"Евгений Онегин".

Утонуть в летней жаре, а в душе мечтать о цветущей весне. Умереть в зимней тоске и оказаться в конце сентября. Именно так и жил Александр после событий 1812 года. Каждый день был мучительнее самой страшной пытки, хотя прошло уже столько времени...Хотелось бы забыть это все как страшный сон, но какого вообще Мише? А Мише, видимо, не особо плохо. Он не выглядит озлобленным, не выглядит потерянным, может иногда забывается в мыслях. Московский не так давно стал восстанавливается после длительного сна, хотелось называть его спящей красавицей, ну или красавцем. Это состояние пугало Александра, лучше бы он смотрел на эти хмурые брови и сдержанный взгляд, но сейчас... После случившегося он нежнее, чем раньше. Саша бы остановил свою паранойю, если бы Москва не подарил ему книгу "Евгений Онегин". Нет никаких изъянов, произведение прекрасное. Романов прочитал его от корки до корки, внутри бушевал ураган чувств, да только... Стали одолевать его сомнения. Миша хотел этим что-то сказать? Намекает на их отношения? "А может с нами ли быть такое?"— этот вопрос "мученик" не даёт ему покоя уже несколько недель. Вечерними прогулками в саду Романов размышляет о прочитанной книге, о своих чувствах и о Мише... Он приезжал сюда, но Александр не решался начать разговор. Приписывал ужасные концы их слепой и все ещё шаткой любви. Лето чудесная пора, пора балов. И Саша волнуется будто в первый раз, он готов скрыться от своих мыслей, но почему-то при подготовке кладет книгу рядом с собой, чтобы не забыть. Хотелось при всех страхах и опасениях взять ее на бал, выпить бокал шампанского и с новым потоком сил расспросить Москву о его посыле, есть ли связь с этим чудным произведением? Он ожидает того, что отчитывать его будут также как Татьяну в саду, а он опустив голову вниз будет выслушивать каждое слово Михаила. Как глупо и наивно, поистине романтично и драматично. Даже на секунду возник образ Ленского. Отметает образ безнадёжного и потерянного романтика и прижимает книгу к себе, поднимает голову и старается надеть на себя маску хладнокровия. Чувства не должны властвовать тобой. Никогда не мешай столичную жизнь со своими переживаниями. Именно поэтому он выходит из своих покоев с гордо поднятой головой, прямо держит спину и разводит плечи в сторону. С ним здороваются как с самым почтенным человеком, а ему остаётся безразлично вести взглядом и кивать. Осматривать гостей и ждать появления...

Где ты? Приди:свои права Передаю тебе с поклоном... Но посреди печальных скал, Отвыкнув сердцем от похвал, Один, под финским небосклоном, Он бродит, и душа его Не слышит горя моего

Среди толпы он ищет силуэт, свет голубых очей средь других людей... На душе пропадает свет и надежда о любви, хоть самому пиши письмо. Может Александр так глубоко погрузился в книгу, а может это просто его накрученные мысли, но он пропускает момент, когда Москва появляется на виду. До сих пор его встречают удивлённым взглядом и невеждными приветствиями. Вспоминают не только пожар, но и саму личность Московского высоко не оценивают лишь из-за его нахальности, а тот кажется уже начинает забавится от этих серьезных лиц. —Вы кого-то потеряли?—от этого бархатного голоса Александр дёргается и кажется начинает краснеть. Новый Московский стал более разгорячённым и открытым к флирту и появляется всегда так неожиданно... Игривость Миши так и шепчет перехватить столицу за руку и увести в свои объятия. Романов мотает головой и так по наивному разглядывает то, как рядом кружит Михаил—Уж больно всматриваетесь в толпу. Признайте, Александр, вы ждали меня... —Я...—мотается из стороны в сторону, не знает куда себя деть. Небрежный лепет Александра мешается с музыкой и это только заставляет улыбнуться Михаила —С чего ты... Вы взяли?—приласкать хочется каждое слово, жаль в округе людей столько и непременно где-то ходит император Николай 1, в поисках прекрасной столицы с которой жаждут танцевать, а Москве оставалось только вздыхать и наблюдать за тем, как любимого уводят на танцы... Московский разговоров по поводу ревности своей даже начинать не хочет. Просматривает бальный зал и в глаза бросается то, как Саша отказывается от танцев и крепко держит книгу, прижимает ее к сердцу... Не по правилам этикета отказывать в танце без весомой причины и Саша впервые их нарушает. Замечает то, как Романов старается на него не смотреть. Скрывается. Молчит. Тревожится. Михаилу остаётся повести бровью и провести ладонью по шраму, который порой ноет, время шло, а он будто все ещё сгорает до тла, ещё парочка других на теле есть, но они не такие колкие. Миша уже смирился. Он не злится ни на кого, он знает лишь то, что готов сгореть ещё сотню раз, ради этого небесного создания. Создание идеального аристократичного образа, но он не скучен и не такой каким привыкли видеть в любых произведениях о избалованном обществе России, русского народа. Саша сияет ярче солнца на балах и вежливо ведёт беседу, его мир богат и чист как рай поднебесья. Нимба не хватает на голове, но он статен и любим среди гостей, от одного взгляда Петербурга люди падают перед ним на колени и умоляют о прощении. Не ребенок, не дитя... Настоящее сокровище—алмаз. Блестит и привлекает к себе внимание округи. Украшает залы этого дворца, а его глаза прозрачны, как тот самый бриллиант. Такого Александра хотел видеть Михаил, такого он хотел воспитать, но кажется, Романов создал себя сам. Потерял детскую непосредственность, вырос прямо на глазах, словно в сердце лёд похоронил. Саша готов кружить с "Евгением" в руках, но подарок Москвы не отдаст и будет держать при себе. Хоть невежливо отсиживаться где-то в углу за однообразными разговорами... Такие как: Власть. Деньги. Политика. Искусство мелькает в беседах, но театры превратились в места для знакомств, а не для изящных выступлений. И эта тема также кажется скучной среди толпы, среди круга столицы. Александр устает. Он долго думал над тем, чтобы с Михаилом наконец-то поговорить, пытался перебороть свой страх. Находит в себе остатки сил и ищет взором Москву, сразу же спеша ему на встречу.

