My dear friend

- Убежал! Глядите, ну он и псих! - Какого черта это было?! - Бедный шенк, ну какой черт его дернул туда бежать? Протяжные вопли группы парней разносились по поляне, отражаясь от стен уже надоевшего лабиринта гулким и неприятным эхом. Все голоса смешались в голове в один какой-то недоуменный и грустный. Безнадежный. Во всей этой толпе удивленных и бранящихся юношей, около только что закрывшегося лабиринта, который унес со своим закрытием не только лидера Глэйда и лучшего бегуна, но и еще одного новоприбывшего шенка, который толком и пожить тут не успел, стоял Ньют. Ошарашенный, с широко открытыми медовыми глазами, которые неверящим взглядом впились в крепко закрытие ворота Глэйда. Как же так? Почему все идет по наклоной уже какой день? За один вечер они смогли потерять Алби, который заправлял тут всем с самого начала, отвественного и самого рассудительного из них. Минхо, который был наибыстрейшим бегуном, которого знал Ньют и отличным, вечноулыбающимся товарищем. Томаса, который... Был Томасом. Энергичным, несидящим на месте бунтарем с бревном вместо башки и горящими темными глазами, которые поразили заместителя лидера еще в самый первый день, как только новенький прибыл. Он давно не встречал таких людей и его это немного пугало. И завораживало одновременно. Возможно, они были с ним знакомы раньше. По-другому Ньют не может объяснить, почему его так тянет к этому идиоту? Почему каждый его взгляд из-под темных ресниц, случайно или нет брошенный на блондина будоражит и смущает? Это бесит. Точнее, бесило, ведь теперь он не сможет получить ни одного такого же взгляда карих глаз. Эта мысль заставляет что-то слева заболеть. И не только слева. Вообще везде. Чувство непрятное, склизкое, как будто это огромный змей, расползающийся по всему юношескому телу, забирается под одежду и плотно сжимает в тугой узел живот, ломает при этом ребра без капли жалости и игнорирует алую кровь, которая льется фонтаном из уже неживого тела. Кажется, это называется "высосать душу"? - Что нам делать то? Ньют? - чья-то мелкая ладошка ложится на плечо высокого парня, выводя из транса разных мрачных мыслей и печальных сравнений. Чак выглядит так, будто сейчас расплачется. - Нам.. Мы, это.. Расходимся. Уже ничего не поделать.. Наверное. Будем ждать утра, чтобы... - слова даются невероятно сложно, как будто ком в горле не дает звукам вырваться изо рта, перекрывает все пути и оставляет без воздуха. Алби. Минхо. Что же делать без них? Они были... - Чтобы трупы их забрать, ага. Если их до косточки не обглодают гриверы, - фыркает Галли, который замечает торможение Ньюта и снова возращает его в реальность своим продолжением фразы, - поняли мы. Расходимся, шенки, нам всем много чего стоит переварить. На этом и порешали. ***** Ну, все всё порешали кроме этих двоих, которые прямо сейчас упрямо смотрят друг на друга, не решаясь начать разговор первым. Чак, с чем-то запакованным в платочек в кармане его легких шорт и Ньют, с дрожащими руками и упавшей на глаза челкой. Первый только пришел к закрытым воротам и неверящими глазами смотрит на старшего. Ньют сидит на земле, прижавшись спиной к холодной проросшей стене и до этого пустым взглядом смотрел в землю под вытянутыми ногами, как будто на ней были написаны ответы на всего его интересующие вопросы. Но услышав чужие шаги он сразу же поднял светлую макушку и наткнулся на еще одного ночного посетителя - Чака с его вечно кудрявой башкой. Неловко. - Почему ты не в постеле? - Ты чего тут? Одновременно нарушают гляделки парни и косят взгляды на что угодно вокруг. Первым на вопрос отвечает младший. - Я их буду ждать тут. Ньют непроизвольно фыркает. Какой позитивный настрой. - Серьезно? - скучающим тоном спрашивает он и запрокидывает голову наверх, смотря на ночное небо. На душе снова стало паршиво и даже хуже чем раньше. - А ты разве тут не для этого же? Вопрос выбивает из колеи и Ньют тупит. Молчит, прокручивая в голове одну мысль: а и в правду, зачем он здесь? Мог бы лежать себе под тонким одеялом, спать и дождаться