собственной догадливости было недолгим. Да, он смог распрямить ноги, но зато одно плечо свисало с кровати, а другое — упиралось в изголовье. Удобством здесь и не пахло. Джотаро с завистью взглянул на мирно сопящего Нориаки, чей рост позволял ему улечься полностью на кровати. К тому же он так мило выглядел, свернувшись калачиком, как котёнок, на его лице отражались спокойствие, умиротворение и безмятежность, что внутри Джотаро шевельнулось какое-то нежное чувство. Теперь не только японское воспитание не позволяло ему нарушить сон Нориаки. Джотаро, стараясь быть как можно тише, призвал Star Platinum, и вместе они сняли матрас с кровати. Свободного места на полу едва хватало, чтобы можно было улечься. Было по-прежнему неудобно, но терпимо, лучше, чем всё, что он перепробовал на кровати. Джотаро с тоской вспоминал домашний футон. Холли, ещё когда он в пятнадцать лет перерос отметку 180 сантиметров, поняла, что сын пошёл ростом в деда, и заказала футон сразу на 220 сантиметров. Джотаро мог на нём разлечься как только душе угодно, и ничто не стесняло его движений. Он и думать забыл, что когда-либо может столкнуться с подобной проблемой. Но даже так Джотаро всё никак не удавалось заснуть, он ворочался в попытках лечь поудобнее. Ещё и всякие идиотские мысли лезли в уставшую голову. Вроде «почему я отсосал Какёину?». Ответ был простой: потому что Джотаро виноват перед ним. Нориаки не должен был отправляться с ними в Каир, а раз уж отправился, это не должно было занять много времени. Теперь же поход затянулся непонятно на сколько. Никто из них на подобное не рассчитывал. И Джотаро просил прощения как мог. Не словами, но ртом. Странное было другое. Нориаки хотел Джотаро, и Джотаро ему ответил взаимностью. Но хотел ли Джотаро его? А если бы это был, к примеру, Абдул, он поступил бы так же? Конечно же нет. Но почему тогда Нориаки такой особенный? Только к утру Джотаро наконец измотался и вырубился. Здоровый восьмичасовой сон, на который он так рассчитывал, ему и не снился.

***

Джотаро проснулся оттого, что что-то холодное коснулось его лица. — Извини, Джотаро... — начал Нориаки, который спросонья чуть не наступил на своего друга. Справедливости ради, Джотаро засыпал на кровати и не должен был оказаться на полу, что до Нориаки дошло через несколько секунд. — Почему ты здесь лежишь? — спросил он. — Я на кровати не помещаюсь. Она меньше моего роста, — признался Джотаро хриплым ото сна голосом. — Вот как... — протянул Нориаки и потёр закрытый глаз ребром ладони. Этот жест очень напоминал кошачий, и Джотаро машинально занёс его в список причин, почему Нориаки котик. До этого момента он даже не догадывался о существовании подобного списка. — Ага... — Извини, мне нужно пройти в ванную. Джотаро понял, что он заслоняет проход, а Нориаки слишком воспитанный, чтобы переступить через него или пройти обходным путём через остов кровати. — Да, сейчас, — сказал он и вместе со Star Platinum вернул матрас на место. — Спасибо, — поблагодарил Нориаки, проходя в ванную.

***

Судя по тому, какие все были свежие и бодрые, кроме Польнареффа, который провёл ночь в полицейском участке, только у Джотаро возникли проблемы с кроватью. Он не верил, что ему одному досталась такая маленькая кровать, а почти не уступающим ему в росте товарищам — нормальные. Скорее всего, они как-то приспособились засыпать на кроватях, не предназначенных для людей их роста. И Джотаро даже спросил бы, как им это удаётся, но не выспавшийся он был зол и опасен, как штормовое море. Он и обычно был неразговорчивым, а сейчас и вовсе старался лишний раз не раскрывать рот, чтобы не обматерить всех с ног до головы и тем самым нарваться на драку. Хотя размять кулаки определённо хотелось — это подняло бы ему настроение. Но такое подойдёт только против врагов, а не друзей.

