Утро со вкусом флаффа

Саяка Игараши просыпается от запаха китайского чая. Обычно Кирари предпочитает подольше поваляться в постели, но, видимо, не сегодня. Саяка тихонько переворачивается в постели, ближе к тому месту, где лежала её любимая, и чувствует ещё неушедшее тепло от чужой, но такой родной подушки. Так хорошо, что глаза сами закрываются, вдыхая слабый запах духов, который очень знаком девушке. Внезапное прикосновение к щеке, и ухо ощущает тепло от протяжного шёпота: "Са-я-ка". Наверное, будь Саяка где-нибудь в другом месте, она бы вздрогнула от неожиданности. Но рядом с президентом девушка чувствует себя защищённой, да и привыкла к таким милым неожиданностям. Рари целует любимую в лоб, ставя на прикроватную тумбочку поднос с двумя кружками чая и... Бутербродами в форме сердeчек. Да, Саяка привыкла к неожиданностям, но ЭТО уж слишком не похоже на её девушку. За несколько секунд удивленной тишины Игараши невольно думает о том, не Ририка ли рядом с ней. Однако такая знакомая, теплая улыбка, выражающая и любовь, и тихий смешок одновременно, заставляет её забыть об этих мыслях. — Доброе утро. Самое время завтрака в постель для моей любимой девочки. Каждый раз Саяка думала, что привыкла к манере общения Рари, но каждый раз всё равно краснела. — Д-доброе утро, Кирари, — они жили вместе довольно долго, но называть главу клана Момобами по имени ей до сих пор было трудно. Тем более, что в академии она всё равно обращалась к ней официально: "президент". — А почему ты решила сегодня завтракать дома? — не удерживается любознательная девушка от вопроса. Это правда было довольно странно. Тем более, что президент студсовета пользовалась своей должностью по полной и предпочитала не ходить на первые уроки. Обычно они встречались в кабинете студсовета в обеденный перерыв и пили чай там, разговаривая о утренних новостях, если такие были. Внезапно, на лице Момобами проскакивает недовольство и обида. Слегка детские и наивные, как, собственно, и всегда. — Потому что... — Кирари приближается к девушке ровно настолько, чтобы соприкоснулись их носы. Голос ее звучит обеспокоенно и серьезно. — Почему ты не говорила мне, что не успеваешь завтракать и обедать в академии? Мы бы могли перенести наши чайные посиделки на другое время. Саяка чувствует неловкость за то, что и правда не говорила об этом. Обычно она успевала поесть в одну из маленьких перемен, быстро утоляя голод какой-нибудь булочкой из буфета. Но последние недели две, она, как секретарь президента, была слишком занята различными поручениями и единственное время, которое она могла выкроить — время на чай с Кирари. Саяка не хотела рассказывать об этом как минимум потому, что не находила это важным. Она сама часто не обращала внимания на потребности организма и считала, что для других это тем более не имеет значения. Кроме того, была и другая причина молчания Саяки. Она не хотела беспокоить Кирари по пустякам. Разве Момобами, владеющую практически всем миром, будут интересовать такие мелочи? Бутерброды рядом с ней говорили, что будут... — Я... — Саяка закусила губу, чувствуя, что не знает, что сказать и сейчас расплачется от беспомощности Теплые руки легли на плечи. Даже удивительно, ведь обычно руки Кирари были чуть ли не ледяными. Несмотря на логичность, Саяка предпочитала думать, что дело не в плохом кровообращении, а характере Момобами. Она часто бывала очень холодна с другими людьми. Однако сейчас эта девушка обнимала ее, делясь всем своим теплом. — Милая, не надо плакать. Мне просто... Неприятно, что ты думаешь, что мне неважны твои проблемы. Неважна ты. Разве я недостаточно часто говорю о том, как люблю тебя? Саяка мотает головой и утыкается обратно в шею Кирари. Духи, напоминающие запах лилий, действуют умиротворяюще. — Тогда давай завтракать, иначе чай скоро остынет. А я ненавижу холодный чай. Завтрак проходит в расслабленной атмосфере. Они обе молчат, но такое молчание не создает неловкости. Напротив, это, кажется, именно то, в чем они нуждаются. За утро больше не было сказано ни слова. Жесты говорили больше: поглаживания волос при заплетении Кирари ее любимых косичек, легкое касание щеки, когда Момобами поправляла прядку Саяке... Они стояли в коридоре, надевая куртки — на улице было очень холодно. Неожиданно Рари опустилась на одно колено и, к удивлению Саяки, застегнула её куртку. Встав с колена, Момобами наклонилась к уху своей девушки: — Я же говорила. Я бесконечно люблю и ценю тебя, Са-я-ка. И мне интересно всё, что происходит в твоей жизни.