Час пик

      Двери вагона метро раскрылись, и в салон влился поток людей. Юта закатил глаза: места не оставалось не то, чтобы стоять, но даже чтобы дышать нормально. Система вентиляции справлялась с трудом при таком пассажиропотоке. Юта старался набирать побольше воздуха в лёгкие и дышать как можно реже, чтобы в нос не проникали тошнотворные запахи чужих духов, потных тел и ещё чего-то, о чём даже думать было противно.       Рабочий день в офисе затянулся, и добираться домой приходилось в час пик. Юта ненавидел метро, а в час пик оно становилось филиалом ада, причём, без чистилища. В вагоне уже набилась куча не только офисных работников, сотоварищей Юты по несчастью, но были так же и студенты, пожилые люди, и даже матери с детьми младшего школьного возраста. Наверное, на Ноевом ковчеге и то было больше места, думал Юта.       Каким чудом в салон втиснулось ещё человек пятнадцать, было совершенно непонятно. Поток тел оттеснил Юту невообразимо глубже внутрь, куда-то к центру вагона. Он в последний момент успел ухватиться за верхний поручень, когда поезд, мягко качнувшись, тронулся. Он выругался беззвучно, проклиная часы пик в миллионный раз. Рубашка липла к спине, кто-то сопел ему в шею, правая рука держала рюкзак и перекинутый через него пиджак; ему уже во второй раз наступали на ногу, прямо на новые ботинки.       Чтобы не глазеть на потные, жирно блестящие лица, он опустил взгляд в пол.       Вечер резко стал чуть лучше.       Прямо перед ним, спиной к нему стоял какой-то мужчина. Он и Юта были примерно одинакового роста, и мужчина тоже был одет в офисный костюм. Плотно сидящие брюки очень чётко очерчивали полушария крепких, наверняка упругих ягодиц. Юта уставился на задницу во все глаза, пользуясь своим положением. Время от времени мужчина переносил вес с одной ноги на другую, и полушария заманчиво перекатывались под слоем ткани.       Давненько Юта не видел настолько хороших задниц!       На следующей остановке на минуту дышать стало чуть легче: вышла, как минимум, десятая часть салона, а снаружи потянуло прохладой и относительной свежестью. Юта попытался отдышаться, чтобы дотянуть до своей станции, как народ снова стал прибывать. Его опять теснили в глубь салона – прямо вперёд, навстречу классной заднице.       Юта закусил губу: не хватало ещё, чтобы у него встало в переполненном вагоне метро в час пик. Его действительно прижало членом к той классной заднице, ровно посередине. Юте, конечно, иногда нравилось фантазировать о том, что он приставал к кому-то в метро, – или приставали к нему, в принципе, без разницы, – но проживать этот опыт в действительности оказалось не так круто. И довольно неловко. Выходить через несколько остановок со стояком – не очень-то завидная перспектива.       Всю дорогу до своей станции Юта думал о самых несексуальных и невозбуждающих вещах. Он вспоминал, как утром на летучке Тэён никак не затыкался со своим отчётом и надоел всем, даже начальнику отдела, господину Чону, который обычно смотрел на него во все глаза и хвалил за всякую ерунду; как Тэиль просил его перепечатать один и тот же документ раза четыре, потому что постоянно забывал добавить какие-то данные; как Джонни пролил стакан воды прямо на те самые бумаги, которые Юта перепечатывал для Тэиля; как Чону, наплевав на все заветы офисной жизни, разогрел рис с рыбой в микроволновке, и как Доён потом весь оставшийся рабочий день ворчал, что теперь от него воняет так, как будто он вывалялся в тухлой рыбе. Изо всех сил стараясь не возбуждаться, Юта вспотел ещё больше. Наверное, к тому моменту, когда он наконец-то выйдет из этого адского вагона, он будет мокрым и склизким, как осьминог. Но уж лучше быть осьминогом, чем думать, как спрятать стояк, находясь в самой гуще людей.       