Пора, пора!— взываю к ней;... Когда ж начну я вольный бег? Пора покинуть скучный брег Мне неприязненной стихии И средь полуденной зыбей Под небом Африны моей...

Последние крупицы тратит именно на это... Отдернуть бывшего учителя за рукав и приоткрыть рот. Для них отношения —Слишком запутанный клубок... Найти конец невозможно, он с каждым годом путался и связывался. Признаться было в начале 19 века глупой идеей, но, на удивление Саша услышал тогда взаимность и это кажется ещё более глупым.. Михаил не сразу понимает, что происходит, но отрывается от разговора и машет рукой, чтобы собеседник ушел. Удивленный господин лишь фыркает и оставляет Москву в руках столицы. —Михаил Юрьевич...—"Миша... Мишенька родной...". Первопрестольный хмурит брови и пытается понять что случилось с Сашей в этот вечер, вообще, будто ничего не происходит, но это для него, а у Романова уже трагедия в трёх актах, а плохое грядет и Саша чувствует, уже мысленно пишет стихи о любви. Передает письмо и отдает свою судьбу в руки этого блондина и ждёт понимания...(Прекрасная Татьяна, не так ли?)—Не хотите прогуляться в саду? До дури душно—кожа полыхает, сердце выпрыгивает из груди. Не будь спрятан за своими страхами, властвуй миром и будь его частью. —С превеликим удовольствием— они кажутся такими близкими, но за эти годы появилось некое расстояние и сожаление, жалость. Назвала бы их звёздами, которые искрят на небе и так смотрят на все в округе, кроме друг друга, не осознают всю неразбериху в их душах, потому что тогда разбираться времени не было. Дивные сады встречают их прохладой, летняя ночь чудесна для таких прогулок. Лишь звуки насекомых и луна над крышами дворца светит, большие лабиринты из зелёной листвы и запах ночной свежести... —Вы целый вечер носите с собой книгу. —Миша пытался разбавить всю тишину, вытащить Сашу из мыслей. —Я...—уже подходя к скамейке, Романов начинает запинаться. Пытается спрятать книгу где-то за спиной, но Москва лишь усмехается и ловко перехватывает из дрожащих рук твердый картон, исписанный красивыми линиями, где красуется надпись "Евгений Онегин", сразу узнает обложку, не зря же выбирал что взять Саше для прочтения. Ведёт пальцами по золотым переплетам и удивлённо глядит на столицу,—Это.. я хотел..— пытается себя оправдать, словно это что-то постыдное, но он только из последних сил усаживается на скамью и жалобно глядит на Москву.

Негодованье, сожаленье, Ко благу чистая любовь И славы сладкое мученье В нем рано волновали кровь.