***

В калькуттской гостинице, где они в следующий раз остановились на ночлег, тоже не додумались поставить кровати под размер своих посетителей. Джотаро помещался на ней только если напрягался и держал стопы прямыми, как будто он стоял на изножье кровати. В целом не так и плохо, но комфортом это не назовёшь. — Это кровать тоже тебе не подходит? — поинтересовался Нориаки. Джотаро вздрогнул от раздавшегося в тишине слабого голоса: он думал, что Нориаки уже заснул. — Нет, — ответил он. — Если хочешь, мы могли бы сдвинуть кровати и лечь по диагонали. Джотаро поколебался мгновение: всё-таки он никогда не спал вместе с кем-то. Разве что в детстве мог прийти в комнату мамы — отец вечно был на гастролях, — когда ему было страшно. Но это было давно и неправда. — Давай попробуем, — согласился он. Вдвоём они состыковали бортики кроватей, но они не становились плотно, между ними оставался зазор. Нориаки с сожалением посмотрел на Джотаро, как будто это была его вина, что кровать такой формы. Они положили подушки чуть в стороне, чтобы можно было лечь наискосок. Спиной друг к другу, охраняя чужой сон, Нориаки лежал лицом к изголовью, Джотаро — к изножью. Пожелав спокойной ночи, Нориаки свернулся калачиком и вскоре заснул. Джотаро же чувствовал пустоту на месте стыка кроватей, и его мышцы отказывались расслабиться, как если бы расстояние было не в несколько сантиметров, а минимум в полтора метра, которые, к тому же, вели в пропасть, кишащую монстрами. Тепло от тела Нориаки под боком хоть и было уютным, ощущалось лишним, чужим, некомфортным. Джотаро застыл на месте, не в силах пошевелиться, чтобы случайно не задеть его и не разбудить. Но всё же усталость дала о себе знать, и он заснул задолго до рассвета. Снилось ему что-то странное, будто русалка щекотала его своими волосами, смеялась над чем-то, чего он не понимал, и не знал, что делать. Но когда Джотаро проснулся, щекочущее чувство никуда не исчезло. Во сне они с Нориаки повернулись друг к другу лицом, и сейчас Нориаки дышал куда-то ему в ключицы, а его чёлка ласково дразнила шею Джотаро. И было кое-что ещё. Они же оба ещё подростки, это нормально — просыпаться со стояком по утрам. Собственная эрекция как будто не волновала Джотаро — ещё успеет подрочить. А вот Нориаки... Рука Джотаро словно сама сжала вставший член Нориаки сквозь ткань пижамных штанов. Тот, не открывая глаза, через сон всхлипнул и ещё сильнее вцепился в Джотаро, который продолжал медленно, почти бездумно поглаживать его, лаская так, словно и не хотел заставить его кончить. Закончилось всё тем, что Джотаро уложил Нориаки на лопатки, снял с него пижамные брюки и, устроившись головой между ног, взял в рот пунцовую головку. — Ох, доброе утро, — поздоровался Нориаки, только проснувшись. Джотаро не ответил, не желая даже на секунду отстраняться от промежности Нориаки. Нориаки уже не спрашивал разрешения: он призвал стэнд, и тот, прежде чем обвить горло Джотаро, ласково погладил его по щеке и слегка растрепавшимся волосам. После этого Нориаки кончил почти сразу же, и Джотаро проглотил всё до последней капли. На кровати под ним уже расплывалась лужица собственной спермы — Star Platinum постарался. Нориаки почти грустил, что снова остался не у дел. — Доброе, — наконец ответил Джотаро и облизнулся. Нориаки, получив свободу движений, чуть отстранился и потянулся. Двумя руками вверх, ногами — вниз, в не самом подходящем месте — словом, совсем, как кот. И если бы он, как примерный мальчик, не прикрыл рот рукой, когда зевнул, Джотаро бы просунул туда палец. Он за себя не отвечает. — Как спалось? — спросил Нориаки. — Нормально, — почти не соврал Джотаро. Пока это был Нориаки, Джотаро полностью был уверен в искренности своих слов. Но если бы его спросил кто-нибудь другой, он бы наверняка сорвался и наорал за то, что задают такие тупые вопросы с утра пораньше. — Хорошо. Нориаки кое-как выполз из кровати и направился к ванной комнате. По-прежнему без штанов, совсем не стесняясь своей наготы. А Джотаро вовсе и не против. Он тяжело вздохнул и закурил ещё до завтрака, пока ждал своей очереди в ванную. Он снова сделал это и снова непонятно, почему. Неужели ему настолько нравится отсасывать?

***

Всё же Джотаро не выспался. В очередной раз. Невысыпание накапливалось, раздражение росло, и хоть это была всего вторая такая ночь, в Дели, в следующем отеле, где они остановились, он не выдержал: — Номер для новобрачных, живо! — даже раньше деда, который за всё платил, подойдя к стойке ресепшн, хлопнул он кулаком. Он угрожал таким голосом, словно он был преступником и собирался ограбить банк. Мужчина за стойкой дрожащими руками подал ему ключ, и если бы Джотаро не потребовал журнал посетителей, то и вовсе бы забыл об этом. — Какёин, ты со мной?! — на ходу бросил Джотаро. По интонации не было понятно, вопрос это или утверждение. — Д-да, — осторожно сказал Нориаки, словно соглашался только из страха, но это было не так. Даже когда Джотаро в таком состоянии, Нориаки не хотел делить комнату с кем-либо ещё, а такая роскошь, как отдельный номер, вряд ли была доступна. Джотаро только махнул рукой, мол, иди за мной. И Нориаки пошёл, напоследок бросив взгляд на товарищей и администратора, умоляющий извинить их. — Хах, кому-то надо срочно сбросить напряжение. Какая несдержанная молодёжь пошла, — усмехнулся Польнарефф, с трудом переборов себя, чтобы не рассмеяться в голос. — Да уж, ни стыда ни совести, прямо перед незнакомыми людьми, — пробурчал Джозеф. Расплачиваться за номера всё равно ему. Но Джотаро их не слышал, а Нориаки не стал возвращаться, чтобы объяснить всем, что они всё не так поняли. Недостаток длины двуспальной кровати для роста Джотаро компенсировала её ширина. Матрас был сплошным, без зазоров, и на нём можно было разлечься, пусть и по диагонали, даже двоим. Джотаро заснул сразу же, как только лёг, и Нориаки деликатно, незаметно устроился у него под боком.