рассвета за одну секунду! Уснул и проснулся, все! Вот тебе и ранее солнце на Востоке, его лучи, копошение товарищей по несчастью, утренние процедуры, затекшие конечности, начало работы, открытие лабиринта и... "Я не хочу знать, что там будет на утро. Поэтому и сижу здесь, под тяжелыми каменными стенами. Чтобы оттянуть момент утраты и продлить жалкую надежду на лишние пару часов." - признается сам себе парень, подтягивая худые коленки к груди. Стало холодно. - Я понимаю, - Чак плюхается рядом на траву, оказываясь плечом к плечу с блондином, - мне тоже очень грустно. Но я думаю, у них есть шанс. Просто вспомни какой Томас! Ах, если бы Ньют не помнил. Это было бы в сто раз лучше, чем помнить в деталях каждое его появление у Ньюта на глазах. - А Минхо вообще лучший бегун тут, ты это и сам знаешь, - старается улыбнуться мальчишка, заглядывая в глаза другого парня. Темнота окутывает их обоих с головой, но это только на руку Ньюту. Не хочется показывать свои бушующие эмоции на лице в такой момент, слишком это стыдно, особенно для заместителя лидера. Вся надежда ведь теперь на него, да? Ньют никак не ответил. Молчание было приятным, хоть и ощущалось как эдакий траур и минута молчния. Или две минуты. А может и больше. Но тем не менее, вдвоем сидеть тут, под стенами по сути смертоносной ловушки, куда попали ваши друзья, намного легче, чем одному. Мысли перестают так яростно душить и притупляют свои концы, оставляя более глухую боль, менее кровоточащую. Отголоски разговоров с Минхо, составления правил и их соблюдений с Алби, Томас... А что с Томасом? Ну.. Что-то, что отчаянно рвется из груди - все это до сих пор мельтешит перед глазами как старая пленка, но это все воспринимается скорее с ностальгической грустью, нежели отчаянной, как было первые несколько минут (или часов?) после выходки новичка. Снова все сошлось к нему. Ньют уже готов проклинать это имя на букву т, какого хрена он так часто мелькает в его мыслях? Он должен больше переживать за Минхо, Алби, которые были с ним с самого начала, но сердце или что-то ещё, может какой другой орган, настойчиво возвращают к этому бегающему недоразумению. - Я начал кое-что делать для.. Ну.. Мамы с папой, - резко прервал молчание Чак, опустив голову вниз. Ньют уже подумал, что тот задремал. - Ты что, вспомнил их? - удивился блондин, явно заинтересовавшийся словами младшего. - Нет, не вспомнил. Но у меня же должны они быть, так ведь? Или меня в пробирке вырастили.. фе, - мальчик скривил нос, - это невозможно. Так что у меня сто процентно есть родители. И вот для них я делаю кое-что. Когда мы выберемся, я обязательно должен найти их. Ньют в начале не понимал к чему все это. Причем тут родители? С чего младший кудряш начал этот странный монолог. Но ближе к концу сонливость или усталось отступила и парень понял замысел второго: сменить тему, отвлечь от плохих мыслей явно закисшего Ньюта. Это тронуло последнего и ему снова стало совестно, что Чак видит его в таком состоянии и пытается как-то отвлечь. Это старший должен быть для него опорой и примером, который поддержит, отвлечет и все уладит, а не наоборот. Ньют начинает теребить травинку около бедра между пальцев и уже хочет что-то ответить, но его снова опережают. - А ведь не все родители соулмейнты? Мои могут ими не быть, так? - при вопросе Чак уже поднимает голову и смотрит на другого парня, ожидая подтверждения. - Ну да, конечно. - Ну значит все хорошо. Кажется, разговор зашел немного в тупик, но Ньюту уже не хотелось молчать и киснуть в грутсных мыслях, размышляя о чем-то или о ком-то. (Скажи нет именам на букву т!) - Ты думал о своем соулмейнте? - продолжает он, как то слишком резко зацепившись за эту тему из разговора про родителей. Но Чак подхватывает, значит все в порядке. - Да. Если честно, я немного расстроен, что среди шенков нет моего соула. Может мы еще долго тут сидеть будем, я потрачу лучшие годы своей молодости без родственной души! - младший всегда подчеркивал, что они выберутся. Не важно когда и сколько времени тогда пройдет, но из его