Умереть под звёздами

Юра, обычным весенним днём сидел дома,– он прогуливал под предлогом болезни, только чтобы не идти в родной восьмой класс. Парень расслабился, откинулся на спинку стула и слушал навязчивые pop- мелодии, в то время, как его одноклассники потели на уроках. Иногда Юрий что-то записывал в своём черновике, который по-совместительству являлся его личным дневником, да и просто ежедневником. Он не мог позволить себе дополнительные тетради, но школьнику итак было неплохо. Ручка старательно скребла по дешёвой бумаге. Слово за словом выписывались мысли. Сначала лёгкие, бытовые, но потом это переходило в рассуждения о наболевшем: "Вчера я валялся в снегу по пути с магазина, чтобы температура не спадала, хочу ещё хоть немного продлить карантин. Школа отстой. Будто мне и дома, и на улице жестокости не хватало. С пяти дней назад– когда я был там в последний раз, пацаны уламывали меня побить одного из неотдавших долг младшеклассников, а заодно и навалять наглому Димке с параллельного класса. А я не смог остаться, мои кулаки уже болели от жестоко обращения, душа расскалывалась, видя избиения невинных (даже не всегда, но это не меняет много) детей. А там по-другому нельзя, иначе-бы я и сам оказался на их месте. Ненавижу это. Жду- недождусь снова пойти на крышу 9-ой недостройки к желанным ночным звёздам. Так расслабляет." Размышления Юры были написаны впопыхах, неровным почерком. Парень явно устал, даже находясь весь день дома. Обычно он там один– мама на работе, а папа только ищет работу– то есть находитсяв кабаках и барах, если только он не приглашает странных приятелей домой. В этот раз Юра тоже уснул от усталости и в одиночестве. Парень сам спит около пяти часов: днём, во время окончания школьных занчтий (даже если находится дома) и под утро. А ночью делает уроки либо проводит время в компе– в интернете или за играми. А сегодня, во сне ему виделись разные тревожные знаки. Сон относился к реалистично пророческим, так что поверить в него можно было запросто: "Ты просыпаешься уже под вечер и видишь мать у окна. Она печально смотрит на мартовский увядающий снег и вместе с этим в пустоту. От матери ты скорбным голосом слышишь: "он не вернулся" Речь о отце. Несмотря на всю трагичность, в поведении матери, в её интонации, чувствуется облегчение– она наконец расслабила руки и плечи. Минуя сожалеющую, жалкую мать, ты направляешься к выходу. Подъезд весь обплёван и изрисован непристойными картинками и надписями, но сегодня он почему-то выглядит гораздо мрачнее, чем обычно. Ты решаешь пройти дальше, к выходу, мельком осматривая соседнюю дверь. Лёша, парень, что живёт там, но, ты, тем не менее, узнал о нём только недавно– в один похожий вечер, уже на недостройке. Сейчас же, это дверь смотрится покинутой, и ты знаешь, что за ней ничего нет, там больше никого нет, и ты чувствуешь это. Неприятные эмоции снова настигают и переполняют неокрепшую тушку, появляется беспокойство, даже паника. Ты больше не в состоянии терпеть и накапливать боль с гневом, поэтому несёшься по лестницам с четвёртого к первому этажу, к выходу, свободе, надеясь, что за дверью подъезда не окажется стены. Синяя дверь, которую ты так хотел найти не оказалась фальшивой. Рука тянется к ручке, трясясь при этом. И вот, глаза ослепляет дневная синева. Ты совсем не был к этому готов, к той притарной свежести, после тусклых подъездных ламп, что понятно, ведь за окном был поздний вечер. А может, только за этим окном?.. или, напротив– лишь дверь приоткрыла тебе занавес безмрачной жизни, где ты можешь впредь почувствовать то, что хотел, но... неужели ты умер?..." Юра проснулся. Первые несколько минут он не мог понять где и как он находится. После, осознав что это сон, школьник принялся его обдумывать. Его постоянно мучают подобные сны, и парень даже пытался понять, что эта чертовщина вообще значит (хороший вопрос, кстати, самой потом нужно это придумать), но все приблизительные трактования были туманны, да и сам он по определению не особо заинтересован психологией и точно не стал бы забираться в эти дебри добровольно. Возможно, сначала даже была надежда, что эти события– правда. Тут Юрец глянул на время– было около пяти. Для местных широт было нормальным, что в марте в такое время уже начинало темнеть. А где потёмки– там и наш "приключенец-псевдоромантик", поэтому парень уже собирался на прогулку. Тем более, после достаточно провокационного сна, который, к тому же, был днём. Для начала, пацанчик выглянул в коридор, чтобы удостовериться, что никто не пришёл. Мать обычно возвращалась около девяти или после, но отец прийти мог запросто, поэтому перестраховаться стоило. Как ожидалось, в квартире был только один Юра, что не помешало ему привычной украдкой пробраться к двери. Школьник накинул лёгкую куртку и отправился в путешествие по району, взяв только ключи. Парень неспеша проходил по замызганным лестницам, будто не желая повторять события сна. Он сверял каждый рисунок и надпись. Особенно долго Юра пялился на дверь Алексея, до того долго, что в один момент появилксь галлюцинация, будто в том месте обычная для панелек синяя стена, но она быстро рассеялась. Лёша больше там не живёт. Именно с его переезда родной двор предстал перед Юрой более мрачным и маргинальным, что-ли. На выходе прохладный мартовский воздух дунул нашему герою в лицо. У подъезда сидел подвыпивший дед и что-то бубнил про себя. Парень, тем временем пошёл дальше, к родному месту. Сегодня ветра там разбушевались сильнее обычного, куски неведомой пыли царапали кожу. На подъеме к крыше Юру накрыла некая паника. Он чувствовал себя таким беспомощным, отвергнутым родными и обществом. Хотя, ради этой пустоты и дымке в голове он сюда и приходил. Как ни странно, виды голых, полуразваленных строений успокаивали и завораживали его, унося в маленькое уютное пространство, где от тебя ничего не ждут. Весь негатив, идя волной бился об скалы неба и забытых строений, отступал.