***

– Останься, – тихо произносит он. Его голос, утративший прежние нахальность и самоуверенность, заставляет меня в изумлении обернуться на него. Казалось бы, от его пьяного вида не осталось ничего: стоит на ногах твёрдо, внимательные, по-восточному зоркие черные глаза смотрят прямо в мои. Тяжело не отвести взгляд, выдержать его напор, и спустя долгие 3 секунды я сдаюсь, молниеносно фокусируясь на стене гостиницы. – Нет. Ты пьян. Я не хочу. Хочу. Ещё как хочу, и мне совершенно плевать, в каком ты состоянии. Возможность, которая выпала мне сейчас, кажется такой нереальной – стоит лишь потянуться к нему, коснуться такой горячей кожи – он исчезнет, испарится, как наваждение. Я медленно оглядываю его голые руки: я давно мечтала провести по ним пальцами, осторожно и несмело взять ладонь, такую сухую и шершавую от постоянных тренировок. Его физическое существо влекло меня не меньше, чем духовное, и если он не был готов посвящать меня в тайну последнего, я готова была ограничиться первым. Я должна сделать хоть что-то: обнять, просто дотронуться до пальцев, погладить щёку с едва пробивающейся тёмной щетиной, просто улыбнуться… Сделать хоть что-то, лишь бы не стоять истуканом под его серьёзным взглядом. – Почему? – Я не хочу. Его плечи опустились, он поник всем телом, казалось, даже тени на его лице стали темнее и отчетливее. Он делает шаг ближе, я, ошарашенная этим быстрым движением, никак не реагирую и продолжаю стоять оловянным солдатиком, с опущенными руками «по швам». Машинально думаю: «Поцеловать. Я должна его поцеловать. Если не сейчас, то никогда». Но ни безумное притяжение между нами, не отличная возможность, которой судьба одаривает меня сейчас, не могут заставить меня сдвинуться с места. Я всё ещё помню те слова, которые судорожно вдалбливала себе в голову в день перед поездкой: «Не достоин меня, не достоин даже знать, как меня мучает любовь к нему».