рассказов ясно, что это случится. Рано или поздно. На его слова Ньют усмехнулся, но по-доброму, а не саркастически, как это было раньше. Да уж. Ньют наоборот был рад, что среди всех парней так и не нашелся его соулмейнт. Во-первых, он никогда не задумывался о парнях в таком смысле, так что наверное, родственная душа своего же пола была бы конфузом и причиной большого количества неловкостей. Хотя он помнит, может из своей прошлой жизни, еще до Глэйда, как люди, нашедшие свои родные души оставались с ними в дружеских или даже братско-сестринских отношениях. Он не может назвать ни одного примера и тем более имени, чтобы это подтвердить, но ведь логично, что такое было? Во-вторых... Его никто и не привлекал в эмоциональном плане. Безусловно, все ребята хорошие и в каждом есть своя искра, но все же, чего-то в них не доставало. И даже если бы они были хорошенькими девушками, Ньют вероятней всего не хотел бы видеть в них соулмейнтов. "Просто так сложилось" - думает он и продолжает слушать младшего. - Вот Бену и Тайлеру* повезло. Бен буквально услышал слова Тайлера, хотя тот и слова не сказал. Это типо как чтение мыслей и это просто отпад. Представляешь, общаться с кем-то не открывая рта? Мысленно? Уму не постижимо, а родственные души могут. Зачем вообще встречаться с кем-то другим, если вы не сможете такое проворачивать? - Ну у нас ведь некоторые вступают в отношения просто так. Чтобы пар выпустить, - завуалировал юноша, продолжая немного неловкий разговор, - Это ведь по сути ничего не значит. - Эх, ничего ты не понимаешь, - по-взрослому вздыхает Чак, - Бен рассказывал, что с соулмейнтом все по-другому. Абсолютно. Чувства настолько сильные, что выбросить имя души из головы не получится никакими способами! - Это уже больше похоже на одержимость, - усмехается Ньют. - Ну нет, это.... Странные звуки за стенами прерывают диалог парней и те сразу же оборачиваются и смотрят вверх, как будто реально надеятся что-то увидеть там. Но ночное темное небо чистое и со стеной конечно же ничего не случилось, но противный животный рык, пробирающий своей частотой до самых костей вызывает дрожь и ужасное чувство страха. Такое чувство, будто этот звук был не в лабиринте, а на нем и монстр вот-вот спрыгнет прямо на них. Но вроде бы, все чисто. - Гривер. - Гривер. Снова одновременно говорят шенки и уже никакие разговоры о родственных душах, семьях и прочем не помогут игнорировать бушующую тревогу и тяжелую грусть на сердце. - Давай, Томас. Помоги Алби и Минхо, - тихо шепчет Чак и сжимает свои ладони в кулаки, как будто ребята в лабиринте могут увидеть этот жест. Это так по-детски наивно. - Ты тоже давай поддерживай их. Раз уж тут сидим, надо надеяться до последнего, так? - глаза Чака, даже в такой ночной темноте светятся самой настоящей надеждой на лучшее и Ньюту хочется ею заразиться. Очень. Но он навряд ли сможет. - Конечно, - врет он, только чтобы поддержать огонь в глазах младшего, глубоко в душе зная, что на утро они увидят лишь растерзанные трупы товарищей, если гривер решит оставить им их останки и не обглодает до косточек, - только я буду мысленно их поддерживать, ладно? Не привык я такое вслух говорить. Младший лишь кивает, но парень знает, чувствует что на его лице играет легкая, но очень теплая улыбка. Ради этого можно солгать. **** Постепенно, спустя время, за которым Ньют не может следить, тихий шепот Чака стих и блондин подумал, что тот принял его тактику мысленной поддержки или вовсе сдался, во что верить категорически не хотелось. Но шенк просто уснул. Прямо там, запрокинув голову на твердую стену лабиринта, оставшись в совершенно неудобной позе. - Черт, и кто же теперь будет их поддерживать? - грустно улыбается Ньют, аккуратно опуская мальчика в более удобную позу на бок. Теперь он снова один на один с мыслями о них. Конечно, он никого не поддерживал мысленно. Просто потому что это глупо. Верить, что они еще живы и вернутся сюда невредимыми. Но сейчас, без тихого ободряющего шепота, тишина и звуки леса просто оглушают. Забираются под кожу, вызывая