Классная задница словно приросла к одному месту. Время от времени её впечатывало в Юту так, что он закусывал губу сильнее и не дышал, чтобы кровь не перенаправлялась к паху. Половинки ласково обнимали его член, напряжённо сжимаясь, и Юте хотелось вопить на весь вагон. За свою жизнь он пережил много сексуальных кризисов, но этот пока что лидировал по уровню драматичности. Юта не любил сдерживаться, особенно в том, что касалось секса. Он привык получать если не полное удовлетворение, то хотя бы частичную разрядку. А в данной ситуации ему явно не грозило ничего, кроме тяжёлого чувства разочарования.       В итоге от задницы пришлось оторваться. Проталкиваясь сквозь толпу поближе к выходу, Юта испытывал смешанные эмоции: с одной стороны, облегчение, потому что его больше не будет терзать соблазн, а с другой стороны, если это и была пытка, то она была самой кайфовой.       Возможно, через несколько лет он осознает, что он, на самом деле, мазохист, кто знает?       Поскольку Юта жил один и заботиться о нём было некому, ему пришлось думать о том, чем себя накормить на ужин. Вариантов было немного: либо тащиться в магазин, а потом ещё готовить ужин, либо сэкономить время, но потратить деньги, зайдя в какую-нибудь закусочную. Лень и усталость победили сразу же, и Юта поднялся из метро в город, потому что в его спальном районе не было ни закусочных, ни даже фаст-фуд ресторанов.       Он тяжело плюхнулся на деревянную скамейку с большой порцией рамёна. Он уже достал телефон и хотел было ответить на сообщения, в том числе, в семейном чате, как прямо перед его глазами замаячила она.       Та самая классная задница из метро.       У Юты отвисла челюсть. Он не особо верил в судьбу, но в тот момент был готов начать сомневаться. Наверное, иногда всё-таки нужно прислушиваться к знакам, которые посылает вселенная. Или судьба. Или карма – да кто угодно, Юте уже было всё равно. Главным было то, что он оказался с классной задницей не только в одном вагоне метро, но ещё и в одном ресторане. И теперь он просто обязан взять ситуацию под свой контроль.       Для начала он решил затаиться и рассмотреть хозяина задницы. Им действительно оказался обычный офисный работник явно не самого высокого класса. Молодой мужчина выглядел уставшим, с лёгкими синяками под глазами, но всё равно казался привлекательным. Высокие выступающие скулы, влажная после поездки в метро чёлка почти до самых бровей, открывающая немного лба, и прекрасные, выразительные глаза, похожие на сверкающие тёмные бусины. В купе с задницей получался очень красивый мужчина. Очень красивый мужчина, которого судьба подсовывала Юте под самый нос. А какой дурак отказывается от подарков судьбы?       Юта знал свои сильные стороны и успешно ими пользовался. Его внешность в Корее считалась экзотической, и многие попадались на его крючок после одной лишь улыбки. Юта был уверен в себе, молод, холост, не имел заболеваний, передающихся половым путём. Из недостатков у него, наверное, была только ипотека за квартиру – но кто в наше время не без греха? Поэтому подсесть к незнакомцу и попытаться завязать с ним разговор не было для Юты проблемой. Улыбка с лёгкой сумасшествинкой всегда открывала для него двери, и этот раз не стал исключением: незнакомец, чуть покраснев, разрешил подсесть к нему за стол и поужинать вместе.       Юта зашёл издали: они говорили о работе и о том, каково приходится иностранцам в Корее (хозяин задницы оказался родом аж из Торонто и представился Марком, что почему-то сразу отозвалось вибрирующим интересом в области паха). Юта умел заговаривать зубы, у него на это хватало и наглости, и хитрости, и вежливости. Он поддерживал необременительную беседу, а сам продолжал смотреть на Марка своим самым хищным взглядом. В ответ Марк посматривал на него немного трусливо, как кролик на змею, и частенько краснел. Марк был похож на натурала, но Юта покорял и более крутые высоты. Немного обаяния и дара убеждения, и даже самый брутальный натурал начинал сомневаться в своей ориентации, попадаясь в хитрую ловушку Юты.       