Ангел, не убивай меня

      Парни сидели на кухне, разговаривая о жизни и встречая новое утро.       Арсений пил кофе, пока Антон наслаждался в компании своего человека. Именно с ним ему было хорошо и уютно, именно с ним так комфортно, чувствуешь себя по-настоящему легко и непринуждённо. Парень не раз думал: «Почему мы не встретились при жизни? Если бы я только знал его, если мы были бы знакомы, то день моей смерти возможно не случился так рано…»       Даже Арсений в своей жизни на все сто процентов не был счастлив никогда. Только в этом юноше, в его маленьком ангеле, Попов нашёл тот самый лучик, ради которого готов улыбаться, готов встречать каждый новый день, готов просто жить. — Тош, — услышав ответное мычание "м?", брюнет продолжил. — Какой вот месяц задумываюсь, если я не должен тебя слышать и видеть, то у нас и не должно было быть никаких взаимоотношений. Так? — И? — послышалось со стороны юноши, как вопрос, на который Арсений готов дать ответ. — Это не идёт против правил у вас? На небесах там… ну, ты понял, о чём я. — Наверное нет или да, я не знаю. — То есть, ты не знаешь?... — Попов впал в ступор, не понимая самой логики юноши. — Ты хочешь сказать, что возможно это… ну… — Против правил. Противозаконно, — закончил предложение Шастун, услышав согласно «мг» с противоположной стороны стола. — Блять, Антон, а что, если, ну, если… — в тот день с речью Арсения точно были какие-то проблемы, которые Антон решал, заканчивая за него каждую мысль и предложение. — А что если мне поменяют человека? Да, может быть, — спокойствие на лице парня до глубины души поражало брюнета. Его выражение лица никак не могло сравниться с ошарашенной гримасой старшего. — Блять, Антон! И ты так спокойно об этом говоришь?! То есть, ты все эти годы знал об этом и… так легко к такому относился? — Арсений на одном дыхании проговорил каждую букву. Сейчас перед его глазами готов был разрушиться мир при одной только мысли, что этого парнишку, лучшего ангела-хранителя, могут в любую минуту оторвать от его души, словно тот ничего не значил и никогда не будет значить. А Антон относится к этому так, будто Попов был обычным периодом в его жизни. Хотя, кто его знает… — А что я мог сделать? Меня предупреждали, что никаких взаимоотношений с подопечными быть не может. Первый день, и ты меня не только слышишь, но и видишь. Стоишь, блять, с лезвием в руках, а мне разгребать. Конечно я решил воспользоваться этой незаконной возможностью, но как ещё? Я тогда даже не знал, как с тобой связываться и делать намёки, типа… Что бы ты сделал на моем месте? Ничего, просто орал бы. Я так и сделал. Потом сидел и успокаивал свою истерику, которая буквально нуждалась в душевном разговоре с кем-то. Все, потом слово за слово, и ты привязался…Но и я, в принципе, тоже… Ну вот что бы ты сделал на моем месте? Сдал себя? Да они давно знают, я уверен, они все знают там… наверху, — с этими словами парень вытянул указательный палец, направляя его вверх и тыча в небо. — Поэтому нет смысла бежать, когда-нибудь нам всё равно придётся расстаться. Только вот я уже к этому готов, а тебе потребуется время.       В помещении повисла гробовая тишина, прерываемая томным и тяжёлым дыханием Попова. Тот смотрел в пол, пытаясь найти слова, чтобы как-то отозваться на высказывания парня. По телу прошёлся лютый холод, несколько капель ледяного пота прошлись по телу. Руки пробивал лёгкий тремор, который юноша попытался скрыть. — Значит, тебя отдадут другому?... В любом случае отдадут?... — Арсений не смел поднимать взгляда на парня, не такого начала солнечного утра он ожидал. — Я не знаю, Арс, я ничего не знаю. Всё, что я тебе сказал, чистой воды предположения, которым, как мне кажется, суждено сбыться. А куда меня отправят, что со мной будет… Я не знаю.       Брюнет поднял глаза на наполовину невидимый силуэт, стоящий перед ним. Своими бездонными глазами он смотрел в серые тусклые хрусталики напротив, не веря собственным ушам. Именно с этим обликом он не хотел расставаться ни за что, никогда, ни при каких условиях. Найдя свою новую жизнь, новое дыхание в этом парне, Арсений даже и представить не мог свое существование без Шастуна. Попов не готов прощаться и, наверное, никогда не будет готов. Это его ангел, только его любимый ангел-хранитель. ***