—Все ещё читаете?—Миша листает страницы и замечает закладки, их тут большое количество, какие-то пометки на этих листочках, что вызывает трепет в душе. "Прочитал..." Почерк у Александра с заветками, так и восхищает его, он дарил эту книгу с помыслом о великом. Саше простого не надо, он романтик в душе, ему такое подходит, когда люди не могут разобраться в чувствах к друг другу, где даже нет точного конца. Повод для догадок. И приятно когда книга со стертыми золотинками на страницах, и ее размеры увеличились из-за того, что страницы переворачивали... Ее читали и любили... О ней размышляли и писали, о этом подарке думали и Московскому этого достаточно.—Вижу, что уже... —Да.— наконец-то он находит точку опоры внутри и поднимает туманные глаза на возлюбленного. Рассматривает пристально, пытается раскрыть все мысли Московского, понять его и его чувства, что он сейчас думает о Саше?— Впечатлила меня... Вот.. хотел обсудить с...— не может выбрать как обратиться, настолько неопределенность витает в облаках. По сути, они совсем не чужие, а по сути он должен называть его на Вы. Миша сам уже по разному говорит, все зависит от случая—Вами. —Прям-таки со мной?—Саша кивает на эту глупую усмешку, а Москве остаётся присесть рядом и передать книгу хозяину. Выжидающе смотрит на парнишку и ждёт какого-то продолжения разговора... Но Александр не поднимая взгляда, принимается рассматривать книгу вновь, будто он не смотрел обложку уже тысячу раз—Ну так начинайте.— снова не выдерживает Миша. —А... Меня удивляют эти две ветви развития отношений...—Саша пытается не сразу начать со своих переживаний, но тугой узел связывает его. Хочется уже прямо сейчас закончить это представление цирка—То... Как Онегин отверг Татьяну... Как он поступил..— полная неразбериха в словах. — Отогнал от себя. Да и не дал Тане потонуть в таком человеке как он—Московский усмехается и опрокидывает голову назад. Александр осмысливает все слова и чуть напрягается, хочется молить о пощаде своих чувств. В голову приходят только строки Онегина и случайно в них оказывается образ Михаила. Любовь в сторону откладывает, прижимает книгу к себе и не верит своим мыслям:

"Я, сколько ни любил бы вас, Привыкнув, разлюблю тотчас; Начнёте плакать: ваши слезы Не тронут сердца моего, А будут лишь бесить его."

—Вы бы так поступили?..— единственный вопрос тревожит его, не хочет больше ждать и срывается это с губ, скорее всего обида сейчас в нем говорит, которую он сам придумал. Молчит. Миша молчит. Тяжело на душе, рана медленно растет и ждёт... Ждёт хоть немного чуда, но чудес не бывает. Пушкин раскрыл все детали разбитого сердца, ну и Саша к себе конечно принял. Все куда сложнее. Отвергнут ли Романова... Как Татьяну милую его(Пушкина). Даже убежать в Москву не получится, замуж за генерала его не возьмут. Он не в сказке, а в роман тоже не записывался.—Ну.. смогли бы.. — щеки краснеют, а вопрос так поставить не смог. —Нелюбимого оставить на произвол судьбы?—Миша не понимает то, что хочет от него Саша. Лишь выслушивает эту бессвязную речь и гадает. На свой вопрос ответ находит, пока Романов думает—Мне смысла нет скрывать свое отсутствие любви. Думаю, Онегин поступил правильно, дурость конечно в конце совершил, ибо потому что снова попытался девушку вернуть. Хотя ещё тот эгоист. —Любимого...— вопрос не собирается воедино, лишь обрывками из уст вылетает. Саша корешок книги медленно пальцами начинает ковырять. Потрёпанной станет не только книга, но и кажется сердце Александра, сейчас там пустота и ожидание—Может... Онегина видите.. В се..— на полуслове прерывается и снова мысль свою теряет. Вспоминает сколько прошел Москва и свой возраст. Может суждено и им забыться в этой пустоте? Потерпеть крушение корабля —Я хотел спросить.. то.. —Онегина во мне?— даже смешно, но Михаил свой смешок сдерживает. В момент понимает, что пытается узнать Саша. Он хочет зайти в его душу, узнать о чувствах, а ведь уже знает... и ничего не поменялось с того времени—Я так похож на модника и любителя женщин?—Саша глотает воздух. В нем пылает сейчас стыд и злость на самого себя за такой "тонкий" распрос —Не понимаю Вас, Александр — Михаил уже уловил замысел, Саша их видит на месте Онегина и Татьяны походу... Эту горькую и полную абсурдности историю к ним начинает приплетать. Кажется, что это лишь мгновение разговора, но Александр долго пытается привести свою речь в порядок. Это совсем не свойственно для него, но уже минут 20 так сидят на скамейке. —Молодость чужая пугает?— бессмысленный бред, но Московский лишь улыбается и мучеником Александра в голове называет, делает вид, что совсем не ясно о чем Саша говорит.—Многое с неопытным влюбленным ведь .. не обсудишь?—после признания прошло больше 20 лет... Что за это время поменялось? "Вдруг вы сейчас ко мне охладели, и не избежать мне нотаций". Нет у него каких-либо предположений, что сейчас происходит между ними. Любовью играет сатана, дарит тысячу эмоций, но Московский же не дьявол?

Кто ты, мой ангел ли хранитель Или коварный искусситель: Мои сомненья разреши. Быть может, это все пустое место, Обман неопытной души!