***

Утром Джотаро проснулся заметно посвежевшим, бодрым и более добрым, даже почти улыбался. Он готов был простить всем всё, что последние несколько дней его бесило по факту своего существования. Учуяв перемену в его настроении, Польнарефф не мог не осклабиться. — Хорошо спалось? — поинтересовался он. — Хорошо, — подтвердил Джотаро, не замечая сарказма в его голосе. Польнарефф, рассчитывавший на другую реакцию, перевёл свой взгляд на Нориаки. — Не понимаю, о чём ты, — невозмутимо сказал он. Польнарефф ещё долго сверлил их глазами, пытаясь отыскать под высоким воротником гакурана засосы. Специально пропускал «школьников» вперёд — хотел посмотреть, кто из них будет хромать. К его изумлению и разочарованию оба шли ровно, как обычно. Может, он бы и продолжил свой обыск и нашёл доказательства своей правоты, но Джотаро уже надоело, что его так пристально рассматривают, и он одним взглядом передал доступное каждому сообщение, что этого лучше не делать. И Польнарефф не успокоился, но прекратил. По крайней мере, на какое-то время. Абдул сочувствующе потрепал его по плечу.

***

Прошло слишком мало времени с тех пор, как Нориаки стало невозможно кончить без мыслей о Джотаро. Уже тогда он привык считать Джотаро своим. Поэтому и вырывалось «Мы же оба школьники. Школьники должны выглядеть как школьники» или «Мы же школьники, поэтому нам отдельный номер». Так Нориаки по-своему защищал неразговорчивого Джотаро от ненужной коммуникации. Джотаро на это лишь хмыкал, даже не расщедриваясь на своё коронное «яре яре дазе». А после ночи в Сингапуре Нориаки ещё сложнее стало одёргивать себя от таких собственнических мыслей. Почти невозможно. У Джотаро почти полностью отсутствовало чувство юмора. Иногда он мог посмеяться над шуткой, особенно если кто-то начинал смеяться раньше него, но сам пошутить не мог. Даже пересказать чужую шутку не выходило — получалось не смешно. Пошутить Джотаро мог разве что случайно, сам того не осознавая. Хотя, по мнению Нориаки, Джотаро именно пошутил, специально пошутил, когда сказал, что ему понравилась галдящая Индия. Просто потому, что теперь все могли ощутить, что чувствовал он в компании шумных влюблённых в него одноклассниц. Никто ему не верил, что женское внимание может быть неприятным. В лице Джотаро Польнарефф нашёл идеальную жертву для своих тупых шуток. Потому что на остальных это не срабатывало: Джозеф шутил в ответ, часто даже ещё смешнее, Абдул отбивался от шуток или элегантно переводил тему, а Нориаки лишь вежливо посмеивался. Только Джотаро становился ещё более хмурым и раздражительным и ничего не мог сказать в ответ. Угроза физической расправы лишь ненадолго могла остановить Польнареффа. Он знал, что Джотаро не будет его по-настоящему избивать, как их врагов, — они не могли себе позволить терять союзников, тем более из-за ссор внутри группы. Может, кому-то и надоело, как Польнарефф доводит Джотаро до белого каления своими шутками, но никто не вмешивался. Поэтому, когда на привале по пути из Индии в Пакистан Польнарефф принялся за своё любимое издевательство над Джотаро, Нориаки взял ситуацию в свои руки. Почти буквально. — Знаешь, чем лев отличается от проститутки? — спросил Нориаки, подсаживаясь ближе и закидывая руку ему на плечо. — Чем же? — поддался тот. Нориаки улыбнулся. Если Польнарефф и знал какой-нибудь аналог этой шутки, то, похоже, уже благополучно забыл. — На льва нельзя положить руку, — закончил Нориаки, по-прежнему улыбаясь. Шутка была тупой, но никто этого не ожидал, тем более от Нориаки, второго по молчаливости в группе, поэтому она и показалась смешной. До Польнареффа не сразу дошёл смысл слов и что над ним пошутили. Только когда Джозеф и Абдул рассмеялись он скинул с себя руку и отсел подальше. Но долго дуться Польнарефф не мог. Не прошло и минуты, как он уже смеялся вместе со всеми. Даже Джотаро приподнял краешек губ, показывая, что он понял шутку и ему тоже весело. Нориаки открыто улыбнулся ему в ответ, стараясь намекнуть, что весь этот мини-спектакль он проделал только для него, Джотаро.