*Три месяца спустя*

      Арсений сидит за компьютером и большой стопкой книг, тетрадей. Лицо его сосредоточено, уставшие глаза пробегали по тем же строчкам конспектов, из раза в раз повторяя прочитанный материал. Брюнет был изнеможён, как выжитый лимон старался выдать из себя последние капли сил.       Из-за огромной «горы знаний» моментально выглянула полу-прозрачная серая кудрявая макушка, проходящая из конца коридора в сторону сидящего «убитого» студента. — Опять ты со своей сессией. Не надоело? — в словах парня звучал упрёк, ведь брюнет сидит далеко не первый час и день. — А как по-другому?... — после сказанного старший глубоко зевнул, сонными глазами глядя в страницы старого потрепанного учебника. — Мне сдавать скоро. — Давай ты эту ерунду отложишь на время, и мы посмотрим фильм? Недавно вот вышел «Человек паук. Нет пути домой», говорят, полный разнос! Я раньше был фанатом Marvel, да и сейчас тоже. Но… Ладно, забей. Сейчас убираешь все свои тетрадки, идёшь покупать попкорн, чипсы, ну или что ты там ешь, и идёшь со мной смотреть новую часть Marvel! Я пока могу фильм сам найти, все «по красоте» сделать.       Попов устало улыбнулся Антону, принимая всю любовь и заботу, которую он дарит ему по сей день. Арсений слишком любит этого мальчишку. Слишком сильно привязался. Слишком долго у него не было таких людей, а если быть честным, то никогда.       Старший согласно кивнул, продолжая излучать собой любовь и благодарность всему, что смогло дать ему этого прекрасного ангелочка.       Минут за десять Попов собрал весь учебный материал и стопками поставил в угол комнаты с глаз долой. Проверил холодильник и, убедившись, что ничего вкусного, как у всех студентов, у него нет, решил мигом слетать в ближайший ларёк неподалёку от дома.       Надел чёрные кроссовки сорок пятого размера, которые только подчеркивали его сегодняшний «лук»: чёрная рубашка, такого же цвета уличные брюки и светло-голубые глаза, выделяющиеся на фоне этой тьмы, словно два ярких маяка. — Через минуту буду, — говорит на прощание Попов, выходя из квартиры и захлопывая за собой дверь. ***       Какое-то время спустя юноша заходит обратно в дом, держа в руках пачку чипсов, две упаковки попкорна и одну бутылку Pepsi. — Там, значит, акция на попкорн была «1+1», я и купил. Одну сейчас съем, другую, наверное, на потом оставлю, всё равно не последний кино-вечер, — студент снимает обувь, проходя в глубь квартиры. — Ну, что ж, всё готово, можем начинать? — Попов входит в зал, оглядывая диван, на котором изначально сидел парень, но сейчас там никого. — Тох, ты где? — Арсений оглядывается по сторонам, осматривая остальную квартиру в целом в поисках пропажи. — Да блять, Антон, сам же позвал. Я сейчас просто всё это съем и пойду дальше к сессии готовится. Нет, ну чё херня? — ангел-хранитель всегда слышит своего подопечного, поэтому на просьбы о мольбе и помощи в трудной ситуации мигом появляется рядом. Арсений знал об этом функционале, но также знал любовь Шаста к подстебам. Иногда он специально не появлялся вовремя, чтобы побесить Попова. Конечно, это было не в моменты решения жизни и смерти.       Брюнет ещё раз огляделся вокруг, поняв, что на горизонте никого не намечается, показательно садится на диван, открывая пачку чипсов. — Как хочешь, пусть будет по-твоему, — параллельно шипит открывающаяся крышка газировки и шуршание упаковок с едой.       Арсений листал ленту Instagram, готовя свои обиженные речи и высказывания в сторону обломщика вечера.       В один миг в комнате включается музыка. На большом экране компьютера отображена иконка проигрыватель песни Groove «Это конец». Взгляд устремился на место возникновения шума. Студент никак не мог понять происходящего. «Может, сбой?» — подумал парень. Он отложил телефон, направляясь к источнику звука.