Каждое слово Михаил понимает и снова под нос себе смеётся. Сжалиться над юной столицей и прямо начать разговор? Или же продолжать свои томительные мучения? Смотрит за тем, как пытается формулировать его Сашенька, да все идёт плохо, а Саша правды хочет и кричит в душе: "Не оставляй меня с закрытыми глазами и не лги мне сейчас". Сжимает кулаки и книгу готов разорвать, хоть на мелкие куски. Убивает это гнусное молчанье, неуправляемым делает Романова. Сомневается в наличие глубоких чувств, а голубые глаза океана требует внимания на себе, но нет сил смотреть в них и видеть смех с отказом. У Саши уже свой приговор. Оттолкнет? Ударит? Нотации прочитает? Да вот только Михаил ведёт рукой и касается нежной кожи скулы, а второй, руку Саши крепко сжимает, сейчас он даёт надежду. Разворачивает за подбородок к себе и смотрит на слезы чудного создания, хочет развеять все сомнения. Хочет прошептать у губ: "Я так люблю тебя" Но остаётся держать себя в руках, замечает в глазах переживание столицы. Москва действиями пытается объяснить свои чувства. И ведь контакт глаз совсем недолгий, Александр сразу взгляд прячет и начинает траву разглядывать, будто внизу кого-то из людей сможет найти. Стыд его с головой накрывает, его хрупкую кисть сжимают и пытаются вернуть внимание глаз. Миша устал уже скрывать. Ему нужна хоть какая-то ясность, но для этого нужен контакт, а Романов боится... —Кажется, мой подарок близко к сердцу приняли?—ещё чуть-чуть лукавит, но не будет больше скрывать правду, откроет свое сердце и позволит Саше войти туда. Рядом с ним столица тающий ледник, Саша полон надежды и веры. Уже хочет получить любовь от бывшего наставника, не шевелиться когда Московский ближе к его лицу наклоняется, хотят ему отдать теплый поцелуй, хоть грамм чувства отдать. —Подожди!—Саша прекрасно понимает, что то, что было раньше не ушло. Каждый взгляд очей об этом говорит, каждое действие, правда вспоминает, что рядом играет классическая музыка, рядом дворец и люди... Вырывается из рук любимого и осматривает округу на наличие гостей, хоть руку не отпускает и снова смотрит, только уже с сожалением и извинением за свою паранойю—Увидеть могут... Подожди... Сейчас в саду они наедине. Раскрываются в своих чувствах, но что-то шепчет... О том, что их могут увидеть, могут пойти обсуждения и многое другое. Московского накатывает недовольство и он закатывает глаза, цокая в придачу. Вот позволила судьба влюбится в такой город. Гладит любимого по щеке, нежный взгляд дарит, который пытается успокоить и пока Саша в замешательстве, Миша лёгкий поцелуй оставляет в уголке губ. Краснеет столица, щеки так и полыхают от этих ласковых моментов, от лёгкой улыбки Москвы. —Тогда, на сегодня хватит?— он готов издеваться вечно, лишь бы видеть этот взгляд, смотреть как немного пугается Саша. Москва бьёт себя по коленям и спешит уйти обратно, но чувствует как за руку его хватают. Усаживают рядом и испуганно глядят. Саша откладывает книгу на скамью и требует остаться. —Нет-нет!—лепечет Александр и только хватается за локоть бывшего наставника—Не уходите, пожалуйста!— с такой лаской и трепетом он держит руку, ногтями конечно хочется впиться в мундир, но только произносит на последнем вдохе—Я так скучал... — Миша остаётся и улыбается самой чистой улыбкой, от сердца отлетает вся боль, всё на второй план.

Ты в сноведеньях мне являлся, Незримый, ты мне был уж мил, Твой чудный взгляд меня томил В душе твой голос раздавался...

Раздается и по сей день... У Михаила сердце замирает от этих слов, он тихо шепчет:" Я тоже скучал"—не теряет слов, лишь для Александра начинает шептать слова о любви, о том как ему не хватало Саши. Так не хватало, стало настоящей мукой, но сейчас это все заканчивается и только теплые слова о Романове он говорит. А тот смущённо улыбается и скрывает покрасневшие щеки. Он прекрасный лотос... Ирис... Даже не роза, он символ власти и уверенности для всех, а сейчас... Белый пион среди всех, с Мишей рядом.

Повсюду следовать за вами, Улыбку уст, движенье глаз Ловить влюблёнными глазами, Внимать вам долго, понимать Душой все ваше совершенство...