***

— Ты как? — спросил Нориаки, оглядывая Джотаро. Выглядел он изрядно потрёпанным, но почему-то крайне довольным. — Нормально, — на секунду приподнял краешек губ Джотаро, — ты сам как? — Я в порядке, — прикрыл глаза Нориаки и выдохнул, понимая, что всё обошлось. — Кстати, где Стили Дэн? — Где-то там, — Джотаро махнул рукой куда-то себе за спину. Проследив направление взглядом, Нориаки заметил огромную дыру в стене жилого дома. — Кажется, надо убираться подальше отсюда. — Да, пожалуй. Позже в отельном номере Нориаки всё же выудил из Джотаро рассказ, как он расправился со Стили Дэном. В обмен он поделился опытом нейрохирургической операции с помощью стэнда. К счастью, обошлось без серьёзных ран. На Джотаро не было видно внешних повреждений, и ничто не говорило о наличии внутреннего кровотечения. Это обнадёживало. — Знаешь, то, что Стили Дэн сделал с тобой, при определённых обстоятельствах может быть приятным… — осторожно начал Нориаки. — Что ты имеешь в виду? — непонимающе спросил Джотаро. — Ты рассказывал, как он заставил тебя растянуться поперёк канавы и использовал в качестве живого моста... Но если правильно двигаться и распределять вес, то такие нагрузки будут даже приятными… — Ты хочешь сказать... — Я могу сделать тебе массаж, Джотаро. Чтобы ты расслабился после перенесённого стресса, — перебил Нориаки. — Давай, — сглотнув, согласился Джотаро. — Тогда я сейчас всё приготовлю и скажу, что делать. Нориаки постелил одеяло на полу, разбросал подушки и пододвинул стул к этому импровизированному лежбищу. — Раздевайся до белья, — велел он. Для того типа массажа, что он собирался делать, на самом деле можно было не раздеваться. Но так проще будет видеть и чувствовать мышцы и кожу, чем если бы они были скрыты тканью. Джотаро послушно скинул гакуран с плеч, стал снимать футболку и расстёгивать ремни. Нориаки не раз видел весь этот процесс, и в обратном порядке тоже, но зрелище по-прежнему оставалось горячим. Он непроизвольно сглотнул. — Ложись так, чтобы голова была на одной подушке, а на двух других — ноги, — командовал Нориаки, когда на Джотаро остались одни трусы. Теперь, когда Джотаро лёг, Нориаки и сам разделся до нижнего белья, чтобы облегчить ношу и ему самому было удобнее двигаться. Он собрался с мыслями, вспоминая основные правила и этапы, прежде чем начать, ведь уже давно таким не занимался. — Если будет хоть капельку больно, сразу говори, — предупредил Нориаки. — Хорошо, — буркнул Джотаро откуда-то с подушки. Нориаки начал со стоп, разминая сначала пяткой, а затем и сжимая пальцами ноги. Это можно было сравнить со странным ногопожатием — по аналогии с привычным жестом руками в знак приветствия. Пока ещё весь его вес распределялся на ногу, которой он стоял на полу, и массажные движения ощущались лёгкими поглаживаниями. На икрах давление увеличилось, но всё ещё было достаточно слабым, щадящим. Тем более для такой горы мускулов, как Джотаро. Нориаки, будто прощупывая, осторожно сжимал пальцы вдоль всей поверхности мышцы, прорабатывая каждый сантиметр. А вот на ягодицах уже началась жесть. Нориаки стал обеими ногами на каждую половинку, и теперь весь его вес приходился на Джотаро. Его вжимало в пол, было жёстко, но не неприятно. Впрочем, и приятного пока было мало. Нориаки, держась рукой за стул, чтобы не потерять равновесие и не упасть, немного потоптался по ягодицам Джотаро и перешёл на плечи. Он двигал стопой от позвоночника-центра к краям, понемногу спускаясь ниже. Поясницу почти не трогал, чтобы быстрее вернуться на ягодицы. Массаж всё больше напоминал экзотический танец, в котором Джотаро был полом, терпевшим все эти движения. Та лёгкая разминка ног казалась всего лишь вступлением, прелюдией к основному действу. Но Джотаро был доволен своей ролью. Нориаки был прав: при определённых обстоятельствах то, что на тебя наступают, может быть приятным. Даже очень. Джотаро ещё ни разу не пожаловался на боль. Кровь приятно разливалась по телу, текла к тем местам, где она была нужнее всего. Со спины Нориаки перешёл к рукам — в прямом смысле этого слова. Его пятка словно просилась в руку Джотаро, чтобы тот сжал её, погладил, приласкал. Но даже если бы был такой посыл у этого жеста, Джотаро слишком разомлел, чтобы внять ему, и позволял Нориаки делать с собой всё, что угодно. А тот пяткой и пальцами мял его кожу, прорабатывал бицепсы и другие мышцы, и, когда он убирал ногу, Джотаро чувствовал тепло и лёгкость во всём теле. Нориаки снова вернулся к ногам Джотаро и, почти в коленно-локтевой позе встав на них, убирал оставшуюся напряжённость. Упёршись коленями в ягодицы, Нориаки круговыми движениями локтями, от центра к периферии, разминал спину Джотаро. Со стороны это могло показаться причудливой позой из Камасутры, но никто из них двоих сейчас об этом не думал. Джотаро вообще ни о чём не думал, плавясь от такой необычной ласки, а Нориаки, хоть уже и несколько завёлся, всё ещё был сосредоточен на теле под ним, чтобы даже случайно не сделать больно. Заканчивая массаж, Нориаки упёрся коленями по бокам от Джотаро, но так, чтобы не сидеть у него на пояснице, и уже пальцами разминал его шею — единственную область, к которой он ещё не прикасался за весь вечер. Движением от затылка ко лбу он всей ладонью аккуратно массировал скальп Джотаро, и сам лоб немного потёр круговыми движениями. И наконец уши — перебирал пальцами по всей дуге, словно щипая, от хряща к мочке, погладил за ухом, как пса. Не сдержался и поцеловал в затылок, прежде чем полностью отстраниться. — Жаль, что нет массажного крема. Полежи две-три минуты, — велел Нориаки. — Не ожидал, что у тебя найдётся такое странное увлечение, — ответил с пола Джотаро. — Это что-то вроде семейной традиции. Мама иногда делает папе массаж, а меня хоть и научили, но практиковаться особо не на ком. — Я бы мог быть твоим подопытным, если ты хочешь. У тебя талант. — Перестань, у меня совсем нет опыта, да и практики давно не было тоже. Тебе просто не с чем сравнить. — Возможно. Но у нас в семье ничего подобного нет. — Но к чему-то же у тебя должен быть талант? — поинтересовался Нориаки. — Ну... — замялся Джотаро, потупив взгляд, хоть Нориаки и не мог этого видеть. — Только если трюки с сигаретами можно считать талантом… — Что? — Это проще показать, чем объяснить. Но для этого надо выйти на балкон. — Хорошо. Нориаки первым залез в свою обувь на босую ногу и вдел пуговицы в петли гакурана. Джотаро же, не изменяя своей привычке, лишь накинул гакуран на плечи, не застёгивая. В кармане он нащупал пачку сигарет и зачем-то взял с собой бутылку сока. Щёлкнув зажигалкой, Джотаро подпалил кончик сигареты, вдохнул и выдохнул дым. Нориаки терпеливо ждал продолжения, хоть и хотелось скептически приподнять бровь. — Смотри, — сказал Джотаро и широко открыл рот. Сигарета стала падать внутрь. Джотаро открыл бутылку сока и сделал пару глотков — прямо с сигаретой во рту. А когда допил, одним движением языка вернул сигарету обратно между губ. И её кончик по-прежнему алел, превращая табак в пепел. — Ого, — Нориаки не мог ни закрыть рот от удивления, ни отвести взгляд от губ Джотаро. — Ага, — подтвердил Джотаро. — Но здесь нечем гордиться. Так, баловство. — Кстати, об этом. Стили Дэн не заставлял тебя делать ничего такого... сексуального? — спохватился Нориаки, как будто только что вспомнил, что такое возможно. — Нет. Но, кто знает, до чего бы он дошёл, не вытащи вы Lovers из деда. Нориаки внутренне замер и сглотнул. Ему очень не хотелось с кем-либо делить Джотаро, пусть он и понимал, что никаких особых прав на него не имеет. Тем более, чтобы Джотаро делал что-то против своего желания. Казалось, это просто невозможно, но вот подвернулся же случай... — Хочешь, чтобы я отсосал тебе? — невозмутимо спросил Джотаро, докуривая ту самую сигарету, которую он запил соком. — Д-да, — кивнул Нориаки. — Хорошо, — ухмыльнулся Джотаро и потушил сигарету, смяв фильтр, — пойдём в номер.

