Странные взаимоотношения

— Хэй. Она окликает его с усмешкой на губах. Держит в руках чашку с почти остывшим кофе: едва тёплый и при этом невыносимо сладкий. Поджимает колени к груди, ёрзая, что бы устроиться в кресле как можно удобнее. Нужной позы всё равно ведь не находит. Смотрит так пристально, прожигающе, дожидаясь пока он ответит. А он хмурится, задумчиво сжимает пальцами фильтр красных Marlboro, выписывая что-то в тетрадь и выдыхая сизый дым, который ударяется о белую бумагу, рассеиваясь в воздухе. Молчит чуть более минуты, заканчивая писать предложение и уже после этого откладывает ручку куда-то в бок, не глядя, слегка отодвигая тетрадь в сторону. Поворачивается всем корпусом, подхватив стеклянную пепельницу. Смотрит в ответ, обхватывая фильтр губами и делая затяжку. Она терпеливо ждёт, хоть взгляд и слегка темнеет, а пальцы нетерпеливо отбивают дробь о керамику. Он выдыхает в сторону от неё, стряхивая пепел на стеклянное дно и откидываясь на спинку стула. — Что? — Как думаешь, у меня будет звучать твоя фамилия? Она так и ждала когда он наконец ответит. Не торопила, наблюдала. Выглядело красиво, стоит делать так чаще, хоть возможно у неё не будет хватать терпения. Наверняка. Парой быстрых глотков почти допивает кофе, оставляя немного на дне. Керамика громко стукается о дерево столика, куда она отставляет чашку за ненадобностью. Выпутывается с лёгким кряхтение из пледа, ранее укрывающего лодыжки. Ступает босыми ногами по полу, укрытому ворсистым изумрудным ковром под любимый цвет, подбираясь ближе к нему. Он же в свою очередь наблюдает, задумчиво замявшись от такого вопроса, загнавшего его ненадолго в тупик. Она укладывает руки на подлокотники, чуть нависая над ним с хитрой улыбкой. Он не позволяет себе поддаться ближе, поставив пепельницу обратно на стол и складывая руки на грудной клетке. Только у них здесь не игра в гляделки. — Наши фамилии начинаются на одну и ту же букву, будет созвучно в любом случае… Она посмеивается, забирая из его пальцев сигарету и зажимает фильтр зубами. Поворачивается, переступив с ноги на ногу и садится ему на колени. Протягивает их вперёд укладывая пятками на край стола, едва не задев пепельницу, которая что-то оскорблено звякнула. Он тяжко вздыхает, одной рукой подпирая щеку, упираясь в подлокотник, а вторую кладёт на её бедро, чуть постучав кончиками пальцев о выпирающую тазобедренную косточку. Недовольно цыкает, почти не ощущая её веса на своих коленях. Лёгкая как пёрышко. Иногда он боится, что она упорхнёт от его неосторожного дыхания. Но она только улыбается, выдыхая сизый дым ему в лицо, заставляя закрыть глаза. Касается губ поцелуем: невесомым настолько, что кажется иллюзией, но он знает, что она всегда его поцелует. — Тогда женись на мне. Он открывает глаза, удивлённо глядит, даже слегка сжимает её бедро от неожиданности. Но она опять ведёт себя как ни в чём не бывало, посмеивается, кладя свою ладонь на его: её ладошка такая маленькая на фоне его руки, а когда он переплетает их пальцы то смотрится это ещё более нелепо, как будто в насмешку подчеркивает их несхожесть. Она опять делает затяжку, в этот раз вдыхая больше дыма в лёгкие. Прикрывает глаза, сильнее прижимаясь к его губам, втягивает в поцелуй, исходящий клубами дыма. Лениво, мягко — нет ни малейшей резкости или даже страсти. — Женюсь. Только не сбеги из-под алтаря. — Куда мне от тебя бежать… Разве что в могилу.