Влюбленным взглядом опыляет, в голове Александра сейчас тот самый вечер весны, где он признался. Получил взаимность и забыл что такое горечь, было все это до пожара. Разъяснений не было, зато теплые объятия были, лёгкие поцелуи, но ничего более. Счастье влюбленных долгим не было: Москва горит. Ярким пламенем полыхает, а Миша там... Умирает. Саша помнит этот день и до сих пор винит себя за это. Прошло более 20 лет и вот сейчас... Он вспоминает бездыханное тело Москвы на поле боя, повсюду сожжены дома и кровь Москвы. Шрамы затянулись, но не чувство вины. Лицо выражает сожаление и он за что-то извиняется. —Позволите?...— ведёт рукой к воротнику Михаила, хочет выразить сожаление и простить самого себя. Миша томно смотрит и кивает кратко, но понятно. Саша сглатывает, но прикасается к ткани и отодвигает ее, шрам на шее ярким пятном выделяется. У самого сомнения:"можно ли притронуться?"Но ещё один кивок подтверждения от Миши даёт уверенность. Осматривает шрам, с аккуратностью холодными пальцами проводит по рубцу. Медленно, за всю боль причинённую хочет извиниться. Московский тяжело выдыхает, он давно его простил, поэтому своей рукой чужую накрыл. А злился ли он вообще? Ничуть. Как говорилось ранее— он готов сгореть тысячу раз, ради юной столицы. Перехватывает кисть и ведёт к своим губам, проходится по пальцам и целует каждую костяшку, медленно, с любовью во взгляде. Лишь один пожар сейчас есть и он душевный. Желание сдаться Михаилу растет с каждой секундой, губы так и манят к себе, можно было бы назвать это подростковой любовью, но им уже явно не 15. Александр не хочет быть в глазах наставника слабым, снова пытается спрятать взгляд. Тот же ловит ласку холодных рук, топит айсберг внутри Романова, кладет руку столицы на щеку свою и начинает ластиться словно кот. Саша пальцем по скуле ведёт... Сдержаться трудно, мурашки по телу бегут. Осматриваясь по сторонам, Саша ищет людей в округе и в момент... Его ничего не остановит. Смело отдает свой поцелуй.

Все указывают на нее,

И все кричат:мое! Мое!

Мое!— сказал Евгений грозно,

И шайка вся сокрылась вдруг;..