***

Они уже находились на территории Египта. Оставалось только добраться до Каира, где, по всей видимости, обитал Дио. Однако чем ближе они подбирались, тем сложнее становилось. Противники словно и не думали заканчиваться, а силы крестоносцев после более сорока дней похода были на исходе. Не помогал и жаркий засушливый климат, непривычный для всех, кроме Абдула. И всё же то, сколько они уже прошли и сколько врагов одолели, вдохновляло. Полученный боевой опыт не ощущался тяжестью в багаже знаний. Казалось, ещё чуть-чуть — и всё закончится их победой, и можно будет вернуться домой праздновать, отдыхать и восстанавливать силы. А пока что, одолев Bastet Мэрайи и Sethan Алесси, они могли лишь переночевать в луксорской гостинице. Джотаро и Нориаки, как обычно, делили номер для новобрачных, в котором на этот раз был телевизор. Джотаро неожиданно проявил интерес к данному предмету техники и стал щёлкать пультом. Каналов было всего несколько штук, да и те на местном непонятном языке. Джотаро уже хотел выключить телевизор, как попал на спортивную передачу. А спорт можно смотреть на любом языке: главное — картинка. Тем более что это был чемпионат по сумо, которое Джотаро и Нориаки любили и в котором разбирались. — Ох, не зря пиво купил, — улыбнулся краешком губ Джотаро. Почти незаметно, но Нориаки успел разглядеть. — Будешь? — он протянул одну из банок Нориаки. — Не откажусь, — вежливо согласился тот, присаживаясь рядом с Джотаро на кровать. Правда, Нориаки ни разу не пил алкоголь и не знал, чего ожидать. Но и причин отказываться не видел. Нориаки дёрнул за колечко-язычок, открывая банку, и осторожно сделал первый глоток. Он сразу же закашлялся, за что получил взгляд со стороны Джотаро. — Всё в порядке, — заверил его Нориаки. Взгляд Джотаро вернулся к телевизору. Дальше они молча смотрели соревнования. Нориаки решил, что пиво — не его напиток, но из вежливости продолжал пить дальше. Но если с кашлем больше проблем не возникало, то всё остальное было не в порядке. Всё началось со случайно промелькнувшей мысли, как они с Джотаро выглядели, когда начали своё знакомство со сражения. Картина перед мысленным взором естественным образом наслоилась на бои сумо, что сейчас мелькали перед глазами Нориаки. Ещё никогда он не находил толчки, подножки и удары по всему телу такими заводящими и привлекательными. Тем более в исполнении толстых, почти голых, если не считать маваси, мужчин. Нориаки нравилось сумо, но ещё никогда в таком смысле. Стало неожиданно жарко, до пота и красноты на лице. Нориаки уже не видел, что происходило на экране, все его мысли были заняты их с Джотаро поединком, который приобрёл вид сумо. Нориаки хотел, но не мог сразиться с Джотаро по-настоящему. У них не было ни свободного пространства для спарринга, ни круглой линии ограждения. Они могли сразиться только в трусах, потому что остальная одежда им бы мешала. Длины их волос не хватало, чтобы заплести специальную причёску, которая бы защитила затылок в случае падения. К тому же Нориаки вполне хватало боёв с вражескими владельцами стэндов, чтобы отпало желание просто помахаться кулаками с друзьями в свободное время. Но отказываясь сражаться, Нориаки заведомо проиграл. Он словно упал во всех пятнадцати поединках, которые давались двум соперникам, чтобы определить лучшего. Нориаки уже невыносимо хотел Джотаро, чтобы тот завалил его на кровать и жёстко оттрахал. Но пока Нориаки изнывал от желания, Джотаро невозмутимо потягивал пиво и следил за поединками, не обращая внимания на происходящее вокруг. Это было лишь вопросом времени, когда Нориаки не выдержит и сделает какую-нибудь глупость. Он, поставив уже пустую банку на пол возле кровати, набросился на Джотаро, опрокидывая его на спину. Цепь на воротнике гакурана беспомощно звякнула, пиво расплескалось на ковёр, фуражка слетела с головы. Джотаро смотрел не на экран, а прямо в глаза нависающего над ним Нориаки. — Какёин, — позвал Джотаро. — Пожалуйста, Джотаро, трахни меня, — взмолился тот, пытаясь непослушными руками залезть к нему под майку. — Что? — Прошу, пожалуйста, мне это нужно... — Нориаки, — ещё раз позвал Джотаро, надеясь, что тот очнётся от звука собственного имени. Но тот словно не желал слышать голос разума и отрицательный ответ и продолжал умолять: — Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно... Нориаки умолял не только словами, но и действиями. Он пытался снять с Джотаро гакуран, залезть к нему руками под футболку, чтобы провести пальцами по прессу и сжать соски, пытался целовать его шею, но получалось только слюнявить. Джотаро явственно ощущал его горячую эрекцию, которой Нориаки потирался о его бедро, даже через несколько слоёв ткани. Джотаро недоумевал и не знал, что делать. Нориаки никогда не просил его о чём-нибудь подобном, ему вполне хватало минета. Он явно был не в себе. — Какёин, это всё вражеский стэнд. Ты этого не хочешь не самом деле, потом тебе будет стыдно и плохо. Нам нужно найти владельца стэнда, — уговаривал его Джотаро. Это казалось самым логичным вариантом такой резкой смены