— Это конец меня больше не трожь

Всему п*здец и по телу там дрожь

      Одним кликом мышки брюнет вырубает музыку, сославшись на неординарную технику и неполадки.       Не успел Попов даже отойти от стола, как сзади него исходили другие строчки той же песни, но из экрана его телефона, лежащего на диване.

— Может поймешь все же уйдешь

Может, но дороже моих чувств не найдешь

      Арсений подходит и выключает проигрыватель на телефоне. Его напрягает сложившаяся ситуация. До него не сразу доходит, но после парень осознает, что это может быть Антон. — Тох, я понял, что это ты. Тебе не удалось меня напугать, давай, выходи, будем фильм смотреть, я только полпачки съел, — говорит брюнет как само собой разумеющееся, оглядываясь по сторонам в ожидании появления серого полупрозрачного силуэта, но вдруг слышит продолжение песни, только звук уже шёл из телевизора, подключённого к интернету.

— Там, где я пропадал ночами по клубам я в себе угасал

Позже нашел тебя потерял

— Блять, Антон, мне это не нравится. Зачем ты включаешь эту песню? Выходи, пожалуйста.       Но юноша не появляется, только звучит следующее продолжение песни, исходящее вновь из компьютера.

— Я же все понимал, друг другу не подходим, но я сам

Задержал, все будто на картине, тебя

нарисовал

— Это конец…

      И на первой строчке начала припева песня самостоятельно останавливается. В квартире гробовая тишина. Ни единого звука больше не исходило из техники. Больше ничего подозрительного. Попов стоял в ступоре, стараясь сложить весь получившийся пазл. — Антон?... — на одном дыхании произносит парень, складывая услышанные строчки с происходящим вокруг. — Антон?... — в его голове вата, он не соображает. В сознание ударяет первая мысль, облачающая весь мир в страх. — Антош! Тоша! Пожалуйста, скажи, что ты здесь! Прошу, Антон! — но на экране компьютера только пробегает строчка песни Groove «Это конец».       В голове пустота и холод, он не верит в происходящее, пол под ногами давно рухнул, а тело пробирает жуткий холод и учащенное биение сердца.       Глаза становятся шире, как и зрачки. Руки пробирает тремор. В квартире тишина. Никого нет. — Антон… нет… Не может такого быть… Не покидай меня… ***       Арсению двадцать лет. Его жизнь должна продолжаться, но она не имеет того смысла, который должна нести, без одного юного парня.       Попов стоит на крыше многоэтажки, разглядывая холодный мраморный плинтус далеко внизу, смотря с высоты в тринадцать этажей. Его тёмные густые волосы развиваются на ветру, чёрная, как локоны, рубашка на нём сильно помялась. Ткань обдувается буйными потоками воздуха, готовых буквально понести юношу над просторами города. В голубых глаз уныние и боль, серость и тоска, которые точно не была присущи парню три года назад. — Совсем скоро мы встретимся, Антон, и я наконец-то смогу обнять и прижать к себе твоё худое прозрачное тело… — через силу шепчет Попов, готовый сделать решающее действие. Он оглядывает округу, мысленно прощаясь со всем, что его на самом деле и не держало, с тем, что он видит в последний раз.       Шаг вперёд.       Сердцебиение учащается.       Тело юноши стремительно летит вниз.       