Его. И только его Романов... Невинность всего поцелуя, лёгкое касание губ о губы. В голове Москвы лишь желание получать любовь, дарить свою. Его любимый мальчик на балах танцует, чувства скрывает. Он там другой, фарфоровая кукла, которая зал украшает. Льстит Москве быть рядом с Сашей, хочется быть с ним всегда и помогать, а Романов и не против, ему хорошо рядом с Москвой. Михаила улыбается от нежности юной души, сдержать себя не может и хочет обнять, прижать Сашу к сердцу. Краской мальчишка заливается, он не контролирует себя, заикается от своей неопытности и слишком резким порывом. —Прошу прощения... Я должен был спросить — пытается вырваться из хватки, волосы теребит, затем мундир поправляет, возвращает свою осанку, расправляет плечи. Мишу только на смех распирает, почему он такой?... Солнечный и скромный? Сколько бы времени не прошло, кажется, Романов не понимает, что последние 20 лет между ними пылает любовь и ее можно показывать открыто. Делать нужно, а не боятся, но они ещё поговорят. Саша сразу замечает то, как Московский усмехается. Романов хмурит брови и новая обида у него появляется —Чего же ты смеёшься?— на столичный тон сменяется, нотки детской обиды в нем есть. —Ты просто очень милый—снова Московский расцветает на глазах, в небе счастья находится, а Александр удивлённо раскрывает глаза, хотел даже что-то возразить, но Михаил не желает слушать. Желает губы его. За подбородок хватает, не нужны уж больше возражения. Затягивает в поцелуй, неторопливый, но такой долгожданный. Александр распахивает серые глаза и сначала ничего не понимает, но старается сразу же ответить. Должно пройти несколько секунд, чтобы Александр расслабился и отдался на этот поцелуй, но что-то мучает, что за ними наблюдают и пытается оторваться, чтобы важное что-то сказать. Даже если получается вырваться из плена губ, то все на прежние места возвращает Миша, лишь обрывки слов идут. —Увидеть...Мо— не даёт договорить, ближе придвигается по скамье. Сминает сладко губы и Саша сдается. Прикрывает глаза и поддается ему на встречу. Бурю свое наружу выпускает, поверх мундира красного ладонью вверх ведёт, за плечо хватает и уже почти на Москву усаживается. Щëку держит и ближе льнет, наслаждаются друг другом и это длилось кажется вечно, но с другой стороны шорох возникает. Моментально отрываются, губы все припухшие от страсти и болят от настырных поцелуев. Вслушивается Михаил и понимает: Сюда идут, заметить могут... Пора бежать, хватает Александра за руку, тянет на себя и уноситься в бег, ноги дрожат от прилива чувств. Прячутся, будто подростки от родителей. Подальше, в самую гущу сада пытается увести. К дереву крепко прижимает и сделал так, чтобы тот молчал. Сашу к стволу буквально припечатывают, слушает каждый шорох. Миша хочет спрятать Сашу от лишних глаз, своим телом давя так, что кора в спину больными иголочками врезается. Москва хмурит светлые брови и когда понимает, что шагов не наблюдается.. Вместе с Сашей из-за дерева выглядывает. Никого. Лишь зелёный сад в ночном свете. Губы обоих дрогнули в улыбке, так смешно от этого момента, они просто бежали от какого-то человека. От бархатистого смеха Москвы Саша замирает в улыбке, следом и Михаил прекращает смеяться. Пристальным взглядом ловят каждую эмоцию и чувства, спадают ухмылки с губ. Сердце стучит не только от бега, но и от близости, которая между ними появилась. Михаил так близко... Лицом к лицу...И лишь небольшое расстояние разделяет их ... Кажется куда ещё ближе?... Но губы уже почти соприкасаются и вот снова этот тягучий до боли поцелуй, вкладывают всю заботу прижимаются ближе, чтобы понять...сон ли это? Тяжёлое дыхание... В жилах стынет кровь, они отрываются друг от друга и ещё некоторое время наблюдают друг за другом. Искры страсти мелькают перед глазами, голову начинает сносить от красоты Александра, как вздымается его грудная клетка, как растрепались волосы от бега... Нет между ними преград, вся нежность уходит, а на её месте растёт желание и страсть. Поддаются на встречу друг другу, новый поцелуй и Московский чужие губы нагло раскрывает, берет всю инициативу на себя , языки сплетаются в жарком танце, губы кусают с особой силой. Москва за талию обнимает по хозяйски, и подтверждает: Мой и только мой. Нежные губы Романова терзают, но и сам парень не отстаëт, ведь все стеснение уходят, забывает о том, как сомневался в Москве, лишь дерзко целует, да отстраниться не даёт. Московский отрывается от желанных губ и переходит ниже, мажет поцелуями по белоснежной шее. По спине пальцами крепкими ведёт, проходится по бедру, что Саша тяжко выдыхает от каждого его касания. Московский не оставляет ни одного места без внимания... Перехватывает пальцами ногу под коленом и заводит себе за спину, вжимает парнишку в дерево и не отстаёт от сладковатой, молочной кожи, вытянуть бы шею, чтобы раскрыть для больших поцелуев. Вечер полон удивления, но Саша только откидывается макушкой на дерево и предоставляет шею, пока на нем оставляют горячие отметины. Романов заводит руку за голову Московского и сжимает светлые волосы. Пшеничный цвет стал таким родным, а Александр надавливает на Москву, чтобы тот продолжал так его целовать. Хочет большего, хочет прямо сейчас, ведь внутри уже все полыхает и ноет от новых чувств. Саша тихо выдыхает, умоляет продолжать. Сам готов откидывать мундир на землю, пока по его талии рукой гуляют. Душно..Хотя на улице не 30 градусов, но скинув на траву одну вещь становится легче дышать, кусают кожу и спускаются к ключицам. От приятных ощущений Александр глаза жмурит и за дерево хватается над головой, лишь бы опору не потерять. Пьянит все тело, он упадет на Мишу и утонет в этой неге блаженства. Переходит ниже и щекочет губами грудь, пытается стянуть эту рубаху Миша. Не устает шептать нежности, пока снимает с себя давящий мундир. Говорит о красоте тела, о красоте души Александра. Саша тает на глазах и сильнее сжимает кору. А Миша в это время перехватывает ладонь, чтобы Саша сжал его руку. Переплетают пальцы в замок. Ногу Москва так и не выпускает, каждый изгиб тела Саши восхваляет. Томно имя его произносит, тем самым вызывает новый поток возбуждения. Улица их совсем не смущает. Они только по друг другу скучали, сейчас переходят грань и совсем не жалеют. Полны любви и с особой страстью избавляют друг друга от одежды. Для этой летней ночи тела всё-таки чересчур горячи. Согревают друг друга в ночной тьме, а Александра это совсем не пугает. Рвано целует, и ещё... И ещё, крепко за талию держит, а Саша по торсу пальцами ведёт и восхищается изгибами тела любовника. Ничего не остановит молодых влюбленных сейчас. Изучают и пробуют на вкус друг друга, познают горячие точки и делают приятно. Сахарные губы так и манят к поцелую, а все тело сгорает до тла. Саша каждый шрам расцелует, не позволит больше себе уйти и сомневаться в этом искусителе души.