поведения. — Прошу, Джотаро, я больше не могу. Трахни меня, пожалуйста, — продолжал хныкать Нориаки. В конце концов, Джотаро не железный. Он не мог оставаться равнодушным, когда Нориаки уже почти плачет, умоляя взять его. Нориаки пытался механически вызвать в нём возбуждение и отчаянно добивался его согласия, как будто от этого зависела его жизнь. А ведь мог бы призвать Hierophant Green и связать его, после чего был бы волен творить с ним что пожелает, невзирая на несогласие и протесты. — Хорошо, — сдался Джотаро. Он раньше никогда не делал этого. И сейчас был не самый подходящий момент, не самый удобный случай, но другого может и не быть. Джотаро не хотел так, но нашёл губами губы Нориаки и запечатлел поцелуй. Их первый поцелуй, который должен был быть... Более особенным, что ли. Точно не таким. После того, как Нориаки получит то, что хочет, и успокоится, они вместе найдут того злополучного владельца стэнда. Джотаро сначала даст Нориаки с ним поквитаться, а уже потом лично изобьёт до смерти. Но это только планы на будущее, а пока что Нориаки стонал ему в губы. После принятого решения процесс пошёл быстрее: Джотаро поспешно раздевался сам и помогал раздеваться Нориаки, пальцы которого дрожали от возбуждения и плохо слушались. Презервативов не было, смазки или чего-либо похожего тоже — приходилось довольствоваться слюной. Джотаро не спешил, но и не медлил, когда растягивал Нориаки, ставшего на четвереньки спиной к нему. Нориаки подмахивал бёдрами на каждый толчок и скулил от удовольствия. И всё же ему было мало. — Хочу видеть тебя, Джотаро, пожалуйста, — попросил он. Джотаро ненадолго остановился и вышел из него, помогая Нориаки лечь на спину. Его ноги он устроил на своих плечах и, добавив ещё слюны, снова стал заполнять собой. — Быстрее, Джоджо, сильнее, — просил Нориаки, перейдя на кличку, поскольку полное имя Джотаро у него уже не получалось выговорить. Нориаки уже был близок к оргазму и принялся надрачивать себе. Он бы хотел ощутить сильную руку Джотаро на своём члене, но тот поддерживал его за пояс, натягивая на себя. Сбавить темп сейчас было смерти подобно, и потому Нориаки не жаловался и не просил, а всё выполнял сам. Он сильнее прогнулся в спине, сжимаясь внутри, и наконец кончил. Струя спермы под большим пальцем расплескалась в разные стороны, как атака Emerald Splash его стэнда. Тело сразу расслабилось и стало лёгким, позволяя неге течь сразу во всех направлениях. Джотаро кончил сразу следом за ним, как только чужие мышцы плотно обхватили его член. Он осторожно вышел из Нориаки, когда тот расслабился, и прилёг рядом. В голове было пусто, словно никаких проблем никогда не существовало. Но, отдышавшись, он вспомнил кое-что — что им ещё надо найти вражеского владельца стэнда и расправиться с ним. У них не было времени разлёживаться, когда надо было действовать. Но что-то заставило Джотаро насторожиться. Он уловил слабый запах пива изо рта Нориаки. Когда они целовались, вкус Нориаки смешивался с его собственным и это было не так заметно. Может, и сейчас Джотаро ощущает лишь собственные хмельные пары. Зато появилась идея, кто на них напал и где его искать. — Тебя от банки пива развезло? — спросил Джотаро. Нориаки ему не ответил. Мало того, что он сейчас был не в состоянии что-либо сказать, так ещё и не знал, правда ли то, что пиво на него так повлияло. — Ладно, завтра поговорим, — решил Джотаро за них двоих. Он уже был уверен, что Нориаки на самом деле попросту был пьян. С одной стороны, это успокоило Джотаро, ведь это значило, что никакой враг на них не нападал. С другой же... Как теперь оправдать свои действия перед собой и Нориаки, он не знал. — Сможешь дойти до ванной? — спросил Джотаро. Нориаки отрицательно помотал головой. Джотаро, который и не рассчитывал на другой ответ, помог ему подняться и дойти до душа. Они вместе мылись, и велик был соблазн повторить в том или ином виде то, что ещё совсем недавно происходило в спальне. Это можно было считать чудом, что Джотаро сдержался. Вернувшись в комнату, Джотаро наконец выключил телевизор, который всё это время что-то крутил на фоне, уложил Нориаки на кровать и устроился рядом. Это ведь ничего, если он немного посмотрит на спящего так близко Нориаки, пока сам не заснёт? Раньше Джотаро никогда не был рядом с кем-то так долго. Одноклассники и одноклассницы не считались, особенно теперь, когда он стал часто прогуливать школу. Хулиганы больше одного раза боялись связываться с ним — раны долго заживали. Но Нориаки другое дело. От него никуда не денешься. Они вместе отправились в поход и вместе должны из него вернуться. Даже секс был регулярным, и это определённо не то, на что можно было жаловаться. Но Джотаро где-то внутри ощущал, что чего-то не хватает. Хотелось ходить на свидания и просто погулять, в кино, например. Хотелось держаться за руки и целоваться, не стесняться проявлять заботу и то, что зовётся милыми вещами. Такого с Джотаро никогда не было и, как он думал, не будет. Но что-то пошло не так. Всё пошло не так. Но если Нориаки спит с ним, это ещё не значит, что они могут быть вместе.