Над Марком пришлось поработать чуть дольше и чуть усерднее. Марк не то слишком устал, не то прикидывался дурачком: он постоянно пропускал жирные намёки на секс мимо ушей. Юта изворачивался как только мог: говорить в лоб было слишком рано, а экивоки стремительно заканчивались. Тогда пришлось прибегнуть к другой хитрости:       – Марк, не хочешь выпить немного? Я угощаю. Это в честь нашего знакомства.       Марк покраснел чуть гуще, как будто растерялся.       – Ну… – он тихо икнул; Юта с трудом сдержал умилённый вопль. – если ты настаиваешь…       – Ещё как!       Прямо в цель!       После соджу Марк стал улыбаться расслабленнее и казался ещё умилительнее, чем до этого. Желание растлить это милое, немного наивное создание раздирало Юту изнутри. Обычно он был немного сдержаннее, но в тот вечер желание как можно скорее заполучить доступ к желанной заднице просто сводило с ума. После пары стопок крепкого соджу Юта больше не пытался поддерживать разговор, а только слушал и угукал. А Марка, наоборот, понесло: он пустился в детальные описания своей жизни в Канаде, рассказал, как оказался в Сеуле, и даже упомянул, что, кажется, его пытается домогаться его коллега по имени Донхёк.       – А ты не из этих, Марк? – спросил Юта, заговорщически понизив голос.       – Да ты что, хён, конечно же нет! – воскликнул Марк; яркий алый румянец от алкоголя расползался по его шее вниз, теряясь за расстёгнутым воротом рубашки и ослабленным галстуком.       – Правильно, молодец! – Юта покивал одобрительно и подлил ему ещё соджу. – Давай, за нормальных мужиков, как мы с тобой!       – Хороший тост, хён! – поддакнул Марк и, чокнувшись с Ютой стопками, залпом выпил свою. Он наморщился, закрыв глаза, и не увидел, что Юта вылил свою стопку в остатки бульона в тарелке с рамёном.       Через час они вышли на свежий воздух. Марк, уже порядком захмелев, бормотал что-то про то, что Юта просто замечательный хён, которого ему очень не хватало в жизни, что он рад, что они случайно оказались в одном ресторане, что это судьба забросила их так далеко от родного дома, чтобы они нашли друг друга. Юта в ответ только кивал и ухмылялся. Марк никак не мог попасть рукой в рукав пиджака, несколько раз чуть не упав, поэтому Юта не только его ловил, но также взял его портфель, чтобы Марк по рассеянности его не потерял.       – Хён, можно тебя обнять? – спросил Марк, глядя на Юту невыносимо милыми глазами.       – Даже не спрашивай, – Юта открыл руки в традиционно деревянном жесте натуралов, и Марк нырнул к нему. Марк прижался щекой к его плечу, сонно постанывая. Юта, снова ощущая на себе силу искушения, гладил его по плечам, изо всех сил запрещая рукам спускаться ниже, туда, где им хотелось оказаться весь вечер.       Когда Марк поднял голову и заглянул Юте в лицо, Юта понял, что настал тот самый момент. Удача была на его стороне, потому что улица была плохо освещена и практически безлюдна. Юта быстро подался вперёд и поцеловал Марка в губы. Марк как будто подпрыгнул на месте от удивления, но не попытался увернуться. Ухмыляясь про себя, Юта провёл языком вдоль линии рта Марка, и Марк покорно приоткрыл губы. У Юты в голове сработала тревожная сирена, предупреждающая о возможности возникновения стояка прямо на улице. Юта её проигнорировал и углубил поцелуй, проходясь языком по нёбу и сцепляясь с податливым языком Марка в тесный узел. Когда их губы оторвались друг от друга с влажным чпоком, Марк уставился на Юту во все глаза:       – Хён, ты что?!       – Что это значит, Марк? – Юта напустил на себя серьёзный, строгий вид. – Сначала ты просишь позволения меня обнять, а потом лезешь целоваться и суёшь свой язык мне в рот?! Ты же говорил, что ты натурал, Марк!       Юта знал, что его суровый взгляд пробирал некоторых людей до самый костей. Марк явно испытал тот же эффект: его глаза стали ещё больше, и он сделал осторожный шаг назад.       – Зачем ты меня поцеловал, Марк? – продолжил Юта тем же холодным, требовательным тоном. Он чувствовал, что Марк начинает прогибаться под его давлением.       – Я-я… – начал Марк, заикаясь. – Я н-не знаю, хён… Я… случайно? Просто ты очень… очень красивый, хён, вот я… наверное… и вот так вот, хён…       От красноречивого объяснения Марка самодовольство Юты начало распирать его изнутри.       – Хён, это плохо? То, что я… что я с-сейчас сделал?       – Я, конечно, немного разочарован тем, что ты оказался не настоящим мужиком и что ты наврал хёну, Марк. Хорошие тонсэны так не поступают. Но, – Юта сделал паузу, делая вид, что он размышляет, что сказать дальше; Марк как будто задержал дыхание, ожидая его ответа. – мне понравилось. То, что ты сейчас сделал.       Юта улыбнулся ему своей знаменитой дьявольской улыбкой, которая, согласно отзывам, проникала в самую душу. Марк тяжело сглотнул.       – Хён, а можно… можно я ещё раз сделаю то, что я сейчас сделал?..       Юта ухмыльнулся. Первый этап был успешно завершён.       Убедить Марка оказалось проще простого. После пары долгих поцелуев, когда Юта прижал его к стене в каком-то закоулке между зданий, Марк перестал задаваться вопросами и наконец-то начал возбуждаться. Сначала он прикасался пахом к паху Юты едва ощутимо, а чуть погодя уже недвусмысленно тёрся о его бедро. Юте нравилось заводить людей настолько, чтобы они теряли стыд и кончали прямо в одежду, но на ту ночь у него были совсем другие планы. Поэтому Юте не составило труда убедить Марка, что сейчас лучше всего переместиться куда-нибудь в более укромное место, где им не будет светить срок за непристойное поведение.       Так они оказались в лав-отеле.       К тому моменту Марк, кажется, начал трезветь и осознавать лучше, что происходило. Юта делал вид, что не замечает его удивлённого, немного напуганного взгляда, пока они регистрировались у автомата. Конечно, никто не удержит Марка силой, если он вдруг передумает. Но Юта не собирался подливать масло в огонь и давать Марку лишние поводы для сомнений. Юта вёл себя как ни в чём ни бывало, торопясь поскорее оказаться в номере.       Как только дверь за их спинами закрылась, Юта потерял остатки терпения. У него больше не оставалось сил себя сдерживать. Он набросился на Марка с жадным, почти удушающим поцелуем. Марк, как не странно, отвечал вполне охотно для человека, который минуту назад ехал в лифте с огромными стеклянными глазами, устремлёнными в никуда. Марк даже осмелел: он начал стонать в поцелуй увереннее и громче, трогал многочисленные серьги в ушах Юты и гладил его затылок. Юта вслепую дотолкал Марка до кровати и повалил его прямо на покрывало. Его член уже давным-давно исстрадался в тесных костюмных брюках и рвался в бой.       – Хён, – выдохнул Марк тяжело; на его лице была написана невероятная мука. – постой…       Юта замер, успев снять с Марка только галстук.       – В чём дело? – спросил он настороженно.       – Я никогда… н-никогда…       «Никогда не делал этого раньше…»!!!       У Юты закружилась голова, а возбуждение ударило его тяжёлым кулаком в низ живота.       – …никогда не делал этого раньше с мужчиной…       – Ничего страшного, Марки, хён о тебе позаботится, – Юта подмигнул ему, поглаживая его разгоревшуюся щёку. – Просто доверься мне, хорошо?       