десять поцелуев

Первый поцелуй для Кроули был неожиданным. Шесть тысяч лет окупились всего в пару секунд такого теплого, нежного, осторожного прикосновения к приоткрытым в удивлении губам губ. Именно тогда он понял, что всю свою жизнь всё делал правильно, потому что в итоге получил именно этот смущающий до краснеющих щек и горящих ушей поцелуй. Второй поцелуй - уже намеренный. Такой кусачий и радостный, пузырящийся в легких тихим смехом, потому что Азирафаэль - тот еще ангелочек, и целуется он соответственно. Светло. Его поцелуи наполнены любовью но ровно настолько, чтобы едва-едва хватило, поэтому приходится целоваться еще третий и четвертый раз. Еще немного, еще чуть-чуть, уже почти... и в это "почти" ангел отстраняется с хитрой улыбкой на губах. Кроули был уверен, что специально. На пятый поцелуй невинность и пузырьки в легких куда-то ушли, зато томное, тягучее как мед _нечто_ разлилось по всем конечностям и сосредоточилось в животе ярким чувством взволнованности. Кроули мог ощутить нечто подобное, когда опрокидывал стопку какого-нибудь очень крепкого алкоголя... Но огонь во время пятого поцелуя и близко не стоит с тем, что от алкоголя. Серьезно. Шестой поцелуй случился почти сразу после пятого. Это дыхание друг другу в губы, чувственные восклики и столкновение зубами, неаккуратные мазки языков по губам, еще вскрик, и еще один, и еще несколько, и слова любви. Седьмой поцелуй больше напомнил укус, когда чувства так переполнили, что Кроули забыл убрать клыки, и прикусил самый кончик языка ангела так, что тот закровил. Как и нижняя губа. Ранка совсем маленькая, но Азирафаэль вскрикнул в поцелуй восторженно. Восьмой поцелуй - нежный, извиняющийся, и прямо перед нарастающим вздохом облегчения. Всё получилось так, как изначально должно было получиться. Страстно, правильно, с опьяняющим чувством любви и принятия друг друга. Момент интимный не столько из-за обнаженных тел в одной кровати, сколько из-за обнаженных до самой сути чувств. Кроули почти заплакал в восьмой поцелуй, настолько это было через край. Припухшие мягкие губы на его собственных чувствовались прекрасно. Необъяснимо-прекрасно. Девятый поцелуй - домашний и милый. В нос. Смешной такой, теплый, подаренный Азирафаэлем, как маленький сорванный в поле красивый цветок. Не то, что бы неожиданный, но всё равно ужасно приятный. У Кроули на душе от этого поцелуя до конца дня поселилось чувство бесконечной теплоты. Теплоты общего дома на окраине Лондона, теплоты пробивающегося через занавески солнца, теплоты лежащего рядом ангела. Теплоты. Десятый поцелуй - это поцелуй перед завтраком. Кроули не нужно питаться, чтобы быть полным энергии, но кружка кофе почему-то слишком правильно держалась в руке, будто ей изначально и назначалось место там. Азирафаэль, оказывается, приноровился готовить еще давно, и теперь весь дом пропах домашними блинчиками с вареньем. Легкий, сладкий запах выпечки въелся Кроули в черную футболку самым приятным образом; он даже не захотел по этому поводу ворчать. Десятый поцелуй был еще правильнее, чем кружка с кофе в то утро. Десять поцелуев окончательно привели Кроули домой. Даже не так. Десять поцелуев привели Кроули Домой. Проложили до Дома тропинку и поставили указатели: "Домой - сюда". И по этим десяти поцелуям вернуться Домой можно будет в любое время и из любого места. Хоть с Альфы Центавра.