Он был любим...по крайней мере

Так думал он, и был счастлив

Стократ блаженен, кто предан вере,

Кто, хладный ум угомонив,

Покоится в сердечной неге

Миша решает развернуть Сашу к себе спиной, чтобы тот упирался в кору, а сам руками на дерево надавливает и спину Александра охлаждает поцелуями. Бурлит внутри и не перестанет никогда. Саша его восполняет. Он не хочет быть по ту сторону от Александра, хочет быть всегда на одной. Мишу так и распирает, ведь Романов не отталкивает его, не пытается скрыться за маской холода. Саша прогибается в спине и параллельно переплетает их пальцы, сильно сжимает и немой стон сам вырывается. Стеснение есть, да и громкость здесь не лучший вариант. Атмосфера сада сейчас у них, но Александр умоляет продолжать, всеми своими действиями это показывает. —Пожалуйста...— просит на ухо, будто всхлипы подавляет... Шаловливые пальцы снова хватаются за подбородок, словно заставляют посмотреть на него, невесомое касание губ, ведь столице не может он отказать. Пальцами проходится по внешней, а затем и внутренней стороне бедра, ведёт вверх и горячей точки касается, от чего тихий стон улавливает. Москва в удовольствии совсем себе не отказывает, запоминает каждую деталь тела Саши, тяжело сглатывает, не верит происходящему... Что это всё по настоящему. Миша обхватывает аккуратно ягодицы, и если бы Саша видел его взгляд, то наверняка сгорел бы от стыда. Он конечно уже не стесняется почти... Почти.. —Ты всегда можешь сказать мне стоп..— хриплым, полным возбуждения голосом шептает старший и Саша лишь глаза закатывает от новых мурашек по телу. Москва боли не принесет, сделает все, чтобы прошло хорошо. Любовью окружит. Сейчас Саша на некоторое время ощущает холод позади... Ни рук, ни поцелуев... Даже сначала про сон подумал, но поцелуй в шею разветвляет сомнения... Новый глоток воздуха, когда умелые пальцы касаются отсрых зон, готовы начать... Первый ощущается болезненно, что Саша зажмуривается, а Москва старается переключить его на поцелуи. Мокрыми дорожками плечи осыпает, лишь бы тот не страдал от боли. Мраморная кожа покрывается краснеющими пятнами. Раскрывает горящие от поцелуев губы и сдерживает свой порыв. Хотелось бы Мише предъявить за это, но, тоже на следующий раз перенесëт. Второй и третий палец даются легче и Романов расслабляется в руках Миши, плечи совсем не напряжены, а по телу проходит вибрация. Миша пристально наблюдает за каждой эмоцией, все ещё чувствами своими отвлекает. Пальцы аккуратно проворачивает, чтобы комфорт не нарушить. Благодарит себя за предусмотрительность и интуицию. Саша его чарами околдовал, но слышит первый всхлип, и готов думать, что все плохо, но Романов сильнее выгибается в спине и поддается навстречу. Понимает. Готов. И знак Мише остаётся принять, сам уже в нетерпении, но все нужно делать правильно. Страсть всегда может подождать, но не нежность. Она нужна всегда и везде. А ведь Миша нежен как никто другой, чувствуется его опыт и умения, как тот крепко сжимает бедра и без резких порывов старается входить, даёт время привыкнуть и целует снова шею. Саша готов утонуть в этом трепете. Весь страстный порыв уходит на второй план и Москва уже сам не может удержаться от вздоха, всё пульсирует и требует к себе внимания, долго тянуть нельзя. Ласкает плавными толчками, не переходит на резкость и грубость. Романова от любви и эмоций переполняет, тело не готово держаться на ногах от каждого правильного движения. Голову откидывает на плечо Москвы и мелодично выдыхает прямо возле уха. Ему хорошо, Саша волосы блондина на затылке крепко сжимает. Миша уже не знает как сдерживать себя, только чувствует как корни волос крепко держат. До дури приятно, слезы стекают по щекам, но Саша шепчет Мише продолжать, не сметь останавливаться. Миша изучил Сашу уже сполна, нашел правильный угол и выбивает вздох за вздохом. Без всяких грязностей или грубостей, лишь тепло и ласка. От этого дышать ещё труднее, а комок внутри сейчас лопнет... Голова не воспроизводит каких-либо мыслей. Михаил наслаждается Александром, а Петербург —Москвой. "Дурман души-любви моей..." С каждым правильным толчком близиться нега удовольствия, внутри все напрягается и скручивается узлом, и взрывается. В глазах начинает блестеть, а пелена удовлетворения накрывает всë тело. Дрожь по телу. И рябит в глазах. Хочется медленно сползти от того, что не выдерживают ноги. Среди ночной тишины, и возле бала... Даже это не пугает, в голове приятная пустота, нахлынувшая от потрясающей близости, где дыхание захватывает, где каждый поцелуй особенный... Миша крепко Сашу к себе прижимает, показывает, что будет рядом и в обиду не даст. В лоб целует. Саша глаза за кудрями прячет, слышит лишь одно:"Я люблю