И уже ничего не изменить. *** — Антон?! Ты здесь? Антон! — Арсений Сергеевич Попов, верно? — громогласный бас отдавался в белой округе, такой бесконечной, как и сам голос незнакомца. — Д-да, — Арсений чувствовал себя неуверенно, его главной целью было увидеть Шастуна, его ангела, хотя теперь они стояли на одной ступени, теперь он не его ангел, а такая же, как Попов, душа. — Какого Антона, Арсений, Вы так трепетно ищите? — пробасил такой же величественный и глубокий голос. — Антон Шастун… — робко отвечал Попов, с каждой секундой переживая за дальнейшее развитие событий, в которых его мучил только один вопрос: «Здесь ли Антон?» — Ваш ангел-хранитель, не так ли? — в ответ на такое заявление парень лишь неуверенно кивнул головой, не зная, стоит ли ему разглашать эту информацию. Но после вспоминает слова Шастуна о том, что «сверху» всё давно известно, и последствия этих знаний устрашали. — Арсений, я намерен огорчить вашу душу и поколебать надежду. Больше Антон Шастун не является вашей опекой. Я знал о каждой вашей связи, но, как известно, никто из земных созданий не должен быть осведомлён о своём хранителе. Антон так же знал это золотое правило, но, как вышло позже, ваша взаимосвязь была раскрыта. Так вышло совершенно случайно, вследствие нахождении своего настоящего спутника и судьбоносной души. Вы предназначались друг для друга, но в данной ситуации исключительно в рамках тайны. Ваша взаимосвязь была мною не предусмотрена, но решение пошло в пользу Вас, Арсений. Ваша жизнь приобрела краски, которых Вы никогда не видели. Взаимосвязь с Антоном стала слишком прочна, что было за гранью. Но так не должно быть, поэтому было принято решение отвязать ответственность в виде Вашей судьбы от Антона. — Но где Антон сейчас?... — от Арсения уходила последняя надежда и вера в лучшее. Он понимал, что его догадки верны, с того момента парень не являлся его ангелом, но что теперь? «Хотя бы увидеть этот кудрявый лучик вновь» — стало единственным и последним желанием Попова. — Антон Шастун стал свободной душой. Его должность хранителя была временной, а после душу ждёт либо покой, либо тяжёлые наказания за множество жизненных грехов и проступков. Вы его не увидите, Арсений, Антона больше нет. Его душа стала свободна, она рассеялась в этом пространстве, оставив за собой свою череду последствий. А Вы, Арсений, обречены на тягостные муки раздумий, муки тьмы и терзаний. Вы сами лишили себя жизни, Вы сами обрели для себя такой исход, — многогранное звучание закончило свои изречения. Создатель уважительно поклонился, тем самым прощаясь с душой и отправляя её на обреченную вечность в муки тьмы и страхов.       Арсения поглотил чёрный мрак, поселившийся не только вокруг него, но и на его единственной душе. Это место напоминало страдания и боль, но Попов не видел здесь ада. Место, в котором он оказался, называлось бездной, в глубине которой можно разглядеть миллионы таких же обречённых, как и он сам.       Приглядевшись, вдали он увидел глаза. Они были не такие как все, окружающие его облик. Эти глаза были не просто серыми, пустыми и жалостливыми. Два чёрных зрачка изучали яркий зелёный свет, который освещал тьму, пугающую Попова. Он пошёл на этот свет, исходящий в конце тоннеля. Зелёные, как софиты, глаза улыбались ему. Смотрели и излучали собой ту самую любовь, которую Арсений запомнил навсегда. Свет шёл навстречу к пустым и бездонным ямам, потерявшим свой голубой оттенок бескрайнего моря. Подойдя вплотную, Арсений услышал что-то в дали, то, ради чего он пришёл сюда. — Я всегда с тобой, Арс. Я все ещё твой ангел, — голос был везде, отдавался от каждого угла, с каждой стороны, в каждом местечке души парня, после чего наступила глубокая тишина, прерываемая криками и стонами безликих созданий.       Свет пропал, и парня вновь поглотила чёрная и бездонная тьма, терзающая своей тяжёлой равнодушной пустотой.       Арсений до последнего не знает, был ли голос на самом деле, или его придумал похотливый разум. Но каждый раз, когда Попову становилось окончательно плохо, всё вокруг было готово убить его вновь, разрывая в клочья, перед собой он видел тот самый свет и успокаивающий голос, дающий вторую жизнь уже мёртвой и безнадёжной душе.