***

Хоть Джотаро и пообещал себе, что они завтра поговорят, но он не мог выдавить из себя ни слова о прошедшей ночи. После сна Нориаки ещё не до конца проснулся — не навязываться же ему, когда он в таком состоянии. Умывшись, Нориаки приободрился — но они ещё не завтракали, нельзя же вести подобные разговоры на голодный желудок. После завтрака у них только и было времени, что собрать немногочисленные вещи и снова отправиться в путь — не при всех же обсуждать что-то настолько личное. И так далее и тому подобное. Железные доводы, не придерёшься. Нориаки, похоже, помнил всё, что происходило ночью, и стыдился этого. Он избегал зрительного контакта и старался даже случайно не касаться Джотаро. Между ними словно чёрная кошка пробежала. Казалось, что даже когда на них напал во сне Death 13, когда вся группа подозревала Нориаки в сумасшествии, они не были настолько разрознены и отдалены друг от друга. Джотаро откладывал разговор до тех пор, пока они не доехали до Каира, в котором собирались переночевать, прежде чем взяться за поиски Дио, и не оказались в номере. Ночь была на его стороне, и, казалось, теперь проще было решиться. Но первым не выдержал Нориаки. Он сторонился Джотаро потому, что тот сторонился его. Джотаро был даже более напряжённым, чем обычно, хотя, казалось бы, вчера им удалось выспаться и отдохнуть. — Нам нужно поговорить, — начал Нориаки. — Что-то случилось? Я сделал что-то не то? Непривычно было видеть, как Джотаро отводит глаза, словно не хочет говорить об этом. — Я не знаю, — вздохнул Джотаро. — Всё стало слишком серьёзным и зашло слишком далеко. — Что ты имеешь в виду? — Я про вчера... Мы не должны были этого делать. — Но почему? Это всё из-за пива или... — Из-за него в том числе. Это слишком серьёзно... — Что серьёзно? Неужели вчерашняя ночь чем-то отличается от предыдущих? — Если для тебя подставлять задницу ничего не значит, то для меня нет! — разозлился Джотаро. — И для меня значит! Но в тот момент я хотел сделать это с тобой, и ни о чём не жалею, — вырвалось признание у Нориаки. — Я для тебя просто игрушка? Живой самотык? — спросил он с почти ощутимой угрозой в голосе. При этом его лицо оставалось непроницаемым, и это было действительно страшно. — Что? Нет! Ты не так всё понял! — оправдывался Нориаки. — А что тут понимать? — Я... У меня нет опыта в таких вещах... Но ты для меня особенный, Джотаро. Джотаро молчал, а Нориаки уже не знал, что сказать, чтобы объяснить свои чувства, которые он сам с трудом понимал. — Я так не могу, — наконец сказал Джотаро. — Так дальше продолжаться не может. — Почему? — Я хочу свидание. И романтики. — Со мной? — не понял Нориаки, на всякий случай указывая на себя пальцем. — Да. — Я тоже, — не задумываясь, ответил Нориаки и понял, что это правда. Он действительно хотел быть с Джотаро во всех возможных смыслах, не только в постели. В приливе чувств вместо обычных объятий Нориаки молниеносно обмотал всё тело Джотаро лентой Hierophant Green, так, что даже Star Platinum не успел материализоваться. — Будет тебе свидание. Сразу же, как победим Дио. Хоть в самом Каире, не возвращаясь в Токио, — пообещал Нориаки. За борта гакурана он притянул Джотаро к себе и поцеловал его в губы. С этого и надо было начинать — с романтики, с держания за руки, с поцелуев... А у них, как обычно, всё странно. Нориаки отозвал Hierophant Green, чтобы вернуть свободу движений Джотаро. Но тот притянул его за талию к себе, тем самым убив последние разделявшие их сантиметры. Целоваться было приятно и сладко, Нориаки и не подозревал, что он давно этого хотел. Сердце бешено колотилось, лёгким нужно было больше воздуха, дыхания не хватало. Пришлось отстраниться, пока поцелуй не перерос в нечто большее. — ... А после свидания поебёмся, — продолжил Джотаро как ни в чём не бывало. — Обязательно, — усмехнулся Нориаки, уже привыкнув к таким резким переходам. — Хочешь, можем сегодня? — спросил Джотаро, почувствовав, как в бедро упирается горячая и твёрдая эрекция. — Только если ты сходишь в аптеку. — Сомневаюсь, что быстро найду круглосуточную и не заблужусь. Но вообще я предпочитаю снизу. — Хочешь, чтобы я сходил в аптеку? — Я и сам могу. Просто предлагаю