Драбблы с ло

МОМЕНТ БЫЛ ПРЕКРАСЕН! Просторная теплая комната в контрасте с погодой за окном, ветренной и с моросящим дождем, круглое окно, залитое слезами скорбящего неба. Скорбящего о том, что это мгновение не вечно... Лололошка раз за разом осматривал окружающие его вещи, создающие определенную атмосферу, и образ человека, так трогательно и, наверное, даже интимно лежащего на ногах шатена... Теплый плед, через который Ло гладил спину секретаря, маленький, деревянный кофейный столик, упичканый всякой всячиной: пустая, с осадком от кофе на дне, чашка, тарелка с круассанами, один из которых был надкушен, всякие книги по абсолютно разным темам: Мироздание и его принципы, Вселенский Заговор, Сборник Детских Сказок и учебник по физике восьмого класса какой-то школы профильного класса. Множество подушек, раскиданных вокруг, одну из которых обнимал Калеб правой рукой, левой держа за ладошку Ло. Слух услаждали не только тихие посапывания кареглазого, не только шум ветра и ударяющихся о стекла мелких капель дождя, но и потрескивание сухих бревен в камине. Он, камин, стоял напротив дивана, согревая воздух, сердце... Подле камина стояли горшки с цветами, над арочным углублением очага, на полке стояли и книги, и те же цветы в вазах, что и на низкой тумбе с боку от камина, со стороны окна. Толстые фолианты навевали воспоминания о том, что происходило во время их чтения... Происходило с Калебом. Лололошка же их никогда не читал, а если и брал в руки, то только для того, чтобы передать возлюбленному. Там же, на тумбе, стоял большой телевизор, выключенный монитор смутно отражал, искривляя, образы двух мужчин, расположившихся на диване. Пускай этого не было видно из-за мутности отражения на стекле, но Лололошка улыбнулся, в который раз ловя себя на мысли, что даже там глазами ищет своего шатена. Хмурого, грубого мужчину, которого так любит... Любит всем сердцем, не сомневаясь... Ло решил запомнить больше с этих замечательных минут, и его взгляд отправился выше, к полкам с большим количеством книг, к хмурому, бледно-охровому потолку, к небольшому стеклянному куполу, через который проникало света меньше, чем через окно, вокруг обсаженное многочисленной зеленью. Взгляд переместился вновь на Калеба, а свободная рука, прежде еле водящая по его спине, переметнулась на непослушные, запутанные во сне волосы. Сначала кареглазый что-то профырчал, после едва-едва приоткрыл один заспанный,безумно похожий на зеньку котеночка, глаз, улыбнулся сонно, краешками губ, и вновь свалился на чужие ноги, оставив свою шевелюру Лололошке на массивный почёс.