тебя" от Москвы. Тот кажется про слезы совсем не забыл, и за это пытается как-то загладить вину, но тело Саши до сих пор горит, а в голову ничего не приходит от такого приятного наполнения. Надевает вещи, которые только сильнее обжигают кожу, чувствует как поцелуи приелись к его спине. Миша стелет мундир на траву и усаживается к дереву. Можно было бы подумать, что просто все так, но он помог одеться Саше и сейчас зовёт присесть к себе, чтобы узнать причину соленых слез. Но Александр в своих превосходных чувствах, до сих пор трясутся руки и колени от блаженства. Миша на дерево спиной опирается и руки для объятий раскрывает, чтобы Саша рядом сел. Романов укладывает голову на плечо и пристраивается рядом, вытирает остатки слез и шмыгает. Наслаждаются погодой ночной и запахом листвы зелёной. Первый всхлип, затем второй. Не может сдержать своего счастья, а Московский напрягается и поворачивает на себя столицу, целует в лоб.. —Саш...— Саша сразу отзывается и пытается слëзы с лица стереть, но Московский большими пальцами сам их убирает и оставляет поцелуи на тех местах, на щеках, носу, лбу, скулах.. покрывает все лицо поцелуями. Всё-таки ошибся он?.. Ведь любовь его сейчас пред ним тут плачет,—Саш..— но он молчит, лишь под губами Миши тлеет, пытается прижаться к руке Москвы, чтобы его закрыли от ветра .—Мой мальчик...Самый красивый...— на каждое слово он легонько расцеловывает губы, извиняется за все и обещает, что никогда себе такого не позволит... —Мне так хорошо не было никогда— в момент отзывается Романов, лёгкая улыбка мешается со слезами.—Никогда...—падает в объятия Москвы, насыщается теплом, греет душу, кольца рук к себе его прижимают, гладят по темным кудрям и от страха оставляют поцелуй на макушке. Хотя скорее поцелуй облегчения. Саша просто эмоциональный... Да ведь? Миша никогда с этим не свыкнется. Счастье было так близко и относительно так далеко... Но тяготы они прошли, сейчас они вместе и Саша готов прошептать это вновь—Я люблю тебя— он отвечает на то признание, которое было столько лет назад, чувства возросли. Достигли максимальной высоты. Скоро бал уже закончится. Влюбленным тоже пора возвращаться, а пока идут к дворцу держатся за руки, но только мизинцами, чтобы это было видно только им двоим и никому более. Уже более пришли в себя и даже начали разговоры, о всяком, о разном, о родном и это главное. Звонкий смех и музыка снова будет их преследовать, но они с улыбкой на губах. Вальс хоть сейчас же вместе станцевать можно. Правда... Замечают силуэт императора, он кажется читает книгу, а потом задумчиво в пустоту глядит. Замечает столиц и поднимается со своего места. —Александр Петрович, Михаил Юрьевич— мужчина кивает, книжку хлопает и крепко в руках держит. Саша глазками хлопает, кажется.. Он заметил одну деталь... Обложка до боли знакомая, конечно! Ведь на ней надпись "Евгений Онегин". Они оставили книгу здесь. Оставили без присмотра, хотя Саша весь вечер из рук её не выпускал—Добрый вечер, представляете, решил пройтись по саду и нашел книгу одну из новых. —Оу...Это моя...—Александр реагирует сразу и намеревается её забрать, но лицо Николая меняется. С негодования на удивление, а потом снова на обложку глядит, кажется сомневается... приходится ещё что-то сказать. Зато Миша стоит позади и вскидывает бровь—Видимо... Оставил здесь, прошу прощения.—хотел он было её забрать, как всё тело затряслось. Не уж то их поймали? Узнали чем они тут занимались? —А вы где пропадали, что она тут осталась?— накрывает Сашеньку смущение, прокручивает вечер вдоль и поперек. Начиная с разговора, а заканчивая сладкими поцелуями Михаила. Переводит взгляд на Мишу, а сам и слова вымолвить не может... Просит о помощи, и ведь Москва готов был отказаться, но глаза закатывает и за Сашу ответ находит. —Гуляли здесь неподалеку—его голос был куда увереннее, чем столичный. Перехватывает книгу у императора и возвращает ее хозяину, Сашу за себя отодвигает, как рыцарь, да только от императора спасает—Заговорились вот и позабыл Александр Петрович—Почтительно кивает, а после столицу за локоть хватает. Уводит и шепчет сквозь зубы—Не оборачивайся...— Саша послушно кивает и в бальный зал они вместе забегают. Паника в глазах, а после и вовсе смех. При чем обоим смешно. Остаётся скрыться им в толпе... Вспомнить все... Может и в романе все плачевно, но "Евгений Онегин" соединил их, что они хохочут так, что гости на них оборачиваются. Хоть фантазия Саши придумала столь трагичную историю, но она оказалась ложной, поэтому... Переживать не о чем пока.. А вот образ Тани Романов на секунду примерил, знайте, довольно волнительно, но в его концовке письмо... Не отвергли. Не отверг его Москва и теперь он рядом. Навсегда.