исключительно из-за

Рони нравится легкий запах алкоголя и сигарет исходящий от Виолетты, когда она заявлеятся к ней на порог. Это очень откровенный запах. Она шмыгает красным носом, смотрит куда-то мимо Вербицкой и руки из штанов не вытаскивает. Рони прикидывает, сколько ей кругов пришлось пройти вокруг ее дома, чтобы наконец решиться зайти. Но она лишь вздыхает и поддается вперед, чтобы в очередной раз утонуть в чужих объятьях. Опять она ведется. Но Рони совсем не хочется думать об этом, когда холодные пальцы пробираются под ее футболку и проходятся по ее выпирающим ребрам. Их взаимоотношения одна сплошная проблема. Олицетворение самого понятия "не нормально". Вербицкой бы любви легкой, окрыляющей. С нежными касаниями украдкой, да улыбкой теплой поддерживающей. Чтобы заботились тихо, взглядом робким, поступками несуразными. Чтобы осенью грели под одним одеялом, переплетая вместе пальцы. Виолетта прикладывает ее жестко лопатками к стене, прямо в коридоре. Мажет губами по шее тонкой с бьющейся жилкой. Талию руками сжимает и губы сминает, зубами прихватывая. Рони чувствует спиной, как мурашки по всему телу бегут от холода. Левая лопатка ноет от удара и сердце сжимается, но бьется часто-часто. Выставить бы руки, да прекратить это. Остановить этот разрушающий поток мыслей в голове, чтобы не было так беспокойно на душе. Чтобы почувствовать хоть немного Виолетту рядом, без этой глухой страсти и желания в глазах. Хочется нравиться по-настоящему. У Малышенко же за спиной Питер, давние друзья с одной нарко- алко- историей и много чего еще. В целом, жизнь, устроенная давно за пределами проекта. Еще до того, как Рони показалась где-то на горизонте. Нужна ли она ей? Чтобы по пятницам комедии отстойные вместе смотреть, татуировки парные бить, разговаривать о том, что было или о том, что может быть будет. Не просто по углам в стенах проекта зажиматься и после только отсчитывать дни до очередного Вилкиного приезда в Москву. Но не молчать так страшно. Рони знает. Не стоит задавать вопросы на которые не хочешь услышать ответ. Поэтому она лишь сбрасывает с головы Виолетты ее излюбленную шапку и зарывается в густые волосы. Рони прижимается к ней сильнее, словно верит во все эти иллюзии нужности и важности и ведет ее в комнату. Малышенко стягивает с себя грязные потертые кроссовки ни на секунду не отрываясь от желанных губ. - Будешь мне полы в коридоре мыть, - тихо шепчет Рони. - Да, завтра и приступлю к этому, - ухмыляется Виолетта. Они обе знают, что это ебанное вранье и что они никогда не просыпаются вместе. Сначала это вроде как, даже обижало. Просыпаться в одинокой и холодной постели, с ощущением брошенности и ненужности. Но Рони это пережила. - Воу, вот эта страсть, - удивляется Виолетта, когда ее небрежно валят на диван, хватая за толстовку. Рони падает за ней и сжимает зубы на изгибе ее татуированной шеи. Зло и безжалостно, несмотря на сдавленное шипение Малышенко. Нихуя она не пережила. Как и не пережила свою болезненную влюбленность. - Тише, тише, - Виолетта хватает ее за руки и подминает Вербицкую под себя, - тебя что ли Лиза этому научила? - удивляется она. Рони не позволяет себе посмотреть на нее, отворачивается куда-то в сторону и хмурится. - Эй, маленький, - она нежно переплетает свои пальцы с ее. - что такое? - Ничего, - вздыхает Рони, не в силах злиться. Очень хочется сказать что-нибудь вроде "ты мне больше не нужна". Но тут сразу же две проблемы. Первая - это неправда, и вторая - Виолетта пиздец как ей нужна. - я скучала. Поцелуй меня. - Моя, - растягивает гласные Малышенко, прежде чем прильнуть к губам девушки. Рони забивает на прожженную в груди дыру. Она далеко не идеалист, чтобы ее веры в эти отношения хватило на них двоих. Но. Бежать уже поздно.