вместо зуда неимоверную панику. И чего же он так переживает за них всех? И... Точно за них всех? Нет, нет, нет, он не хочет об этом думать. Он волнуется за них всех одинаково и точка. Нет никакого Томаса. Есть брюнет с глубокими темными глазами и россыпью маленьких, еле заметных родинок по всему лицу, новичок такой, совсем зеленый и на голову ебнутый. Но за него Ньют переживает так же, как и за двумя другими, правда. У него так же сжимается сердце при мысли о их криках при смерти и холодных бездушных телах среди таких же холодных стен лабиринта, которые грозно закрыли их в этой ловушке. У него не екает что-то еще в теле при мысли о смерти Томми. Нет. И вообще то, он Томас, мысленно попровляет себя блондин. ... ... ... Как же отвратительно. Хочется кричать. А что кричать? Так не может больше продолжаться, он сойдет с ума в этой безграничной темноте. Разбудить Чака? Чтобы он тоже был в этом кошмаре и так же страдал от душевной боли? Такого Ньют не может допустили, надо что-то делать самому. Вдох-выдох. Может делать как Чак? Не в смысле спать, а точнее поддержать товарищей? Это успокаивало и младшего, и Ньюта в одинаковой степени, так что парень, перейдя через порог внутренней гордости, которая твердила, что это наивно, глупо и безнадежно, все таки думает про себя: " Пожалуйста, держитесь там" Вслух он еще не готов это говорить, но он сдерживает слово, данное Чаку: говорит с ними мысленно. Так что хотя бы его совесть чиста. " Томми, ты самый отбитый из нас. Ты должен выйти из этой передряги" Похоже на самообман, но Ньют продолжает. "Если ты спасешь их, я не знаю кем ты будешь в моих глазах. Явно больше, чем простым смертным" Ну это было не очень ободряюще. "Ты должен вернуться. Снова посидеть у костра вместо со мной" Ньют не думает, почему обращается только к новичку. Не хочет уже думать. "Я хочу снова увидеть твои глаза" "Ты самый смелый шенк, которого я встречал. И наверное тупой, но это я любя" "Ты справишься" "Главное спрячься от гривера и спрячь Минхо с Алби, и дождитесь пока ворота откроются" "Я знаю, но я не уверен, что место для Алби безопасное! " Что. ****** Дела плохи. Просто пиздец как плохи. Отвратительны. Минхо убежал, когда Томас пытался подвесить Алби сверху, отчего все пошло по наклонной. Парень не винит бегуна. Он сам виноват, что полез сюда и если и будет съеден, то вина это исключительно его. Мерзкие звуки гривера слышны уже совсем близко и сердце стучит как ненормальное. Неудивительно, Томас сам бы себя назвал ненормальным, сердце просто соответствует своему хозяину. Как же глупо. - Давай, давай.. - шепчет себе под нос юноша, когда его руки издевательски трясутся и потеют. Страх окутывает все тело без исключений, а в такой момент ни в коем случае нельзя ему поддаваться. От этого зависит не только твоя жизнь, но и жизнь другого человека. Алби более-менее спрятан и Томас надеется, что тот не выдаст себя сам. Потому что тогда ему точно конец от лап гривера и спасти его навряд ли получится. Теперь осталось решить главную проблему: Куда деваться самому? Минхо уже не видать, а вот звуки гривера никуда не делись. Ситуация снова обостряется в разы и адреналин в крови говорит как можно скорее бежать, просто бежать без оглядки, а мозг настаивает подумать ещё немного, поискать похожие места, как куда он спрятал зараженного Алби, залезть в такое же место и... Нет времени. Пришлось бежать. Долго и очень напряжено, извиваясь во всех этих закаулках, тупиках, развилках бетонной махины, в которую он собственноручно запер себя. Впринципе, он не жалеет, просто немного хочет ударить себя. Потом пришлось забираться на стену. По-другому убежать от монстра не получалось, и Томас был удивлен, когда увидел, что тот ловко забрался за ним, карабкаясь своими когтистыми лапами и не обращая внимания ни на что, кроме своей жертвы. Дыхание уже напрочь сбилось и Томас думал, как бы не задохнуться такими темпами. Надо бежать, бежать, бежать. Но он не может делать этого всю ночь - таков человеческий организм, рано или поздно он оступится, упадет и