Марк, мило улыбнувшись, покивал согласно. Юта не мог не чмокнуть его в кончик носа.       У Юты чуть не навернулись слёзы на глаза, когда Марк наконец-то снял с себя не только брюки, но и боксеры. Ему не верилось, что он всё-таки дождался, дотерпел.       – Иди сюда, Марки, – прошептал он низким голосом. Он лежал на кровати без одежды, с болезненно возбуждённым членом, ждущим своего звёздного часа. Они уже прошли тот этап, где Марк краснел и охал, рассматривая татуировки на животе Юты и его проколотый пупок. Марк даже робко попросил разрешения потрогать серьгу, и, конечно же, Юта ему позволил. Марк, как зачарованный, смотрел на то, как переливался камень, своими огромными глазами-бусинами. Юта ещё никогда не обращал столько внимания на чьи-то глаза.       – Какой ты красивый, Марки. Красивый везде, – говорил Юта, укладывая Марка на себя и вовлекая его в очередной грязный, влажный и горячий поцелуй. Марк в ответ издавал непонятные звуки, похожие на тихие стоны перевозбуждённой школьницы из хентая. Юте это нравилось даже слишком сильно.       Но настал момент перейти к главному блюду.       Юта извернулся и легко поменял их местами, оказавшись сверху Марка. Марк ойкнул и икнул, краснея во всё лицо от неловкости; Юта не удержался и посмеялся громко.       – Какой ты милый… Теперь ещё одна манипуляция, и хён сделает тебе очень хорошо.       Одно движение – и Марк уже лежал на животе, предоставляя на обозрение Юты свою роскошную задницу. Юта чуть не захлебнулся слюной. Его руки сами потянулись помять и помассировать идеально ровные и идеально круглые половинки. Видимо, застеснявшись ещё больше, Марк спрятал лицо между подушек. Оттуда же донеслось протяжное хныканье. Юта ухмыльнулся и нагнулся, чтобы попробовать на вкус каждую половинку, уделяя им равное внимание, которое они заслуживали. Он целовал и кусал мягкую кожу, покрывающуюся мурашками и подрагивающую в его руках.       – Оппа-а-а…       Юта осёкся, резко распрямившись. От мощного прилива крови к члену ему стало больно, и он зашипел.       – Как ты меня назвал?..       – Извини, я случайно, – из-за подушки выглянул только один глаз, а плечи ссутулились в испуге. – Я хотел сказать «хён».       – Не извиняйся. Мне очень понравилось, – сказал Юта, подтверждая свои слова более тяжёлым укусом в одну из половинок. Марк вскрикнул звонким, мальчишеским голосом и снова спрятался между подушек.       Разве можно быть настолько милым, когда тебя вот-вот трахнут? У Юты просто не укладывалось в голове.       Но сил на размышления у него не осталось. Он, стараясь контролировать свой уровень возбуждения и не переходить опасную черту раньше времени, вернулся своей любимой части тела Марка. Половинки зарделись почти что настолько же ярко, как и щёки Марка, а Юта очень любил симметрию во всём. Он ущипнул в паре чувствительных мест, отчего Марк начал потихоньку, якобы незаметно потираться членом о покрывало, продолжая издавать прекрасные высокие стоны вперемешку со смущёнными охами.       Юта спохватился, что купленная только что смазка осталась лежать у него в рюкзаке, а рюкзак он кинул рядом с дверью. Бросать Марка в таком состоянии прямо сейчас было настоящим кощунством, поэтому Юте пришлось импровизировать. Чуть раздвинув пальцами половинки, он коротко, осторожно лизнул напряжённо сжавшееся кольцо мышц.       Реакция последовала незамедлительно: Марк, взвизгнув, отпрыгнул от него куда-то к изголовью.       – Нет-нет-нет! – закричал он как будто в панике. Он обернулся через плечо. Теперь глаза-бусины сверкали страхом.       – Ну Марки, ну в чём дело? – у Юты заканчивались не только силы, но и терпение; пока что он каким-то чудом ещё держался. – Не случилось ничего страшного. Это был просто язык хёна, и он просто прикоснулся к твоему милому анусу. Можно сказать, мой язык поцеловал твой анус, только и всего.       