Неспетая песня

      У Джека, который совсем недавно оказался на острове, есть проблемы, которые даже Тие тяжело исправить. Она мало знает о его прошлом, он почти не говорит об этом, но точно ясно, что он долгое время был в опасности и подвергался, если не пыткам, то жестокому обращению. Тие может только предоставлять, что ему пришлось пережить.       У Джека почти не осталось сил, он истощен, а на шее и запястьях шрамы от оков, которые не может вылечить регенерация. А Тие не может применять магию, Джек боится этого. Он вздрагивает, если она приближается к нему слишком быстро, и извиняется даже за то, что как-то неправильно подышал, боясь разозлить.       Он достаточно широкоплеч, но пугающе худой и постоянно съеживается, чтобы занимать как можно меньше пространства.       Тие хочет спасти его, но придется хорошо постараться. Она была намерена заслужить его доверие.       Джек спит на полу в куче одеял и подушек. Он боится кроватей, а первые пару недель выглядел так, будто его стошнит, если он хотя бы прикоснется к одеялу. Позже она узнала, что он думал, будто его накажут. Он отвык от хорошего обращения. Он паникует, когда Тие слишком добра. Это разбивает ей сердце. Приходится быть очень осторожной и медленной.       Этим утром, как обычно, он свернулся клубком в ворохе одеял. Его копна непослушных каштановых волос и бледная рука — единственное, что можно было увидеть. Он много спит, впервые за долгое время не пребывая в мучительных кошмарах.       — Доброе утро, — Тие опустилась на колени рядом с его спальным местом, она держится на расстоянии и говорит тихо. Она знает, как правильнее всего.       Несмотря на это, Джек вздрагивает, это значит, что он напуган. Куча одеял двигается и можно увидеть карие глаза, нервно устремленные на девушку.       — Доброе утро, — отвечает он мягко и медленно.       Он всегда говорит так, будто не уверен, что ему вообще можно открывать рот.       — Пойдем завтракать? — предлагает она. Джек кивает. Он все еще не уверен, последние несколько месяцев он не мог есть каждый день.       Он встает и его тело дрожит от напряжения. Можно прекрасно разглядеть шрамы на его шее, они сползают дальше к плечам и скрываются под мягкой пижамой, которую она ему подарила.       Джек устраивается на самом краю стула за столом. Тие заранее сделала легкий завтрак.       Из-за истощения, Джеку сейчас нельзя много и тяжело питаться.       Он, как всегда, смотрит на тарелку с едой, словно не может поверить, что она реальная. Кажется, он никогда снова не привыкнет к регулярному приему пищи. Эта мысль заставляет сердце Тие сжиматься от боли.       Но, в конце концов, голод и истощенный организм побеждают. Он осторожно ест, каждые несколько секунд поглядывая на Тие, будто боится, что еду отнимут за какой-то неизвестный проступок.       Он ест медленнее, чем раньше. Первые несколько недель он пачкался в еде, от чего его тошнило. Однако сейчас приятно видеть его расслабленным хотя бы в такие моменты. Это немного, но лучше, чем когда он съеживается и винит себя в каждой мелочи.       Когда он заканчивает, Тие берет тарелку и моет её.       Затем они идут в гостиную. Тие берёт мазь для заживления шрамов, которую сделала сама. Джек уже ждёт её возле дивана.       Вот так и проходит каждый день. Тие знает, что каждодневные повторяющиеся ритуалы вносят некоторую эмоциональную стабильность.       Джек сидит перед ней, его широкие плечи сгорблены. Он уже говорил, что его пугает такая забота — он её не заслуживает. Он считает, что, в конце концов, всё равно её разочарует.       Но Тие полна решимости доказать, что он ошибается. Она с нежностью провела по его волосам, пропуская их через пальцы. Она тщательно следит, чтобы не зацепить их грубо. Напряжение Джека сменяется на ёрзанье от приятных ощущений.       Он сидит слегка опустив голову, его смущает, когда она мягка с ним. Он не знает, как реагировать на человека, который обращается с ним так нежно.       — Не больно ведь? — спрашивает она, хотя ответ очевиден.       Джек качает головой.       — Всё в порядке, — бормочет он. Когда он только оказался здесь, то не мог вымолвить и слова, поэтому Тие старалась изо всех сил его разговорить. Очевидно, его сила настолько неуправляема, что пришлось принять жёсткие меры. Но единственное, что он усвоил — само его существование преступление.       — Хорошо, сейчас займёмся шрамами, ладно? — разрешение. Она всегда его спрашивает. Она хочет, чтобы Джек знал, что может сказать «нет».       Когда она заканчивает гладить его, Джек без подсказки снимает верх. Он знает, какой будет следующая часть их небольшого ритуала, и Тие нравится думать, что он, возможно, уже с нетерпением ждёт этого.       Она черпает немного мази. Глядя на спину Джека, девушка рассматривает его шрамы. Их много, даже лишком, учитывая, что регенерация Ошибок очень высока. Нужно хорошо постараться, чтобы оставить такие отметины. Она даже думать не хочет о том как именно это произошло. Джек тоже не говорит, но они, очевидно, служат ему напоминанием, что он плохой.       Тие начала втирать мазь в прохладную кожу его плеч. Джек весь дрожит, но не пытается отстраниться. Тие знает, что ему больно, ему больно постоянно. И она делает всё возможное ради прекращения этой боли, даже если его это смущает.       — Как ты? — спрашивает Тие, когда доходит до широких безобразных шрамов расположенных посреди спины. Джек дёргается и сутулится.       — Н-нормально, — это всё, что он говорит. Возможно, он испытывает облегчение, но никогда не скажет об этом. Он всегда стесняется, когда дело доходит до приятных вещей.       Тие что-то тихо напевает и продолжает. Джек остаётся неподвижным, только вздыхает, когда дело доходит до шеи. Он уже не вздрагивает, однако Тие видит, как он зажмуривается и сжимает руки в кулаки. Шея самая трудная часть.       — Всё хорошо, — говорит она ему. — Верно? Ты молодец.       Джек снова вздрагивает. Он опускает голову так, что его волосы закрывают лицо, не давая ей увидеть какие бы то ни было эмоции. Ничего страшного, если он хочет спрятаться.       Его шрамы никогда полностью не заживут, и речь не только про наружные. Тем не менее Тие рада, что он пришел к ней. Для них обоих хорошо, что она теперь приглядывает за ним.