тогда... Он не хочет об этом думать. Прыгая со стены на стену, парень почувствовал даже некий приятный адреналин. Если бы не монстр, который гонется по твою душу уже какую минуту (или час?) то это было бы даже весело. Но сейчас страшно. Безумно. Во рту больно от сухости, каждый вздох приносит царапающую боль и раздирает горло, из которого вырываются лишь хриплые стоны. В висках неприятно пульсирует и вероятней всего у него ебейшее давление от таких перегрузок и игрищ со смертью, отчего иногда темнота резко появляется перед его глазами и так же внезапно исчезает, выводя из колеи. Таким образом и оступиться недолго. А этого допускать тоже нельзя, ведь если он полетит кубарем вниз - встать он уже не сможет, а уж тем более скрыться от мерзкой насекомоподобной твари. Томас думает задействовать лозу, которая поросла на всех стенах лабиринта, но это рискованно. Сколько раз он уже рисковал за сегодня? Громкий рев гривера совсем близко, как будто около левого уха и это заставляет сердце сделать несколько кульбитов. Ну значит, придется еще один раз рискнуть. Может, на этот раз это будет последний риск в его жизни. Сколько он уже так бежит? Час? Два? Надо заканчивать или хотя бы остановиться. "Пожалуйста, держитесь там" Томас старается отогнать все мысли из головы и сосредоточиться на реальной жизни и спуску по лозе. Гривер чуть не задевает его своей громадной паучьей лапой, когда сам неуклюже запутывается в растительности. " Томми, ты самый отбитый из нас. Ты должен выйти из этой передряги" Спуск завершен и он снова внизу, не земле. Легче не становится, но хотя бы теперь нет шанса свалиться и полететь вниз головой, навстречу смерти. Теперь она только бегает за тобой и Томасу хочется кричать. Его силы на исходе, каким бы выносливым он не был, человеческий порочный организм дает о себе знать и молит о пощаде. Но он не может дать даже несколькосекундный перерыв, ведь гривер не будет так благосклонен. Бежать вперед. Поворот налево. Снова вперед, вперед. Потом развилка и выбор снова левой стороны. Как будто навигатор. Он не помнит как точно выглядит навигатор и как им пользоваться, но это точно что-то из его прошлой жизни за стенами этой ловушки. "Если ты спасешь их, я не знаю кем ты будешь в моих глазах. Явно больше, чем простым смертным" О Боже. Наконец-то. Томас видит, что гривер отстал на несколько поворотов на этом извилистом пути и есть шанс где-то спрятаться. Он быстро начинает водить руками и ногами по стенам, в поисках каких то выемок или отверстий, как то, куда он спрятал Алби. И такое находится. Быстро прошмыгнув вниз, парень понимает, что оно слишком маленькое. Он буквально выглядывает из-за него, не помещаясь внутрь полностью и его прикрывает только лоза, что мало спрячет от гривера. Но перепрятываться времени нет, так что остается лишь замолкнуть и не двигаться, может это жучара подумает, что он стенка. Так и случилось. Гривер ужасно медленно и злобно прошел мимо парня, у которого в тот момент должен был случиться сердечный приступ от таких ярких не особо приятных эмоций. Но он жив и сейчас пытается восстановить дыхание, тихо страдая от боли в ногах. Легкие раздирает как будто сам гривер успел его зацепить и провести своей когтистой лапой по груди, из-за пота одежда неприятно липнет к телу, вызывая лишний дискомфорт, а ноги и спина ноют сильнее всех. Вот тебе и последствия геройствований, спасения товарищей. Сначала себя спасти нужно. "Ты должен вернуться. Снова посидеть у костра вместо со мной" Только сейчас, после небольшого перерыва, который ему вероятней всего послал кто-то всевышний, спасибо ему за это, раньше никак? он задумывает, а что это за голос? Это не его мысли, зачем же он так обращается к себе, на "ты". Да и говорит с кем-то посидеть к костра, что-то про не простого смерного. Голос до жути знакомый и Томас старается прокручивать его в голове, раз за разом, пока не понимает, что это он. Ньют. "Я себя так поддерживаю? Мотивирую не сдохнуть голосом Ньюта? Ахуенно" - вздыхает неудавшийся бегун и знает что сейчас начнется. Каждый