поменяться. — Я подумаю об этом. Но вообще... Я хочу кое-что попробовать, — сказал Нориаки, ощущая на себе, что член Джотаро не остался равнодушным. — Ты мне столько раз отсасывал, а я тебе ни разу... — Это немного сложнее, чем катать вишню на языке, — сглотнул Джотаро, вспомнив «реро реро». — Ну, с головкой я справлюсь, а дальше, может, рукой помогу, — решил Нориаки и прижал Джотаро к стене. Нориаки опустился на колени и стал расстёгивать оба ремня на поясе Джотаро. Головка действительно легко поместилась в рот, и Нориаки облизывал её со всех сторон, как вишню. Даже пробовал приговаривать «реро реро», чем посылал дополнительные вибрации в член Джотаро. — Хватит. Либо возьми глубже, либо прекрати, — умолял изнемогающий Джотаро. Нориаки, не вынимая член изо рта, попытался сказать что-то вроде «хорошо». Он взял чуть глубже, из-за чего рука Джотаро оказалась у него в волосах. Джотаро стоило огромных усилий, чтобы не надавить на затылок Нориаки, заставив его двигаться дальше. Нориаки, привыкнув дышать носом и при этом держать член во рту, взял на пробу больше, и скоро уже мог взять полностью, утыкаясь носом в лобок Джотаро. Челюсть сводило, и темп то нарастал, то снова замедлялся. — Выпусти. Хочу кончить тебе на лицо, — попросил Джотаро. В Нориаки проснулся дух сопротивления и он решил проглотить, но сразу же закашлялся и выпустил член изо рта. Он только и успел опустить веки, чтобы сперма не попала в глаза. Нориаки приземлился на пол, и Джотаро сел рядом с ним. Он быстро, пока Нориаки не успел вытереть лицо, стал слизывать собственное семя. — Фу, ты как пёс. Не знал, что ты настолько... небрезгливый, — ухмыльнулся Нориаки. — Возможно, я просто хотел облизать твоё лицо, — признался Джотаро своим будничным тоном. — Подождал бы, пока я умоюсь... — Не хочу ждать. — В душ и спать? — с надеждой предложил Нориаки. Всё-таки ночи в отелях были короткими и хотелось выспаться. — Да, давай, — согласился Джотаро. Они не стали выбирать очередь, а пошли мыться вместе. Так было даже удобнее — можно было потереть друг другу спину, куда самому проблематично дотянуться. Нориаки бездумно, почти умиротворённо водил мочалкой от плеч к пояснице Джотаро, когда тот сказал: — Вставь мне. — Что? — до Нориаки не доходил смысл сказанного. — Вставь мне. Хотя бы пальцы, — повторил Джотаро и прогнулся, выставляя ягодицы, чтобы просьба точно дошла. — Я... Я... Хорошо, ладно. Нориаки с лёгкостью ввёл один палец и на пробу согнул его. — Ещё. Хочу больше, — потребовал Джотаро. И тогда Нориаки добавил второй. Джотаро требовал продолжать. Третий палец в него вошёл с трудом, четвёртый пришлось запихивать. Но Джотаро этого было мало. — Длины не хватает... — пожаловался он. — Чёрт, плевать на презервативы и смазку, вставь мне уже по-нормальному. Нориаки только вздохнул от такой просьбы. Ему и самому было невыносимо от того, какой Джотаро жаркий и узкий внутри, как он дёргался и сжимался на его пальцах и всё никак не мог кончить... Но так просто Нориаки войти не мог. Он пожертвовал часть геля для душа, чтобы хоть как-то смягчить скольжение, и, придерживая бёдра Джотаро, наконец втолкнулся в него. Джотаро стонал и почти всхлипывал от каждого движения внутри. Нориаки прикусывал губу, сдерживая стоны, потому что сначала — Джотаро. Кончить в такой горячей тесноте было легко, даже без оргазменных спазмов, которые ещё плотнее обхватывали член, не давая двигаться. Им пришлось ещё раз вымыться. И Нориаки не смог остановить Джотаро в его желании отсосать ему. Но Джотаро всё так же не разрешал Нориаки помочь ему кончить, предпочитая работать рукой своего стэнда на собственном члене. Признание словно сорвало крышу им обоим. Раньше они не могли себе позволить больше одного раза за ночь, даже если обоим этого хотелось. Как будто это было неправильно, словно им надо было срочно отдалиться друг от друга после короткого сближения. Сейчас же, когда желание большего было обоюдным, они могли бы заниматься любовью всю ночь. Но слишком много усталости накопилось за без малого пятьдесят дней похода, слишком опасно стало не высыпаться, когда они всё ближе к Дио. После очередного оргазма они вымылись в последний раз и наконец легли спать.