От этих слов Марк закричал в подушку. Звук был похож на достигшую своего пика неловкость с оттенком отвращения. Ну да, возможно, Юта перестарался с метафорами. Но чего только не сделаешь, чтобы быть убедительнее!       – Что такое, почему ты кричишь? – Юта подполз ближе, ласково гладя Марка по пояснице. Его задница всё ещё была выставлена на обозрение, и Юте потребовалось применить силу воли, чтобы перевести взгляд с истерзанных половинок на лицо Марка.       – Я же не мылся, хён, – прошептал Марк.       – Ничего страшного. Со мной от одного раза ничего не случится, я уверен.       – Но хён… разве это… – лицо Марка исказилось от какой-то непонятной муки. – Это ведь так… так стыдно…       Марк вздохнул тяжело, громко и протяжно и сразу же спрятал лицо обратно между подушек. Юта закатил глаза, пока он этого не видел.       – Хорошо, я понял, что тебе немного неловко, поэтому так мы делать не будем, – теперь Юта пытался утешить Марка поглаживанием по ягодице; он поражался тому, насколько ровно и спокойно звучал его собственный голос. – Сейчас я принесу смазку, которую мы купили внизу, и мы сделаем то же самое, но только при помощи моих пальцев, идёт? Это будет совсем не стыдно…       – Нет-нет-нет! – лицо Марка, снова поднявшееся из своего укрытия, раскраснелось ещё больше, хотя Юте казалось, что больше уже некуда. – Не надо, пожалуйста!       – Но Марки, как же хён тогда в тебя войдёт? Разве ты не растягиваешь девочек прежде, чем в них войти, а, Марки?       – В-войти?.. – голос Марка прозвучал глухо. На секунду Юте показалось, что Марк, прямо в своём перевозбуждённом состоянии, вот-вот упадёт в обморок.       А потом глаза Юты уловили серебряный блеск между расстёгнутых половин рубашки Марка, которую он так и не снял. И тогда до Юты дошло. Видимо, Марк был не только натуралом, – теперь, возможно, он посомневается, но это неважно, – но ещё и верующим. На его шее на тонкой цепочке висел крошечный серебряный крест. И как только Юта не заметил его сразу же?       Конечно, случай был тяжёлый. Юта задумался на минуту.       Но выбор у него был невелик. А возбуждение подталкивало его быть изобретательным.       – Ладно, Марки. Тогда ты войдёшь в хёна.       Юта встал с кровати и пошёл за смазкой и презервативами, проигнорировав Марка, чуть не задохнувшегося на кровати от удивления.       – Let’s go, Baby Daddy.       Вздохнув, Марк быстро выключил основной свет, как только Юта вернулся на кровать. Юта никогда не слышал, чтобы люди охали и вздыхали вне эротического контекста настолько часто. Но возможно, ему это даже нравилось.       Юта не стал предлагать Марку смотреть, как он будет себя растягивать, – и так было понятно, что Марк откажется. Вместо этого он попросил Марка целовать его, чтобы отвлекаться от не очень приятных ощущений. Марк охотно согласился. Наверное, ещё потому, что так у него не было ни малейшей возможности видеть, как пальцы Юты разрабатывают его анус, и таким образом, Марку не пришлось бы выходить на новый уровень неловкости. Марк гладил его поясницу, позволяя целовать себя глубоко и мокро; их члены, уже давным-давно истекающие смазкой, лениво тёрлись друг о друга, накаляя и без того горячую атмосферу.       К счастью, Юте не пришлось просить Марка снять с себя рубашку, как только он закончил себя растягивать. Марк догадался снять вместе с рубашкой и крестик тоже – Юта был ему очень за это признателен, потому что ему не хотелось попадать потом в тяжёлый разговор о грехах и расплате. Марк аккуратно положил крестик на прикроватную тумбочку и посмотрел на Юту вопросительным взглядом.       – А теперь как с девочкой, Марки, только целься повыше и не забывай, что у меня нет груди, но есть член, – сказал Юта, вставая перед Марком на четвереньки. Марк сглотнул даже слишком громко и снова тяжело вздохнул.       – Что ты такое говоришь, хён…       Но задание он понял: Юта сразу же почувствовал осторожное прикосновение к своему смазанному лубрикантом заднему проходу. Кажется, Юта всё-таки получит свою порцию удовольствия из этой немного абсурдной затеи.       Уже через несколько минут Марк сообразил, что можно быть посмелее и поактивнее, и начал набирать темп. Юта его всячески поощрял: нахваливал его член, его тело, – а тело у него тоже было что надо! – его глаза и цеплялся руками за его ягодицы, прижимаясь спиной к его груди. Марк в ответ только дышал загнанно и мычал, видимо, желая показать, что он всё слышит и всё понимает. Они оба были потные и липкие, но Юта уже давно не получал такого удовольствия. Каким-то чудом Марк задевал его простату при каждом движении, и если бы не задница Марка, Юта уже давно упал бы лицом в кровать. Наверное, в жизни надо было довольствоваться малым, но Юте упорно хотелось, чтобы Марк прикоснулся к его ярко-красному, – почти такому же красному, как бедные щёки Марка, – члену, безвольно бившемуся о залитый смазкой живот.       – Оппа-а-а… – прохрипел Марк в самое ухо Юты; от звуков его низкого голоса член начал дёргаться, изливаясь ещё больше. – Оппа-а, я уже… уже близко… а ты?..       – Если сделаешь несколько движений рукой на члене оппы, оппа наконец-то кончит, – задыхаясь и не переставая подаваться навстречу движениям Марка, ответил Юта.       – Хочу сделать оппе приятно… Хочу, чтобы оппе было так же хорошо, как и мне… Оппа, в тебе так хорошо, так узко и горячо… – бормотал Марк бессвязно. Юта покивал непонятно для кого, закусывая губу.       Вдруг захват на одном из бёдер ослаб, и Юта громко рыкнул, когда пальцы Марка переместились на его член. Марк успел пройтись по нему рукой буквально пару раз и надавить большим пальцем на головку, как что-то внутри живота Юты лопнуло от перенапряжения. Марк издал очень громкий протяжный «ох», когда на его руку брызнула чужая сперма, а мышцы во всём теле Юты сжались, как от сильного спазма. Марк сделал ещё несколько неровных толчков, но Юта уже почувствовал тепло внутри, даже через слой презерватива.       Давненько ему не было так хорошо!       Юта упал безвольно на кровать, как только Марк из него вышел. Ему нужно было перевести дух хотя бы немного, а уж потом смотреть, сколько у них осталось времени в отеле и успеют ли они сделать что-то ещё. Марк плюхнулся рядом с ним, уставившись огромными стеклянными глазами в потолок. Его раскрасневшаяся грудь высоко вздымалась и быстро опускалась обратно.       – Ну как, Марки, тебе понравилось? – ухмыльнулся Юта, как только смог говорить. Марк закрыл лицо руками, прячась от его пристального взгляда:       – Не задавай такие вопросы, оппа, я же стесняюсь!       Юта рассмеялся: неужели можно быть классным любовником и застенчивым школьником одновременно? Юта не уставал умиляться этому контрасту.       – Нам нужно сходить в душ, Марки, пока наше время в отеле не закончилось, – Юта потрепал его по голому бедру, чтобы Марк поднялся вместе с ним и они могли пойти в душ. Возможно, даже вдвоём в одну кабинку.       – Ага, – отозвался Марк сонно, но всё-таки встал на ноги. – А что потом, оппа?       Опять эти умилительные глаза-бусины, и они смотрят прямо в душу. Чистые, почти что невинные, полные надежды. Надежды на что? Пока не очень понятно.       – А потом – посмотрим, Марки, – подмигнул ему Юта. – Но оставь мне свой номер, как вернёмся из душа. И да, не надевай пока крестик: ещё рано.       Марк, снова краснея во все щёки, заулыбался трогательно и покивал.