раз когда где-то проскакивало это имя или вдалеке виднелась светлая, высокая макушка, он не мог НЕ думать о нем. О времени, которое они провели вместе, сидя у того же костра. О его изящных руках, держащих тогда какое-то пойло быдловатого Галли. Томас приехал сюда буквально пару дней назад, но уже успел запомнить Ньюта и его внешность до мелочей. Как он забавно хмурится, морща нос, или как топорщатся его волосы после долгого рабочего дня. Он мог бы долго перечислять, да только не хочется уже в сотый раз. Он не мог и не может до сих пор объяснить почему эта дружба вызывает в нем такую бурю эмоций. Но об этом не стоит думать сейчас, под стенкой лабиринта. "Я хочу снова увидеть твои глаза" Это заставляет Томаса немного напрячься и повременить с вылазкой из ненадежного укрытия. Это явно не его мысль. Он только что думал о том, что сейчас не время для межличностных отношений и внутренних конфликтах между собой и собой, а уж тем более не время для их диалога. У него там вторая личность? Может после такого стресса все, у него поехала крыша? Но если он правда сошел с ума и разговаривает сам с собою, со своею второй личностью или кем там, то это... Определенно приятней чем он думал. Особенно когда у этого голос Ньюта. Такой успокаивающий, но грустный и полный какого-то отчаяния. Видимо даже новоиспеченная личность уже потеряла надежду на хороший исход всего этого. Но его слова трогают. Томас хотел бы услышать в реальности от Ньюта, что он хочет увидеть его глаза еще раз. Его обычные, карие глаза. Это заставляет сердце екнуть, но не от страха за собственную шкуру, как раньше, а из-за чего-то приятного, что разливается от сердца по всему телу, давая новый прилив сил. Если он выживет, то только ради этой фраз от Ньюта в настоящем, а не в его больной башке. Боль уходит на второй план. Мысли о пожалуй, самом приятном человеке, которого он пока что встречал (ну у него конечно тут все не густо, он вообще мало людей в своей новой жизни встретил и с еще меньшим количеством контактировал, но какая разница?) звучат в голове очень отрезвляюще и дают новую энергию. Мотивацию, наверное. Это все глупо, но.. Томасу помогают они. Заставляют не забывать для чего он должен выжить. "Ты самый смелый шенк, которого я встречал. И наверное тупой, но это я любя" "Ты справишься" Он готов слушать голос Ньюта вечно. Интеречно, раз это у него в голове, он же может ему что-то ответить? "Главное спрячься от гривера и спрячь Минхо с Алби, и дождитесь пока ворота откроются" "Я знаю, но я не уверен, что место для Алби безопасное! " - отвечает Томас у себя же в голове. А теперь получается, надо придумать ответ Ньюта в этой психованной игре. Чтобы он сказал? Ньют очень рассудительный и умный, как успел заметить Томас, наверное это была бы какая-то тактика или рассуждения насчет местности и безопасных местах на ней.... "Ебать, Томас, я уже схожу с ума. Нахера ты полез туда в лабиринт? Твой голос чудится мне так правдоподобно.. " Проказы второй личности удивляют. "Так у меня это.. Тоже очень правдоподобный твой голос. Спасибо тебе за поддержку. Странно говорить это своей второй личности, но ты помогаешь мне окончательно не двинуться" Томас немного улыбается. "Что? Какая вторая личность?" Через пару секунд Ньют продолжает: "Ты уже двинулся, раз думаешь, что у тебя раздвоение личности, нет разве? " "Да, это похоже на Ньюта... Ой, вернее, да, по сути, но ведь я не двинулся окончательно, понимаешь? Я еще могу отличать себя, тебя, реальность и вымысел" "Ты считаешь, что я твоя вторая личность? " Даже у себя в голове Томас услышал эту тонну скепсиса и сакразма в голосе блондина, что заставило его еще раз улыбнуться. Мда, странно это со стороны выглядит: быть под стеной каменного лабиринта, еле-еле прикрытым старой лозой и улыбаться как идиот. Ну никто же не смотрит, да? "Мне почему-то кажется, что ты улыбаешься. Если это так, я тебе все зубы повырываю, когда... " Мысль обрывается и Томасу становится от этого грустно. Даже он сам не верит, что выживет! Оптимизм, блять. "Когда вернешься"